Лебедев Сергей предлагает Вам запомнить сайт «Российские тенденции»
Вы хотите запомнить сайт «Российские тенденции»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Поиск по блогу

Основная статья: Экономика

С Трансатлантического партнёрства сорван покров тайны

Самым скандальным в проекте Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТАП) является то, что этот документ был задуман как секретный: его американские разработчики и их европейские партнёры готовили в тайне от общественности. И это притом, что в случае заключения указанного соглашения оно будет иметь далеко идущие последствия для жизни более 800 миллионов человек в Европе и США.



Утечки информации об отдельных фрагментах этого секретного документа имели место и раньше, но только теперь, когда 2 мая 2016 года голландские «зеленые» выложили в сеть весь документ целиком, покров тайны с него сорван.

Соединенные Штаты и ЕС вместе производят 60 процентов мирового ВВП. На них приходится треть мировой торговли товарами и больше 40 процентов торговли услугами. По данным 2015 года, Европа продала Штатам товаров на 288 миллиардов евро, услуг на 159 и инвестировала в США 1,7 миллиарда евро. Штаты соответственно 196 миллионов, 146 и 1,5 миллиарда. Зона свободной торговли между двумя частями евроатлантического мира будет представлять собой крупнейшее региональное соглашение такого рода в истории. Казалось бы, вполне резонно связать оба рынка товаров и услуг, но вопрос в том, кто будет определять правила игры…

Что же предлагают американцы в качестве «более благоприятного климата для развития торговли и инвестиций»? Статья 14 второй главы проекта документа запрещает правительствам стран-участниц соглашения «прямо или косвенно национализировать, экспроприировать» производство. Дальше – больше. Шестой раздел главы V ограничивает законы, которые правительства могут принимать для регулирования и ведения страхового и банковского дела. То есть закон, не вписывающийся в правила ТАП, будет считаться незаконным.

И, соответственно, в случае возникновения разногласий между инвесторами и государством корпорации вправе будут подавать иски против правительств «за нарушение своих прав» и упущенную прибыль.

Нетрудно понять, для кого написаны все 12 глав «Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства». Достаточно взглянуть на подготовленный изданием Forbes список десяти крупнейших международных корпораций, которые играют главную роль в глобализации производства и рынка товаров и услуг.

В этой десятке – половина компаний из США: JPMorgan Chase, Berkshire Hathaway, Exxon Mobil, General Electric, Wells Fargo. Европейских компаний в списке нет вовсе, а остальные пять – китайские, но Китаю вход в торгово-инвестиционные партнёрства с участием США, естественно, запрещен.

Эта пятерка и «акулы» помельче создадут такой климат для своего бизнеса, который Европа еще не знала. Транснациональные корпорации (ТНК) уже контролируют 50 процентов мировой торговли и 67 процентов внешней торговли. Во многом определяют динамику и структуру, уровень конкурентоспособности на мировом рынке товаров и услуг, международное движение капитала и передачи технологий. Сто наиболее крупных ТНК имеют около половины всех зарубежных активов.

Два года назад, когда еще только появились первые сообщения о подготовке ТАП, профессор международного права в университете Хельсинки Мартти Коскенниеми заявил, что планируемая в рамках договора схема защиты иностранного инвестора поставит под угрозу суверенитет государств, подписавших это соглашение, доверив узкому кругу экспертов-юристов, сидящих в иностранных арбитражных судах беспрецедентную власть интерпретировать и аннулировать законодательные акты государств-подписантов.

По сути, это будет полная сдача национальных интересов европейских участников ТАП в пользу американских ТНК. Национальные правовые системы не в состоянии будут эффективно контролировать транснациональную конкуренцию, и прежде всего корпоративные слияния в двух и более странах. Правовая система одного государства не в состоянии предотвратить происходящие на чужой территории случаи недобросовестной конкуренции. А законы одного государства не ставят задачей защиту экономической системы другого государства. В то же время поддержка «своих» экспортно ориентированных картелей всегда была и будет главным политическим интересом США.

Понятно, что это опасно для Европы, но опасно и для России, которую Трансатлантическое партнёрство оставляет «за забором», отделяя от европейского рынка товаров и услуг. А ведь с 4 февраля 2016 года уже существует Транстихоокеанское партнерство, являющееся инструментом политики США по сохранению контроля над Тихоокеанской зоной на путях противостояния Китаю и России. Так что заявление Барака Обамы о том, что Америка должна определять правила мировой торговли, - не пустая фраза.

Однако если Еврокомиссия приближает заключение соглашения о ТАП, то французы и немцы всё больше задумываются, нужно ли им это. Французам не нравится устранение запрета на импорт генетически модифицированных организмов (ГМО) культур и обработанной гормонами говядины из США, не нравится и отказ от географических торговых марок на продукты питания – французы любят сыры собственного, французского производства. Немцам не по вкусу, что увеличить экспорт их автомобилей можно будет только в обмен на увеличение ввоза американской сельскохозяйственной продукции. Всех европейцев вместе настораживает отсутствие регулирования рынка финансовых услуг.

«Внимательное изучение документов показало, что почти все страхи, связанные с намерениями США в рамках TАП по отношению к рынку продуктов питания, оказались оправданными», - пишет Süddeutsche Zeitung. Однако страхи не ограничиваются рынком продуктов питания. Та же Süddeutsche Zeitung приводит другой пример: в Евросоюзе при производстве косметики запрещено использовать 1382 различных химиката, в США - только 11. Скачкообразное снижение уровня защиты от химических веществ, которые в Европе считаются вредными, Трансатлантическое партнёрство грозит превратить в одно из условий жизни европейцев.

Всё это, конечно, кажется мелочью на фоне того, что пустым звуком может стать национальная государственность в Европе, а власть европейских национальных государств уплывёт за океан. Похоже, правда, что европейцев это как-то не очень беспокоит. Больше тревожит это китайцев на другом конце планеты. В Пекине ответ Бараку Обаме уже прозвучал: «США очень амбициозны… Правила международной торговли должны определяться всеми странами мира сообща, а не диктоваться какой-то одной страной», - заявил официальный представитель МИД КНР Хун Лэй. И можно быть уверенным, что одними декларациями Китай здесь не ограничится.

Елена Пустовойтова
14 мая 2016 г.
http://www.fondsk.ru



Лебедев Сергей 18 май 16, 12:49
+5 0

С Трансатлантического партнёрства сорван покров тайны

Самым скандальным в проекте Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТАП) является то, что этот документ был задуман как секретный: его американские разработчики и их европейские партнёры готовили в тайне от общественности. И это притом, что в случае заключения указанного соглашения оно будет иметь далеко идущие последствия для жизни более 800 миллионов человек в Европе и США.



Утечки информации об отдельных фрагментах этого секретного документа имели место и раньше, но только теперь, когда 2 мая 2016 года голландские «зеленые» выложили в сеть весь документ целиком, покров тайны с него сорван.

Соединенные Штаты и ЕС вместе производят 60 процентов мирового ВВП. На них приходится треть мировой торговли товарами и больше 40 процентов торговли услугами. По данным 2015 года, Европа продала Штатам товаров на 288 миллиардов евро, услуг на 159 и инвестировала в США 1,7 миллиарда евро. Штаты соответственно 196 миллионов, 146 и 1,5 миллиарда. Зона свободной торговли между двумя частями евроатлантического мира будет представлять собой крупнейшее региональное соглашение такого рода в истории. Казалось бы, вполне резонно связать оба рынка товаров и услуг, но вопрос в том, кто будет определять правила игры…

Что же предлагают американцы в качестве «более благоприятного климата для развития торговли и инвестиций»? Статья 14 второй главы проекта документа запрещает правительствам стран-участниц соглашения «прямо или косвенно национализировать, экспроприировать» производство. Дальше – больше. Шестой раздел главы V ограничивает законы, которые правительства могут принимать для регулирования и ведения страхового и банковского дела. То есть закон, не вписывающийся в правила ТАП, будет считаться незаконным.

И, соответственно, в случае возникновения разногласий между инвесторами и государством корпорации вправе будут подавать иски против правительств «за нарушение своих прав» и упущенную прибыль.

Нетрудно понять, для кого написаны все 12 глав «Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства». Достаточно взглянуть на подготовленный изданием Forbes список десяти крупнейших международных корпораций, которые играют главную роль в глобализации производства и рынка товаров и услуг.

В этой десятке – половина компаний из США: JPMorgan Chase, Berkshire Hathaway, Exxon Mobil, General Electric, Wells Fargo. Европейских компаний в списке нет вовсе, а остальные пять – китайские, но Китаю вход в торгово-инвестиционные партнёрства с участием США, естественно, запрещен.

Эта пятерка и «акулы» помельче создадут такой климат для своего бизнеса, который Европа еще не знала. Транснациональные корпорации (ТНК) уже контролируют 50 процентов мировой торговли и 67 процентов внешней торговли. Во многом определяют динамику и структуру, уровень конкурентоспособности на мировом рынке товаров и услуг, международное движение капитала и передачи технологий. Сто наиболее крупных ТНК имеют около половины всех зарубежных активов.

Два года назад, когда еще только появились первые сообщения о подготовке ТАП, профессор международного права в университете Хельсинки Мартти Коскенниеми заявил, что планируемая в рамках договора схема защиты иностранного инвестора поставит под угрозу суверенитет государств, подписавших это соглашение, доверив узкому кругу экспертов-юристов, сидящих в иностранных арбитражных судах беспрецедентную власть интерпретировать и аннулировать законодательные акты государств-подписантов.

По сути, это будет полная сдача национальных интересов европейских участников ТАП в пользу американских ТНК. Национальные правовые системы не в состоянии будут эффективно контролировать транснациональную конкуренцию, и прежде всего корпоративные слияния в двух и более странах. Правовая система одного государства не в состоянии предотвратить происходящие на чужой территории случаи недобросовестной конкуренции. А законы одного государства не ставят задачей защиту экономической системы другого государства. В то же время поддержка «своих» экспортно ориентированных картелей всегда была и будет главным политическим интересом США.

Понятно, что это опасно для Европы, но опасно и для России, которую Трансатлантическое партнёрство оставляет «за забором», отделяя от европейского рынка товаров и услуг. А ведь с 4 февраля 2016 года уже существует Транстихоокеанское партнерство, являющееся инструментом политики США по сохранению контроля над Тихоокеанской зоной на путях противостояния Китаю и России. Так что заявление Барака Обамы о том, что Америка должна определять правила мировой торговли, - не пустая фраза.

Однако если Еврокомиссия приближает заключение соглашения о ТАП, то французы и немцы всё больше задумываются, нужно ли им это. Французам не нравится устранение запрета на импорт генетически модифицированных организмов (ГМО) культур и обработанной гормонами говядины из США, не нравится и отказ от географических торговых марок на продукты питания – французы любят сыры собственного, французского производства. Немцам не по вкусу, что увеличить экспорт их автомобилей можно будет только в обмен на увеличение ввоза американской сельскохозяйственной продукции. Всех европейцев вместе настораживает отсутствие регулирования рынка финансовых услуг.

«Внимательное изучение документов показало, что почти все страхи, связанные с намерениями США в рамках TАП по отношению к рынку продуктов питания, оказались оправданными», - пишет Süddeutsche Zeitung. Однако страхи не ограничиваются рынком продуктов питания. Та же Süddeutsche Zeitung приводит другой пример: в Евросоюзе при производстве косметики запрещено использовать 1382 различных химиката, в США - только 11. Скачкообразное снижение уровня защиты от химических веществ, которые в Европе считаются вредными, Трансатлантическое партнёрство грозит превратить в одно из условий жизни европейцев.

Всё это, конечно, кажется мелочью на фоне того, что пустым звуком может стать национальная государственность в Европе, а власть европейских национальных государств уплывёт за океан. Похоже, правда, что европейцев это как-то не очень беспокоит. Больше тревожит это китайцев на другом конце планеты. В Пекине ответ Бараку Обаме уже прозвучал: «США очень амбициозны… Правила международной торговли должны определяться всеми странами мира сообща, а не диктоваться какой-то одной страной», - заявил официальный представитель МИД КНР Хун Лэй. И можно быть уверенным, что одними декларациями Китай здесь не ограничится.

Елена Пустовойтова
14 мая 2016 г.
http://www.fondsk.ru



Лебедев Сергей 18 май 16, 12:49
+4 0

Иллюзия правосудия: о работе международных арбитражей

Независимость международных арбитров под сомнением

Как известно, за последние полтора года нефть значительно подешевела. По данным Bloomberg, в 2010–2014 гг. средняя цена барреля Brent составляла около $100, в этом году цена опустилась на уровень 30-35 долларов[1]. В таких условиях для обеспечения рентабельности долгого и сложного цикла добычи ресурсов нефтегазодобывающей отрасли требуется дополнительные гарантии стабильности. Одним из важнейших таких гарантий – когда речь заходит о поставках нефти и газа – является международно-правовой принцип pacta sunt servanda (от лат. «договоры должны соблюдаться»), обеспечивающий исполнение условий договора о нефте- и газопоставках.



Однако в последнее время правила игры все чаще нарушаются. Так, в феврале 2016 г. арбитраж Международной торговой палаты (ICC), в котором разбирался спор Тегерана и Анкары о стоимости поставляемого в Турцию иранского газа, принял решение о том, что Иран должен будет выплатить Турции значительную компенсацию. Суд постановил снизить определенную контрактом цену иранского газа на 10–15% и обязал Иран выплатить Турции компенсацию за поставленный с 2011 года газ, общая сумма которой может составить около $1 млрд[2]. Вполне справедливо возникает вопрос: на каком основании лицо, не являющееся стороной договора, может менять такие его существенные условия, как цена?

Для российских компаний этот вопрос не новый. Если вспомнить споры государств-потребителей энергоресурсов с «Газпромом», то можно увидеть, что во многих случаях ситуация решались не в пользу российской компании: либо «Газпром» шел на уступки и дела решались мировым соглашением, либо суды выносили решения в пользу получателей газа, обязывая «Газпром» уплатить компенсацию за завышенную цену.

Так было в 2010 г., когда в Арбитражный суд Стокгольма обратилась итальянская Edison и «Газпром» предпочел урегулировать ситуацию с компанией в досудебном порядке. Так же было и в других спорах: немецким E.ON и RWE, греческой DEPA и польской PGNiG российскому концерну пришлось предоставить скидки. Только за первую половину 2012 года «Газпром» выплатил европейским компаниям около $4,25 млрд.[3] На фоне глубокого политического кризиса между Россией и Западом и в силу того, что бенефициариями решений арбитражей становятся являются государства-члены ЕС, тенденция получает дополнительный окрас.

Необходимо отметить, что современная общемировая тенденция в нефтегазовой отрасли заключается в том, что добывают ресурсы, как правило, в развивающихся странах, а потребляют – в развитых. Исходя из решений арбитражей в последнее время может сложиться ощущение, что международные арбитры склонны вставать на сторону последних.

Однако в чем заключаются корни этой склонности? Ведь институт арбитров как раз разработан с целью в максимальной степени исключить элемент предвзятости при решении споров. Арбитры вступают в спор между двумя сторонами договора при наличии т.н. арбитражной оговорки – положения в договоре о том, что в случае, если сторонам не удастся уладить спор по договору между собой, он рассматривается в международном арбитраже. Вид арбитража, количество арбитров, вопрос о применимом праве – эти и другие положения прописываются в договоре. Специфика арбитража заключается в добровольности обращения и одновременно — в обязательности арбитражного соглашения и вынесенного решения. Каждая из сторон может назначить одного арбитра, обеспечивая себе, казалось бы, независимость и объективность рассмотрения спора. На деле же к международным арбитражам предъявляется множество претензий.

Так, в 2015 г. в ООН опубликован «Доклад Независимого эксперта по вопросу о поощрении демократического и справедливого международного порядка Альфреда Мориса де Зайаса». Автор доклада критично описывает сложившуюся в мире систему работы международных арбитражей при рассмотрении ими споров между компаниями, с одной стороны, и государствами – с другой. В докладе ставится под сомнение беспристрастность и независимость арбитражных судов, говорится о непрозрачности процедуры принятия ими решений, а также о том, что при рассмотрении спора арбитры руководствуются интересами бизнеса[4]. Утверждается, что «пороки» системы не зависят от того, где проходит разбирательство, и упоминаются Лондонский международный арбитражный суд, Стокгольмская торговая палата, Гонконгский международный арбитражный центр – т.е. наиболее известные и крупные арбитражи.

В другом докладе «Profiting from injustice: How law firms, arbitrators and financiers are fuelling an investment arbitration boom» («Наживаясь на несправедливости: как юрфирмы, арбитры и финансисты раздувают пузырь арбитража»), опубликованном организацией «Corporate Europe Observatory» совместно с аналитическим институтом «Transnational Institute», описывается, в частности, узкий и закрытый «клуб» международных арбитров. Основная их масса состоит из знающих друг друга юристов элитных западных юридических компаний или известных представителей академической среды, каждый из которых имеет тесную личную и коммерческую связь с крупным бизнесом и транснациональными корпорациями Западной Европы или Северной Америки. В этой связи их объективность и независимость также подвергаются большому сомнению. Хотя речь идет в большей степени об инвестиционных спорах, представляется, что предмет спора в данном случае малозначителен.

Возникает вопрос: что делать в таком случае российским компаниям?

Один из вариантов, к которому уже прибегают предприниматели из России, это переориентирование на азиатские арбитражи. По словам председателя правления Российской Арбитражной Ассоциации В.Хвалея, российские юрлица беспокоит вопрос объективности и беспристрастности рассмотрения их споров в европейских международных арбитражах в связи с введением санкций и складывающейся геополитической обстановкой. В этих условиях «очень многие компании, особенно государственные, обращаются сейчас на Восток, поскольку до настоящего времени арбитражные центры Азии не присоединились к санкциям»[5].

Однако азиатские арбитражи не должны рассматриваться как панацея: самые популярные из них находятся в бывших английских колониях – Гонконг, Сингапур и др. Применимое право в этих арбитражах – та же самая англосаксонская правовая система, основанная на прецедентах. Очевидно, что многие арбитры таких судов в той или иной степени связаны со своими западными коллегами, для которых англосаксонское право – родная стихия.

В этой связи, с учетом развивающегося сотрудничества стран БРИКС, России целесообразно рассмотреть вариант создания нового независимого арбитража в рамках этой организации.

Параллельно с этим необходимо учитывать те юридические возможности, которые есть у сторон договора изначально – возможность четко составлять арбитражную оговорку. Ведь компетенция арбитража формируется именно договором между сторонами, поэтому юристам компаний следует очень осторожно подходить к его формулировкам. Вполне возможно подумать об ограничении права арбитров изменять существенные условия договора, в том числе ценовую формулу.

В любом случае, рассуждая о международных арбитражах, взвешивая их плюсы и минусы, стоит задуматься над словами арбитра из Испании Фернандес-Арместо: «Даже ночью, просыпаясь и думая об арбитражных делах, я не перестаю удивляться тому, что суверенные государства вообще согласились на проведение <…> арбитража. …Трем частным лицам даются полномочия пересматривать, при отсутствии всяких ограничений и процедуры обжалования, любые действия правительства, любые решения судов и любые законы и нормы, принятые парламентом»[6].

Андрей Андреевич Тодоров - старший научный сотрудник РИСИ, кандидат юридических наук.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] http://www.vedomosti.ru/business/characters/2016/01/25/625283-nizkih-tsen-neft

[2] http://www.rbc.ru/economics/02/02/2016/56b0af019a79475f31640524

[3] http://m.forbes.ru/article.php?id=261721

[4] http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/HRC/RegularSessions/Session30/Documents/A_HRC_30_44_RUS.docx

[5] http://arbitrations.ru/press-centr/news/mezhdunarodnyy-arbitrazh-stagniruet/

[6] http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/HRC/RegularSessions/Session30/Documents/A_HRC_30_44_RUS.docx

А. А. Тодоров
16 февраля 2016 г.
http://riss.ru



Лебедев Сергей 24 фев 16, 20:08
+2 0

Иллюзия правосудия: о работе международных арбитражей

Независимость международных арбитров под сомнением

Как известно, за последние полтора года нефть значительно подешевела. По данным Bloomberg, в 2010–2014 гг. средняя цена барреля Brent составляла около $100, в этом году цена опустилась на уровень 30-35 долларов[1]. В таких условиях для обеспечения рентабельности долгого и сложного цикла добычи ресурсов нефтегазодобывающей отрасли требуется дополнительные гарантии стабильности. Одним из важнейших таких гарантий – когда речь заходит о поставках нефти и газа – является международно-правовой принцип pacta sunt servanda (от лат. «договоры должны соблюдаться»), обеспечивающий исполнение условий договора о нефте- и газопоставках.



Однако в последнее время правила игры все чаще нарушаются. Так, в феврале 2016 г. арбитраж Международной торговой палаты (ICC), в котором разбирался спор Тегерана и Анкары о стоимости поставляемого в Турцию иранского газа, принял решение о том, что Иран должен будет выплатить Турции значительную компенсацию. Суд постановил снизить определенную контрактом цену иранского газа на 10–15% и обязал Иран выплатить Турции компенсацию за поставленный с 2011 года газ, общая сумма которой может составить около $1 млрд[2]. Вполне справедливо возникает вопрос: на каком основании лицо, не являющееся стороной договора, может менять такие его существенные условия, как цена?

Для российских компаний этот вопрос не новый. Если вспомнить споры государств-потребителей энергоресурсов с «Газпромом», то можно увидеть, что во многих случаях ситуация решались не в пользу российской компании: либо «Газпром» шел на уступки и дела решались мировым соглашением, либо суды выносили решения в пользу получателей газа, обязывая «Газпром» уплатить компенсацию за завышенную цену.

Так было в 2010 г., когда в Арбитражный суд Стокгольма обратилась итальянская Edison и «Газпром» предпочел урегулировать ситуацию с компанией в досудебном порядке. Так же было и в других спорах: немецким E.ON и RWE, греческой DEPA и польской PGNiG российскому концерну пришлось предоставить скидки. Только за первую половину 2012 года «Газпром» выплатил европейским компаниям около $4,25 млрд.[3] На фоне глубокого политического кризиса между Россией и Западом и в силу того, что бенефициариями решений арбитражей становятся являются государства-члены ЕС, тенденция получает дополнительный окрас.

Необходимо отметить, что современная общемировая тенденция в нефтегазовой отрасли заключается в том, что добывают ресурсы, как правило, в развивающихся странах, а потребляют – в развитых. Исходя из решений арбитражей в последнее время может сложиться ощущение, что международные арбитры склонны вставать на сторону последних.

Однако в чем заключаются корни этой склонности? Ведь институт арбитров как раз разработан с целью в максимальной степени исключить элемент предвзятости при решении споров. Арбитры вступают в спор между двумя сторонами договора при наличии т.н. арбитражной оговорки – положения в договоре о том, что в случае, если сторонам не удастся уладить спор по договору между собой, он рассматривается в международном арбитраже. Вид арбитража, количество арбитров, вопрос о применимом праве – эти и другие положения прописываются в договоре. Специфика арбитража заключается в добровольности обращения и одновременно — в обязательности арбитражного соглашения и вынесенного решения. Каждая из сторон может назначить одного арбитра, обеспечивая себе, казалось бы, независимость и объективность рассмотрения спора. На деле же к международным арбитражам предъявляется множество претензий.

Так, в 2015 г. в ООН опубликован «Доклад Независимого эксперта по вопросу о поощрении демократического и справедливого международного порядка Альфреда Мориса де Зайаса». Автор доклада критично описывает сложившуюся в мире систему работы международных арбитражей при рассмотрении ими споров между компаниями, с одной стороны, и государствами – с другой. В докладе ставится под сомнение беспристрастность и независимость арбитражных судов, говорится о непрозрачности процедуры принятия ими решений, а также о том, что при рассмотрении спора арбитры руководствуются интересами бизнеса[4]. Утверждается, что «пороки» системы не зависят от того, где проходит разбирательство, и упоминаются Лондонский международный арбитражный суд, Стокгольмская торговая палата, Гонконгский международный арбитражный центр – т.е. наиболее известные и крупные арбитражи.

В другом докладе «Profiting from injustice: How law firms, arbitrators and financiers are fuelling an investment arbitration boom» («Наживаясь на несправедливости: как юрфирмы, арбитры и финансисты раздувают пузырь арбитража»), опубликованном организацией «Corporate Europe Observatory» совместно с аналитическим институтом «Transnational Institute», описывается, в частности, узкий и закрытый «клуб» международных арбитров. Основная их масса состоит из знающих друг друга юристов элитных западных юридических компаний или известных представителей академической среды, каждый из которых имеет тесную личную и коммерческую связь с крупным бизнесом и транснациональными корпорациями Западной Европы или Северной Америки. В этой связи их объективность и независимость также подвергаются большому сомнению. Хотя речь идет в большей степени об инвестиционных спорах, представляется, что предмет спора в данном случае малозначителен.

Возникает вопрос: что делать в таком случае российским компаниям?

Один из вариантов, к которому уже прибегают предприниматели из России, это переориентирование на азиатские арбитражи. По словам председателя правления Российской Арбитражной Ассоциации В.Хвалея, российские юрлица беспокоит вопрос объективности и беспристрастности рассмотрения их споров в европейских международных арбитражах в связи с введением санкций и складывающейся геополитической обстановкой. В этих условиях «очень многие компании, особенно государственные, обращаются сейчас на Восток, поскольку до настоящего времени арбитражные центры Азии не присоединились к санкциям»[5].

Однако азиатские арбитражи не должны рассматриваться как панацея: самые популярные из них находятся в бывших английских колониях – Гонконг, Сингапур и др. Применимое право в этих арбитражах – та же самая англосаксонская правовая система, основанная на прецедентах. Очевидно, что многие арбитры таких судов в той или иной степени связаны со своими западными коллегами, для которых англосаксонское право – родная стихия.

В этой связи, с учетом развивающегося сотрудничества стран БРИКС, России целесообразно рассмотреть вариант создания нового независимого арбитража в рамках этой организации.

Параллельно с этим необходимо учитывать те юридические возможности, которые есть у сторон договора изначально – возможность четко составлять арбитражную оговорку. Ведь компетенция арбитража формируется именно договором между сторонами, поэтому юристам компаний следует очень осторожно подходить к его формулировкам. Вполне возможно подумать об ограничении права арбитров изменять существенные условия договора, в том числе ценовую формулу.

В любом случае, рассуждая о международных арбитражах, взвешивая их плюсы и минусы, стоит задуматься над словами арбитра из Испании Фернандес-Арместо: «Даже ночью, просыпаясь и думая об арбитражных делах, я не перестаю удивляться тому, что суверенные государства вообще согласились на проведение <…> арбитража. …Трем частным лицам даются полномочия пересматривать, при отсутствии всяких ограничений и процедуры обжалования, любые действия правительства, любые решения судов и любые законы и нормы, принятые парламентом»[6].

Андрей Андреевич Тодоров - старший научный сотрудник РИСИ, кандидат юридических наук.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] http://www.vedomosti.ru/business/characters/2016/01/25/625283-nizkih-tsen-neft

[2] http://www.rbc.ru/economics/02/02/2016/56b0af019a79475f31640524

[3] http://m.forbes.ru/article.php?id=261721

[4] http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/HRC/RegularSessions/Session30/Documents/A_HRC_30_44_RUS.docx

[5] http://arbitrations.ru/press-centr/news/mezhdunarodnyy-arbitrazh-stagniruet/

[6] http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/HRC/RegularSessions/Session30/Documents/A_HRC_30_44_RUS.docx

А. А. Тодоров
16 февраля 2016 г.
http://riss.ru



Лебедев Сергей 24 фев 16, 20:08
+4 1

Наталия Нарочницкая: «Время работает на нас»

Размышления историка и политика о взаимоотношениях России и Запада по итогам 2015-го



– Наталия Алексеевна, в сентябре Россия начала небывалую в своей новейшей истории военную операцию в Сирии. Мощный, для многих неожиданный ход. Некоторые эксперты задаются вопросом – есть ли у Москвы четкая стратегия действий на Ближнем Востоке?

– Ударами по запрещенному в России так называемому «Исламскому государству», этой страшной раковой опухоли, мы, скажем так, смели со стола те крапленые карты, которыми с нами играл Запад на Ближнем Востоке. Повестка дня у нас четкая, совершенно очевидная и, что самое важное, внутренняя повестка соответствовала той, которую мы декларировали.

Мы хотим сохранения Сирии как государства, об этом была достигнута договоренность даже с американцами, мы хотим и этого не скрываем, стабилизации на Ближнем Востоке, который был разрушен и повергнут в хаос – Египет, Ливия, Ирак, сейчас Сирия... Этот хаос посеяли Соединенные Штаты, пытаясь заменить оставшиеся конфигурации биполярного мира на нечто новое под своим контролем. Хаос оказался неуправляемым, и Европа окончательно в этом убедилась после страшных терактов. Отсюда мгновенный, хотя бы тактический, внешний поворот президента Ф. Олланда к России. Этим он спас себя во внутриполитическом мнении. Отсюда и очевидный сдвиг в позиции США, в их риторике. И это сейчас максимум того, что можно ждать от них, все-таки они слишком долго истерически осуждали Россию, вешали на нее все ярлыки.

Как мы видели, поначалу было просто смятение в западных кругах. Они в течение долгого времени уклонялись от суждений и даже высказываний. В первый момент растерялись, не осудили, не нашли в себе сил! А потом уже не было пути к отступлению, они стали искать мелкие поводы для придирок, но в целом-то было видно, что они в растерянности, не имеют никакой повестки, чтобы противопоставить нашей ясной позиции и повестке дня.

Что касается отношений с Турцией – она выступила как провокатор. Конечно, ее очень тревожило, что Европа стала склоняться от осуждения русской политики в Сирии к признанию, наоборот, что может быть, единственная борьба с ИГИЛ – это та, что ведет Россия. Для специалистов было очевидно и раньше: Турция, Кувейт и Саудовская Аравия – это и есть главные спонсоры терроризма. Их мечта - контролировать Ближний Восток после слома той конфигурации, которая была, при этом уничтожить шансы для шиитской оси, разрезающей суннитские монархии Аравийского полуострова. А миф о «преступном режиме» Асада, который якобы убил больше, чем ИГИЛ, создан пропагандистской машиной Катара, очень мощной и очень современной. Нанятые западные специалисты делают все на Аль-Джазира в той терминологии и в тех категориях, которые понятны именно западному читателю.

Турция уже не могла скрывать своей двурушнической позиции и пошла на рискованную провокацию, чтобы дать толчок обострению, поставить всех игроков в сложное положение. Да, она, конечно, рассчитывала на безнаказанность, потому что является членом НАТО, очень важным для США стратегическим плацдармом, на котором, кстати, после Второй мировой войны в первую очередь были ускоренно выстроены американские базы против России. Анкара играет с огнем, но у нее рычаг против ЕС – миллионы беженцев на границе, которых Турция может в любой момент выпустить в Европу. И Европа юлит, платит миллиарды Турции, чтобы та этого не делала. Куда уж тут осудить грубое попрание международного права – сбить самолет, убить пилота другой стороны…

Я не думаю, что нынешние отношения с Турцией это какая-то роковая для нас потеря, будь то в экономике, будь то в других сферах. Это проблема, это издержки, безусловно, но они вполне восполнимы, причем, в области овощей и фруктов на том же Ближнем Востоке. А Турция слишком много, наверное, мнит о себе, если полагает, что испорченные отношения с Россией смогут парализовать волю Москвы. И не такие окрики Россию не могли остановить и не остановят!
– Одним словом, у России есть четкая стратегия на Ближнем Востоке.

– Стратегия абсолютно четкая и открытая – через сохранение и восстановление Сирийского государства мы хотим восстановить равновесие на Ближнем Востоке, где было и должно быть и наше присутствие. Мы никогда не были против, что было бы абсурдно, присутствия сильного влияния других великих игроков. Но мы не скрываем, что вытеснить нас мы не позволим, тем более в момент, когда ползучая и лавинообразно нарастающая хаотическая ситуация в многомиллионном арабском мире с его бедностью, уязвимостью перед радикальными и диссидентскими учениями в исламе превратилась уже в угрозу всему миру и нам.

– Вполне реальную угрозу…

– Именно. Мы это видим, декларируем. Поэтому проявили решимость, которая произвела впечатление не только самим содержанием действий, но еще и проявлением национально-государственной воли. Это тоже факт и немаловажный фактор мировой политики. Еще с мюнхенской речи президента В. Путина 2007 года все поняли, что Россия поднимается из той пучины, в которую ее хотели опустить. Сегодня налицо суверенная уверенная политика, для которой интересы собственной страны и интересы мировой безопасности в аспекте собственной безопасности важнее, чем любое недовольство пусть самых влиятельных партнеров…

Напомним также, что это уже не первый решительный акт. Мюнхенская речь была очень важной знаковой риторикой, пробой. Но когда последовал грузино-осетинский конфликт, то признание Южной Осетии и Абхазии стало ярким, невиданным со времен СССР проявлением акта национальной воли, абсолютно парализованной у России 90-х годов. Тогда любые попытки и, так сказать, вздрагивания той нашей власти немедленно гасились со стороны.

Потом был Крым…

– Звенья выстраиваются…

– Это уже цепь, закрывающая вторжение в зону наших стратегических исторических интересов уже за пределами собственной территории и прилегающего к ней пояса. Это значит, что Россия – мировая держава со своими интересами, ощущающая свою ответственность за международный мир и стабильность.

– Наталия Алексеевна, вы упомянули о повороте во внешней политике Ф. Олланда. Возглавляя Институт демократии и сотрудничества (Париж), что вы можете сказать о реакции французов на страшные теракты 2015-го?

– Первый теракт потряс Францию в январе, когда были убиты журналисты журнала Charlie Hebdo. Журнал, вернее, это был листок (теракт поднял его тираж в 20 раз), надо сказать, омерзительно циничный и вызывающий, отнюдь не всеми одобрявшийся. Его журналисты насмехаются еще хуже над христианской церковью и вообще над любой религией и четкой системой взглядов. Их кредо – отсутствие понятия «святотатство», поскольку они не признают никаких святынь.

Надо сказать, что тот, первый теракт и этот, ужаснейший, который произошел совсем недавно – французами были восприняты по-разному. После первого они вышли на улицу, и их основной лозунг по-прежнему был «Свобода! Свобода!» – то есть они восприняли это как удар по их свободе и вседозволенности, хотя далеко не все готовы были вести себя так, как этот журнал. Например, многие консерваторы, хотя были и больше всех возмущены до глубины души варварским убийством, все-таки не пошли на демонстрацию и четко заявили, что при их неприятии теракта «они - вовсе не Шарли»…

Но вот после последнего теракта в социально-активном, думающем сообществе, по-моему, наметилось осознание сути происходящего и цели содеянного: европейскую, некогда христианскую, цивилизацию испытывают на прочность! Пробуют, готова ли она сопротивляться на уровне ценностей, готова ли защитить свои святыни! Элита не готова это признать. Элита пронизана левым духом нравственного эгалитаризма (в отличие от советского равенства в материальном). И твердит, что для Франции главная ценность это «свобода, равенство, братство», трактуя эту обаятельную триаду Французской революции в сугубо постмодернистском ключе и без Бога - как свободу, не ограниченную ни моралью, ни каким-либо порядком вещей. Что касается брюссельской идеологической верхушки – та вообще лепечет в духе неотроцкистской догматики, напоминающей мне хрущевские времена: вместо «вперед к победе коммунизма» – «вперед к победе вселенской одинаковой свободы и демократии»...

Однако в обществе, как мы видим и по настроениям посетителей нашего парижского института, все больше тех, кто понимает ситуацию и признает: для того, чтобы противостоять терактам, нужно не просто усилить полицию (это практически невозможно), а нужно, сохранить и возродить свою европейскую идентичность. Это - ценности, а не демократические механизмы функционирования общества, которые не спасают, ибо ими пользоваться может кто угодно. Что же касается ценностей, то очень многие французы говорят: мы забыли о том, что у нас христианская страна. Если бы террористы знали, что каждый француз готов защищать даже ценой своей жизни свои святыни, которые и сделали Францию явлением истории и культуры, великой цивилизацией, то они не посмели бы бросать вызов.

Главный вопрос в том, способна ли Европа в целом осознать, что она утрачивает свою идентичность. Наплыв мигрантов, претендующих на ни много ни мало создание в Европе анклава своей чуждой цивилизации, вызов со стороны радикального ислама есть итог упадка Европы как носителя христианских ценностей, ее атомизации на индивидов, не желающих над собой никакого морального Судии. И адекватный ответ на вызов – это подтверждение собственных ценностей, консолидация на их основе.

Великие державы созданы ведь не «гражданами мира», а гражданами, беззаветно любящими свое Отечество, готовыми и умереть за него, за веру, долг, честь, любовь... А когда проповедуют, что высшая ценность – это право не иметь никаких ценностей, то цивилизация эта, рано или поздно, умрет и повторит судьбу Римской империи, завоеванной варварами, несмотря на то, что у нее были гораздо более совершенные технологии и организация, водопровод и даже демократия... На развалинах римского форума сейчас толпы туристов… Пришли варвары и смели это все. Вот вопрос вопросов для Европы!

Что отрадно отметить, события последних лет стимулировали все же какую-то консолидацию консервативных сил – после принятия, например, закона об однополых браках два миллиона французов вышли в Париже на демонстрацию (это, как если бы у нас миллионов шесть вышло). Стали расти организации, в том числе молодежные, с христианской направленностью. Надо сказать, что отъявленные либералы, вернее крайние либертаристы тут же объявляют их чуть ли не расистскими или фашистскими – ну, мы знаем, как обличают партию Марин Ле Пен… Причем критерии «правизны» и радикализма сейчас на Западе сузились: достаточно обронить, что ты против однополого усыновления, как тебя записывают чуть ли не в фашисты.

Чья возьмет – это, конечно, большой вопрос. К сожалению, очень много скептиков считает, что Европа уже не в состоянии отказаться от постмодернистской идеологии, главное в которой – тотальный ценностный нигилизм, история без нравственной цели... Но я все-таки верю, что в старушке-Европе все еще сохранились в нужном количестве здоровые силы, пусть фрагментированные… А кризисы и катастрофы, как история показывает, приводят к тому, что по-гречески именуется катарсис, то есть очищение…

Кстати, последний парижский теракт произошел на фоне весьма неоднозначного отношения к решительной позиции России, когда она спутала все карты своих оппонентов, начав бомбардировки объектов ИГИЛ. Раньше западная пресса скорее осуждала наши действия, хотя уже звучали голоса, осторожно допускавшие, что Россия, может, не так уж и не права (причем блоги, например, в газете Figaro говорили о том, что 80% читателей этой же либеральной прессы одобряют нашу позицию). А вот после теракта в СМИ заговорили, что Россия – единственная, кто по- настоящему борется, и она раньше других поняла, что без решительных действий обойтись невозможно. Безусловно, сам Олланд очень выиграл в глазах французов, когда он после терактов почувствовал, видимо, и осознал, что именно взаимодействие с Россией может исправить его имидж имитатора борьбы. Это лишний раз показывает: на самом деле западноевропейские лидеры, среди них и проамериканские, прекрасно понимают, что шанс на независимую политику их стран сегодня невозможен без конструктивных отношений с Россией, которые уравновешивают их зависимость от Америки.

Кстати, история всего послевоенного времени как раз об этом убедительно свидетельствует. ФРГ была абсолютно несамостоятельным государством (впрочем, и сейчас она по всем законодательным актам практически протекторат США), и только «новая восточная политика» Вилли Брандта в начале 70-х годов привела к политической эмансипации ФРГ, которая и стала признанным европейским лидером. Раньше все говорили только об экономическом чуде, а с 80-х годов уже и о политическом весе. Поэтому и во Франции многие консерваторы, прежде всего голлисты, последовательно выступают за сбалансированную политику. Никто, конечно, не требует радикального слома евроатлантического механизма, выхода из НАТО, из Евросоюза, но здравомыслящие политики понимают, что взаимодействие с Россией усиливает каждую из европейских стран в рамках их же западных отношений и дает шанс выстоять перед США, когда те пытаются Европу полностью превратить в свой придаток вопреки европейским интересам.

И сейчас, я чувствую, самое время поработать над этой тенденцией, тоже, естественно, не питая иллюзий в отношении горизонтов этого процесса. Но нейтрализовать негативные факторы, снизить их, можно. Здесь мы научены горьким опытом 1990-х и 2000-х, чтобы понимать: мир сохраняется благодаря балансу интересов. И очень важно в каждый конкретный исторический момент определить, куда стоит направить усилия, а где можно просто сдерживать ситуацию. Сейчас, мне кажется, с Европой очень важно поработать.

– Наталия Алексеевна, если вы заговорили о Германии, вот недавно американцы оштрафовали Volkswagen, Deutsche Bank. Это действительно давление Штатов? Связано ли оно с намеченным «трансатлантическим торгово-инвестиционным» соглашением?

– Ну, задача держать Германию в узде и предупреждать любые ее самостоятельные действия в отношениях с Россией была поставлена сразу же после 1945 года, и о том, что делали в этом направлении англосаксы – Соединенные Штаты и Великобритания – написано немало, в том числе мной. Все это делалось не только для того, чтобы ослабить влияние или давление на них Советского Союза, но и для того, чтобы растворить Германию навсегда в панъевропейских структурах, многосторонних договорах, связывающих ее по рукам и ногам. Первое экономическое объединение в ходе так называемой «европейской интеграции» - это «Объединение угля и стали» (сырье войны), а НАТО создали за пять лет до Варшавского договора…

Страшно боятся возникновения того, что называлось «Mittelеuropа», то есть геополитической величины Центральная Европа под естественной эгидой Германии. До сих пор говоришь, скажем, немцам: ну, вы же Западная Европа… А такие, как мой друг немец-австриец, замечают на это: «Нет, мы Центральная Европа». Они полагают, что идеалом для Германии была бы равнонацеленная политика на Восток и на Запад, но именно этого безумно боятся англосаксы. Когда распался Советский Союз (его, конечно, расчленили совершенно беззаконным образом, с точки зрения юридической науки), то возник ярус мелких, «бесхозных», несамостоятельных государств от Балтики до Средиземного моря. Сделано было все, чтобы весь этот ярус не соблазнил Германию на самостоятельную политику. Их срочно инкорпорировали в трансатлантические и европейские структуры, торопливо, без учета экономических особенностей, до сих пор эти страны - страшное бремя для Евросоюза.

В Германии я наблюдаю следующее: все больше немцев относится к России более чем лояльно, причем не какие-то маргиналы, а депутаты, профессора, студенты, которые откровенно говорят, что только хорошие взаимоотношения с Россией могут вернуть Германии какой-то элемент самостоятельности в международных отношениях, иначе – это просто придаток Соединенных Штатов. Я участвовала и в организации конференции в октябре этого года, которая собрала около 1000 человек. Выступал принадлежащий к семейству фон Бюловых – один из них был канцлером Германии перед Первой мировой войной – Андреас фон Бюлов. Был и принц, праправнук кайзера Вильгельма, выступил правда, накануне конференции в аудитории, где было всего 40 человек, побоялся… Все они в один голос говорили, что Германия стоит или на пороге полного поглощения или все-таки сохранения своей исторической сущности как серьезного явления мировой истории и культуры, что надо действовать осторожно, потому что немедленно будет накинут ярлык – вина за нацизм. Безусловно, только взаимодействие с Россией, сильная восточная политика может уравновесить то давление, которое оказывается со стороны Соединенных Штатов.

Что касается экономики – то, что Соединенные Штаты сделали с Volkswagen, было разыграно, как по нотам. Назовите мне какие-нибудь марки автомобилей, которые в жизни дают те же самые показатели, что и в тестовом режиме! Volkswagen завоевал американский рынок, этого потерпеть США не могли и должны были показать, кто в мире хозяин. Это все из той же оперы, что и ситуация в ФИФА с Йозефом Блаттером. Американцы достаточно циничны в своей политике, они не гнушаются никакими средствами. Если им нужно уничтожить какого-нибудь политика, они пороются в архивах, найдут какие-нибудь «грехи молодости», и пошло-поехало, могут и долларовую вещицу в карман подсунуть в супермаркете для скандала…

Германская экономика – локомотив Евросоюза. И именно с Россией у Германии огромные возможности для совместной деятельности, особенно – в области энергетики. А Соединенным Штатам очень важно навязать Европе таинственный «трансатлантический пакт», который должен окончательно привязать западный мир, уже экономически и энергетически, к США. Это долгосрочная стратегия, причем она держится в тайне. Вы не найдете ни одного серьезного эксперта в Европе, которому можно было бы заказать статью, где бы разбиралось это по полочкам, спокойно, в академическом тоне, все «за» и «против». Мы проводили 20 мая в Париже конференцию, пригласили ведущих экономистов, представителей бизнеса, просили всех высказываться и даже в подназвании, среди прочего, указали: «Перспективы и формат трансатлантического соглашения», – но все уклонялись от обсуждения. У меня сложилось впечатление, что они боятся, да и просто не знают всех деталей. Однако большинство сходится во мнении, что это будет полная потеря независимости.

То, что мы сейчас наблюдаем, это попытка геополитического передела мира, перекройка карты, создание хаоса именно в тех регионах, где залегают самые большие запасы энергоресурсов. Вообще, все цветные революции в странах, опоясывающих этот углеводородный эллипс – это приведение режимов к покорности Соединенным Штатам. По масштабам происходит такой передел, который в предыдущие века достигался только мировой войной. Правы те, кто говорит, что сейчас, только отдельными очагами в горячей фазе, идет третья мировая война...

Однако, судя по всему, элита Германии боится самостоятельной политики. Нынешний канцлер, которая во многом – очень умелый политик, в области внешней политики даже порой кажется еще безвольнее недавней Франции, хотя Германия экономически сильнее… Видимо, есть какие-то рычаги воздействия. За немецкой прессой тоже следят очень пристально какие-то закулисные дирижеры. И против Германии всегда наготове пропагандистский рычаг – малейшие всплески консервативных взглядов немедленно подверстываются под рецидив нацизма. Германия как будто «обязана» из-за своего прошлого демонстрировать постмодернизм, исповедовать догматику «граждан мира», все наднациональные ценности должны быть выше национальных. Любая апелляция к национальному аспекту, даже самая рациональная, самая здоровая дает возможность определенным кругам немедленно вытаскивать жупел нацизма, германского фашизма. Поэтому здесь меньше, чем во Франции, респектабельных политиков, осмеливающихся что-то существенное о национальных интересах произносить. Вошло в обычай замалчивание важнейших вопросов для нации, для государства, для будущего. На них наложено табу в респектабельном обсуждении, это теперь удел маргиналов.

Вообще, оппонентом всего национального и консервативного в Европе быть очень выгодно – чем резче и примитивней выражаешь такие взгляды, тем быстрее набираешь политический вес. На самом деле, я не завидую тем западноевропейским интеллектуалам, которые хотели бы спокойно, с привлечением философской основы рассуждать на эти темы. В этом отношении у нас, в России, гораздо больше свободы слова. У нас можно либералу полемизировать в теледебатах с каким-нибудь христианским богословом, можно рассуждать о разном наполнении ценностей и о разной трактовке одних и тех же понятий. Там на это наложено табу.

– Вспоминаются недавние события в Греции. Референдум дал нужные результаты Ципрасу, однако он говорил одно, а сделал другое. Такое ощущение, что его «поправили» высокопоставленные «евротоварищи». Что же произошло?

– Есть достаточное количество экспертов, которые считают, что победа левой партии СИРИЗА и Ципраса на выборах – это, с одной стороны, искренний порыв общества, а, с другой – тщательно и хитро продуманный проект тех, кто хотел получить то, что получил. Не случайно ведь именно эта партия, это правительство получили такой мандат доверия, что его не свергли даже после того, как они, по сути, сдали все свои обещания, предали своих избирателей. Любому другому правительству такое бы не сошло с рук: народ вышел бы на улицу и т.д. А тут у ошеломленных людей сохранилось доверие. Избиратели, наверное, подумали, наверняка что-то там Ципрас все же выбил из ЕС, не мог же он, Ципрас, на которого они так надеялись, который так пламенно обещал стоять насмерть, уступить полностью…

Такой вот своеобразный феномен мы наблюдали. Некоторые считают, что это вообще конец той «греческой левой», которая сформировалась как структурный элемент греческой внутриполитической жизни в течение последних двух десятилетий. А что происходит после таких провалов и разочарований? Происходит фрагментация политического поля и электората, и на этом поле умелые дирижеры создадут совершенно новые структуры. Пока разберутся, где подмена, где – нет, столько можно провести решений, навязанных извне…

– Как, на ваш взгляд, будет меняться тактика Вашингтона, который объявил об изоляции России?

– На самом деле, экспертам сразу было ясно, что никакой изоляции нет, а есть некая пропагандистская схема и какие-то внешние отрепетированные элементы, вроде, «не сесть за кофейный столик» с нашими лидерами на каком-то форуме. Но одновременно велись бесчисленные телефонные переговоры между госсекретарем США и министром Лавровым, да, похоже, Керри чаще говорит с ним, чем со своими западноевропейскими союзниками.

Казалось бы, в 2015 году обострение отношений между Западом в целом и, прежде всего, Соединенными Штатами, и Россией, достигло апогея. Но мне видится, что нарыв окончательно вскрылся, гной истекает и почти уже истек, началась работа по заживлению. Безусловно, рубцы останутся, но те трудности, которые мы испытываем в результате давления Запада по всем направлениям – это ведь и плата за наши обретения и за отстаивание собственных ценностей. И это отличает нынешний момент от периода 90-х годов. Тогда трудности были еще больше – встала промышленность, города вымирали без работы, ВВП падал каждый год, мы теряли по миллиону в год населения! При этом – мы не обретали территории и влияние на мировые процессы, а теряли территории и рычаги воздействия на ситуацию по периметру наших границ, нас вытесняли отовсюду… Тогда это была расплата за слабость и сдачу позиций.

Сегодня же никакой изоляции нет. Россия – вообще такая величина, которую изолировать невозможно. Она не может долго существовать в полусне, потому что великая держава не может жить без большой политики. Иначе она распадется или сократится до размеров московского царства, о чем, кстати, мечтают некоторые, но вряд ли дождутся. Так вот, Россия, даже находясь в анабиозе, самим фактом своего существования не позволяет управлять миром из одной точки. То, что мы наблюдаем – это обострение, всплеск истерии. Со стороны США по отношению к России – это, прежде всего, истерия по поводу явного обвала их проекта однополярного мира. Они все свои долгосрочные геополитические проекты и стратегии запустили в середине 90-х годов. Хотели предупредить возрождение на месте Советского Союза сопоставимой с ним геополитической силы. Но не учли, что невозможно остановить Китай и Индию, что меняется соотношение сил между цивилизациями не только в демографическом, но и в экономическом смысле. Если еще 10 лет назад предполагалось, что ВВП Китая обгонит США в 2030-м, то сейчас говорят, что обгонит уже в 2020-м! И Россия не только не умерла, а воспряла из пепла, вновь возгордилась своей историей, подняла голову, бессмертным полком единым дыханием действует и смеет с Западом говорить гордо. Ну, прямо по К. Марксу: «Изумленная Европа в начале правления Ивана едва знавшая о существовании Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была ошеломлена внезапным появлением на ее восточных границах огромной империи, и сам султан Баязид, перед которым Европа трепетала, впервые услышал высокомерную речь Московита...» (К. Маркс. Разоблачение дипломатической истории XVIII века. “Вопросы истории”. 1989. N 4).

Подставьте нынешние имена вместо «Ивана», «Европы» и в точку!

Так что мы находимся на болезненном переходе к новому, более конструктивному уровню отношений с США, который уже никогда не будет, я надеюсь, связан с идеологическими объятиями, нас чуть не задушившими, как в ежовых рукавицах, в 90-е годы. В свое время патриарх американской внешней политики, автор доктрины сдерживания после Второй мировой войны и специалист по Советскому Союзу Джордж Кеннан подметил, что отношения между Россией и США должны быть разумно хорошими, но и разумно отдаленными (reasonably good, but reasonably distant). На мой взгляд, весьма мудрая формула. Сегодня под «отдаленными» надо полагать отношения, свободные от навязанных догм и пут, и связанные общей ответственностью и признаваемыми взаимно интересами в тех глобальных делах, которые невозможно решить друг без друга. Но прийти к этому Соединенным Штатам придется через мучительную переоценку, через смену, возможно, политической элиты, которая там не за горами, это процесс, как мы видим, трудный, но он начался…

Так что – какая изоляция?! В Европе немедленно отметили яркое изменение тональности речи Джона Керри на последних переговорах! Я не склонна чересчур эйфорически относиться к этому, но Керри даже поблагодарил Россию за усилия по борьбе с терроризмом, провозгласил некие общие цели, такого еще несколько месяцев назад даже и представить было нельзя.

Во время идеологической борьбы между «свободным миром» и коммунизмом для обеих сторон была характерна идеологизация. Соперник даже в преемственных геополитических вопросах объявлялся врагом великих универсальных идеологических целей, вселенского добра. Мы отказались от такой мотивации, а Америка, наоборот, усилила ее. Они же всюду действуют под флагом продвижения демократии, ценностей мира и т.д. То, что там, где они побывали, уже нет даже признаков какой-либо демократии, даже остатков политических механизмов западного типа, что все же допускали авторитарные режимы незападных цивилизаций, они как будто не замечают. Но Россия ломает схемы. Когда Путин, как Верховный главнокомандующий, приказал бомбить объекты ИГИЛ, на Западе был шок. Мне даже один очень известный дипломат, не буду его называть, полушутя сказал, что когда он говорил с партнерами на Западе, то, как в Маугли у Киплинга, «видел страх в их глазах»...

Кстати, в консервативных кругах Европы Путин – это символ борьбы с открытым забралом за идентичность Европы. Я это читала не раз, даже в Figaro. О нем пишут, что это человек, который знает историю, понимает ее, для него не пустой звук – национальные ценности, и поэтому он единственный из европейских лидеров, а Россия – единственная европейская страна, принадлежащая к общехристианской цивилизации, осмеливаются поднять флаг борьбы за традиционные ценности.

Как говорил Молотов на переговорах со своим британским визави Э. Бевиным: «Не читайте советских газет, это внутреннее дело». Сейчас, если хотите знать полноту и многогранность общественного мнения, не полагайтесь только на статьи в прессе, читайте, если знаете язык, блоги и комментарии читателей-европейцев, и вы увидите иной расклад в отношении к России. К сожалению, нынешняя стадия европейской демократии – явно не расцвет ее, который Европа уже прошла. Мнение большинства людей здесь с огромным трудом лишь весьма опосредованно может влиять на принятие решений. Здесь давно сформировались механизмы, с помощью которых можно этим мнением пренебрегать достаточно долго.

Вот и последний пример – недавние выборы во Франции. Меня изумляет, как в демократической стране, где принято уважать чужое мнение, можно так разнузданно оскорблять людей, партию, которая является парламентской, имеет своих депутатов, которую поддерживают около 40% населения. Это просто неприлично для демократической страны – такой гнев и истерика всегда говорят об отсутствии аргументов: «Юпитер ты сердишься, значит, ты не прав». Немногие эксперты рассчитывали на победу «Национального фронта», тем более что речь шла об избрании глав региональных советов. Официальная пропаганда очень постаралась: пугала всех, что партия Марин Ле Пен – это нечто, выпадающее из политической организации и что их победа – чуть ли не революция и т.д. Пока «Национальный фронт» – это партия первого тура. Многие французы голосуют, порой не признаваясь, что они голосуют за этих, но потом, когда на втором туре их пугают, они все-таки не решаются.

Так было и в Па-де-Кале, где социалист снял свою кандидатуру – это ведь чистой воды манипуляция, избирательные технологии. Нас обвиняют, что у нас они есть, но они везде есть, будем откровенны. Социалисты (партия Олланда) и так называемые республиканцы – партия Саркози – это враги непримиримые. Но настолько для этих двух групп элит (я не говорю про избирателей) страшно появление третьей партии, которая узаконит свое положение на политическом поле, что они объединились, чтобы не пропустить во втором туре новую силу, объяснив это борьбой с «общим злом». Да, в рамках демократии это возможно, но это, безусловно, очень циничное манипулирование избирателями. Пока же «Национальный фронт», повторю, – партия первого тура. И даже в регионе Прованс – Альпы – Лазурный Берег, где яркой звездой блеснула в первом туре Марион Марешаль Ле Пен – молодая, красивая, не скрывающая приверженности христианским ценностям племянница главы «Национального фронта», даже там у них не получилось. Именно об этой восходящей звезде было в истерике сказано противниками, что именно она, респектабельная и консервативная, является чуть ли не главной опасностью Франции... Вот вам и характеристика понимания элитами ситуации в сегодняшней Франции: постмодернистская элита видит главной опасностью для себя возрождение христианских консервативных ценностей. Ну, как можно тогда говорить о борьбе с вызовами радикального ислама?

Об этом, кстати, как раз и говорили выступающие французские политики и эксперты на круглом столе, который я недавно проводила в Париже, было 100 человек!

Так что будущее Европы как мирового явления истории и культуры, на мой взгляд, под вопросом. Но брожение идет очень сильное, и какой в результате этого брожения получится продукт – сказать пока очень сложно…

– Что значил год ушедший для возглавляемых вами Фонда исторической перспективы и Института демократии и сотрудничества?

– Эти наши два детища, которых мы с соратниками вырастили... Этот год меня убедил, насколько своевременно мы потрудились, создавая их и насколько востребовано сейчас и нужно именно то направление, которое мы для себя определили: обсуждать нестандартно самые актуальные вопросы общественного сознания, изучать историю для того, чтобы формировать сегодняшнюю повестку дня… В Европе, как я уже говорила, явно начался процесс осознания своей идентичности. То, что делает Институт демократии и сотрудничества, я считаю, очень важным, особенно во время санкций, когда инициативы государственных структур, посольств бойкотируются, несмотря на огромный труд наших дипломатов. Мы собирали, как я уже говорила, 1000 человек в Германии, говорили о необходимости осторожно, но твердо идти по пути хороших отношений с Россией, которые только и являются залогом известной самостоятельности Германии.

Или, к примеру, для меня оказалось очень приятным удивлением, что далеко не все поляки нас ненавидят, как можно подумать, читая сводки новостей. Центр славянских исследований государственного Ягеллонского университета в Кракове пригласил нас на конференцию. Доклады ради нас читались на русском языке! Причем мы видели не только пожилых профессоров, но преподавателей разного возраста и с ними их аспирантов и студентов. Молодые люди рассуждали о Достоевском и Толстом, о философии русской общественной мысли. И общим мотивом были проблемы христианской Европы и ее великих ценностей! Мы говорили о том, что – разве время сейчас делить первенство в истине? Не пора ли объединиться, чтобы спасти то, что осталось от христианского мира…

– Они на это откликались?

– Я закончила свое выступление словами: «Нас разделяют символы прошлого, но должны объединить задачи будущего» под бурные аплодисменты. Судьба христианского мира, христианской культуры, христианской Европы вообще стоит остро, и я говорила об этом – дилемма России и Европы обрела сейчас иное измерение: «Европа консервативная, христианская против – Европы постмодернистской, упаднической. И Россия здесь вместе с Европой консервативной!».

А что касается Фонда исторической перспективы, то наша десятилетняя программа исторического просвещения и актуализации исторического знания ради будущего блестяще доказала свою верность в 2014-2015 годах. Помню, как во время церемонии возвращения Крыма и Севастополя у людей была просто эйфория, все почувствовали себя одним целым. Как будто Пушкин вновь вопросил: «Сильна ли Русь?» И единым порывом нация выдохнула:

…Война, и мор,

И бунт, и внешних бурь напор

Ее, беснуясь, потрясали —

Смотрите ж: все стоит она!

Это дорогого стоит. Мы работали на это, работали не примитивно, не фальшиво, а честно и с документами в руках разъясняя прошлые сложные моменты и их прямую, хотя и не всегда видимую связь с будущим. И таким образом естественно пробуждая гордость за историю и желание продолжать нашу русскую историю. Как непросто было побудить спокойно и без ходульных клише о тоталитаризме и демократии размышлять о недавнем прошлом. Но только так открывались глаза и становились видны истинные противоречия и противники… Мне кажется, сегодня уже наш народ понял, что Запад-то боролся с Советским Союзом не как с носителем коммунизма, а как с равновеликой Западу геополитической величиной, не дававшей ему посылать свою демократию самым быстрым способом – бомбами. Для Запада наш коммунизм был к концу ХХ столетия в отличие от его начала настолько уже неопасным, ибо непривлекательным. Нет, борьба шла с Россией, с историческим государством российским в любых формах. Надоевший и многим из нас коммунизм был очень удобным предлогом, но когда эта коммунистическая фантасмагория исчезла, давление на нас увеличилось многократно! И чем больше мы отходим от левого космополитизма на позиции консерватизма, возрождаем Церковь, тем только больше нас ненавидят и боятся.

– Ну, вы-то говорили об этом еще в 1990-е годы…

– Я должна с благодарностью сказать, что в годы, когда широкой публике было очень сложно развенчать объятия с Западом, мои беспощадные статьи о внешней политике печатал журнал «Международная жизнь», его главный редактор Борис Дмитриевич Пядышев, и это был подвиг, ведь это журнал МИД. Значит, среди наших дипломатов, которые были тоже под определенным давлением идеологической группы, которая правила бал в 90-е, было понимание, что розовые очки падут, надо вытерпеть и хотя бы удержать, что можно. Сейчас мы видим, каким уважением пользуется наш министр иностранных дел не только внутри страны, но в Европе, в мире, в ООН. Лучшие силы в МИДе сохранились, а от пены, которая туда плеснула в начале 90-х и пузырей не осталось.

Уже начиная с бомбардировок Югославии эйфория у нашего народа испарилась, и впервые тогда большинство как-то осознало – вот для чего нас пьянили этим новым мышлением, вот для чего нас одурманивали новой эрой, в которой якобы нет места архаичному понятию «национальный интерес», вот, оказывается, для того, чтобы занять все, давить на нас, всех наших друзей и братьев превратить в врагов и т.д. Это требовало тоже осмысления. Наш народ очень доверчив. Действительно, после железного занавеса очень хотелось совсем иного, прежняя пропаганда набила оскомину, я вполне понимаю это. Но стабильные равноправные международные отношения основаны всегда на паритете, а слабость, пораженчество вызывают только агрессивное давление…

Запад не оставляет попыток сжимать нас, торопится, как кайзер Вильгельм поторопился в 1914 году, ибо понимал, что через 2-3 года с Россией, начавшей модернизацию, уже будет невозможно справиться. Так и сейчас – НАТО и Соединенные Штаты чувствуют, что опоздали, пытаются ковать железо, а оно-то уже остыло, Россия поднимается, крепнет, выдерживает такие кризисы и санкции и в ус не дует! А преодолеет, так превратится в такую значимую и привлекательную альтернативу! Как же они этого боятся!

Политика – искусство возможного, у меня нет ни розовых очков, ни упаднических настроений. На моем веку уже было столько перемен... Закончу словами из Экклезиаста: «Время разбрасывать камни и время обниматься, и время собирать камни и время уклоняться от объятий».

Сейчас у нас немалые трудности, но сколько таковых уже было! Всегда они заканчивались, порой куда раньше, чем ожидали. А сейчас, я в этом убеждена, в долгосрочной перспективе время работает на нас…

Валерий Панов
Специально для «Столетия»
26 ноября 2015 г.
http://www.stoletie.ru



Лебедев Сергей 6 янв 16, 21:56
+13 4

Долговая ситуация в Европе в свете прошлых суверенных дефолтов

Сегодня по крайней мере две европейских страны находятся на грани суверенного дефолта. Это Греция и Украина. Трудно поверить, что обострение долговой ситуации в указанных странах происходило стихийно. Долговые кризисы в Греции и на Украине – рукотворные. Запад (конкретно – «хозяева денег») загонял обе страны в долговой капкан методично, на «научной основе». Так, в случае с Грецией в этом участвовал банк Голдман Сакс, выдававший этому члену еврозоны «забалансовые» кредиты, долг по которым не учитывался в официальной статистике страны. Сегодня об этом довольно часто вспоминают, однако все списывают на алчность и нечистоплотность указанного банка. Есть веские основания полагать, что это была спецоперация «хозяев денег» (акционеров Федерального резерва США), закладывавших «мину замедленного действия» под всю Европу. Между прочим, Голдман Сакс сам принадлежит «хозяевам денег» (конкретно – контролируется кланом Ротшильдов) и является одним из акционеров Федерального резерва.
 

Фото: http://eldia.es


В новейшей истории суверенных дефолтов было множество (табл. 1).

Табл. 1.
 
СтранаВремя дефолтаСумма долга на момент дефолта, млрд. долл.
Наиболее крупные суверенные дефолты последних десятилетий.
Мексика Август 1982 80
Югославия Январь 1983 20
Бразилия Февраль 1987 67
Россия Август 1998 около 40
Аргентина Декабрь 2001 132
Эквадор Декабрь 2008 3,2



Дадим краткие пояснения к зафиксированным в таблице дефолтам.

Мексика. 12 августа Минфин Мексики объявил трехмесячный мораторий на выплату внешнего долга. В декабре 1982 года МВФ одобрил трехлетнюю программу помощи Мексике на 3,8 млрд. долл. До 1993 года было предоставлено еще два трехлетних пакета, которые вместе составили 5,2% ВВП Мексики.

Югославия. 19 января федеральное правительство объявило дефолт по погашению основной суммы долгов центра, союзных республик и государственных предприятий (проценты продолжали выплачиваться). Летом 1983 г. Белград успешно оплатил долги с процентами на 1,9 млрд. долл. частным иностранным кредиторам (около 600 западных банков). В начале сентября того же года с кредиторами был подписан договор о реструктуризации задолженности и предоставлении нового кредита на сумму 600 млн. долл.

Бразилия. Уже к концу 1987 г. Минфин Бразилии договорился с банками о возобновлении процентных выплат. В следующем году Бразилия подписала с банками-кредиторами комплексное соглашение о переносе сроков выплат по долгам.

Россия. 17 августа 1998 года правительство России объявило о замораживании выплат по рублевым бумагам (государственные краткосрочные обязательства, ГКО), значительная их доля принадлежала иностранным инвесторам. С 17 августа 1998 года был также объявлен мораторий сроком на 90 дней на осуществление выплат по возврату финансовых кредитов, полученных коммерческими банками от нерезидентов. Фактически это означало дефолт по внешним долгам банковского сектора. В результате переговоров с держателями ГКО была проведена реструктуризация: обмен старых бумаг на деньги (в размере 10% долга для нерезидентов) и на новые государственные облигации со сроком погашения до пяти лет.

Аргентина. Дефолту, объявленному правительством 24 декабря, предшествовали массовые набеги вкладчиков на банки страны. В 2005-м и в 2010 году Аргентина провела две реструктуризации долга. Обмен замороженных облигаций на новые прошел со списаниями, достигавшими 75%. Малая часть инвесторов (около 7%), представленная т. н. фондами-стервятниками, не согласилась на условия реструктуризации и решила добиваться в судах полной выплаты первоначальных сумм. В 2012 году суд Нью-Йорка обязал Буэнос-Айрес рассчитаться по старым долгам. Аргентина отказалась выполнять требования суда. В июле 2014 года рейтинговые агентства и назначенный американским судом посредник на переговорах провозгласили официальный дефолт.

Эквадор. Правительственная комиссия по аудиту государственного долга выявила в 2008 году многочисленные факты нарушений и коррупции при размещении облигационных займов на международных финансовых рынках. В конце 2008 г. правительство объявило мораторий на обслуживание глобальных облигаций с погашением в 2012-м и 2030 году номинальной суммой $3,2 млрд. В 2009 году Эквадор, отказавшись от каких-либо переговоров с инвесторами, выкупил эти облигации с огромным дисконтом за 35% от номинальной стоимости.

Все перечисленные выше дефолты представляли собой заявления правительств стран-должников о введении моратория, т.е. отсрочек в выплатах по долгам. Исключение составила Аргентина. Летом 2014 года о дефолте этой страны объявили не власти данной страны, а международные рейтинговые агентства. Если исходить из стандартов предыдущих десятилетий, то принятие Верховной радой Украины в мае нынешнего года закона, который предоставлял президенту страны право вводить мораторий на выплаты по внешнему долгу, уже можно было бы квалифицировать как дефолт де-факто. Про Грецию и говорить нечего. Ею был пропущен очередной долговой платеж МВФ, что раньше квалифицировалось не просто как дефолт, а дефолт «в квадрате». Все устоявшиеся нормы и обычаи уходят в прошлое, долговые проблемы теперь решаются «по понятиям», исходя из политической целесообразности.

По сути, в новейшей истории использовалось два основных способа выхода (вывода) страны из дефолта: а) предоставление новых кредитов; б) реструктуризация долга на основе переговоров с кредиторами. Но и здесь мы видим одну нестандартную ситуацию. Речь идет об Эквадоре, который осуществил принудительный выкуп своих бумаг с дисконтом. Назовем этот вариант «односторонней реструктуризацией долга». Правительство Греции, насколько мне известно, такой вариант вообще не обсуждало. Эквадорский «прецедент» замалчивается как неприемлемый для «хозяев денег». Более того, некоторые инвесторы не согласились с односторонней реструктуризацией. В частности, в конце 2014 года бостонская инвестиционная компания GMO Trust подала иск в суд Нью-Йорка, пытаясь взыскать с Эквадора первоначальную сумму задолженности.

Если копнуть глубже в историю ХХ века, мы найдем в ней еще более масштабные дефолты. Речь идет, прежде всего, о дефолте 1971 года, который объявили США. Вашингтон не любит об этом вспоминать. Тогда 15 августа президент Р. Никсон выступил по телевидению и заявил, что США временно прекращают обмен долларов на золото, как это было предусмотрено решениями Бреттон-Вудской конференции 1944 года. Однако это был весьма специфический дефолт. Считается, что на указанной конференции Вашингтон взял на себя обязательства поддержания свободной конвертируемости доллара в драгоценный металл. Во-первых, это было не долговое обязательство. Во-вторых, это было обязательство, которое не было зафиксировано каким-то специальным документом. По сути это было обещанием Вашингтона. 15 августа 1971 года – лишь один из примеров того, как дядя Сэм легко забирает свои обещания назад. Можно не сомневаться, что если дядя Сэм объявит дефолт по сегодняшнему государственному долгу, то он сделает это также изящно и «цивилизованно», как и в 1971 году.

После Первой мировой войны также была уйма суверенных дефолтов. Число их возросло после октября 1929 года, когда начался мировой экономический кризис. Но самая интересная и зловещая история дефолтов того времени связана с Германией. Мало того, что после войны на ней висели довоенные долги. К ним добавились астрономические обязательства по репарациям. На Парижской мирной конференции 1919 года победителями была установлена неподъемная сумма репараций, которая в золотом эквиваленте была равна примерно 100 тысячам тонн драгоценного металла. Такого количества золота не было в сейфах всех центробанков и казначейств мира. Член английской делегации известный экономист Джон М. Кейнс был возмущен алчностью стран Антанты и даже в знак протеста покинул конференцию. По его оценкам, репарационные требования победителей как минимум в 3 раза превышали экономические возможности Германии. На протяжении 20-х гг. прошлого века между странами-победительницами и Веймарской республикой (так тогда было принято называть Германию) постоянно возникали острые конфликты. Франция даже оккупировала Рур, для того чтобы обеспечить выполнение Берлином своих репарационных обязательств. Однако не помогало даже силовое давление. Отчасти Германия не могла выполнять свои обязательства (восстановления экономики не происходило), отчасти не желала (искала возможности уклоняться от выплат и репарационных поставок товаров). Поэтому можно сказать, что Германия находилась в состоянии перманентного дефолта. Периодически проводились реструктуризации репарационных обязательств Веймарской республики. Как по величине репараций, так и по графикам их выплат (поставок). То, что происходило в отношениях стран-победительниц и Веймарской республики очень напоминает то, что происходит сегодня в отношениях между Афинами и «Большой тройкой» кредиторов. Тогда был унижен и экономически раздавлен немецкий народ, теперь «Большая тройка» унижает и экономически уничтожает Грецию.

Напомню, что в начале 1930-х годов отношение «союзников» к Германии стало неожиданно резко меняться. Во-первых, в Веймарскую республику потекли инвестиции и кредиты. Для этого в 1930 году был создан Банк международных расчетов (БМР) в Базеле. Формально БМР был предназначен для перечисления немецких репараций, однако фактически он стал каналом финансовой «накачки» Германии. Чем можно объяснить такой разворот в политике Запада по отношению к Германии? Думается, тем, что на востоке началось мощное возрождение России, которая тогда имела название «СССР». Уже после первой пятилетки СССР вышел на второе место по промышленному производству, стал укрепляться военный потенциал Советского Союза. Вот тогда и было принято решение об укреплении военно-экономического потенциала Германии и развороте ее вооруженных сил на восток. С 1931 года Берлин уже без больших трудов добивался подписания с бывшими победителями соглашений, которые облегчали долговое бремя Германии. Даже непримиримая Франция, которая в 20-е годы чуть ли не начала новую войну с Германией, для того чтобы «принудить» Берлин к выполнению своих репарационных обязательств, в начале тридцатых годов сильно присмирела. В июне-июле 1932 года в Лозанне проходила конференция, на которой была поставлена жирная точка на репарационных требованиях «союзников» к Германии. 90% этих требований были аннулированы, а остальные конвертированы в долговые бумаги.

Окончательную точку во всех долговых разборках стран-победительниц и Германии поставил пришедший к власти в 1933 году Адольф Гитлер. Период двухсторонних урегулирований долговых вопросов завершился. Начался период односторонних решений. Решения принимал глава Третьего рейха А. Гитлер. Например, 14 июня 1934 года Рейхсбанк (Центральный банк тогдашней Германии) объявил о прекращении выплат по иностранным долгам, включая проценты. Вместо этого кредиторы получили сертификаты, которые они должны были превратить в облигации 3-процентного займа со сроком погашения 10 лет. В течение 1934 года германский долг (без репараций) был сокращен на 97%, что только в указанном году сэкономило Германии более 1 млрд. марок (1). И что самое удивительное. «Союзники» совершенно не возмутились подобными односторонними решениями Берлина. Более того, США, Великобритания и другие страны Запада продолжали оказывать экономическую поддержку Третьему рейху.

История того, как решались долговые проблемы Германии в период между двумя мировыми войнами, весьма поучительна. Она лишний раз напоминает нам, что долговые проблемы государств могут использоваться для достижения «хозяевами денег» целей геополитического характера. Можно не сомневаться, что современные долговые проблемы Греции и Украины будут решаться (и уже решаются) с учетом «российского фактора», который хозяева и в ХХ веке, и в настоящее время рассматривают в качестве главной угрозы своим планам мирового господства.

(1) Подробнее см.: Катасонов В. Генуэзская конференция в контексте мировой и российской истории. – М.: Кислород, 2015 // Часть 6. Судьба германских репараций после Генуи.

Валентин Катасонов, профессор МГИМО, председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

Валентин Катасонов
http://www.fondsk.ru
20 июля 2015 г.

Лебедев Сергей 22 июл 15, 11:05
+3 1

Рост накопления золота и мировая финансовая система

После того как Голландия по требованию правительства этой страны получила из США часть своего золотого запаса, вернуть всё золото Франции, хранящееся в других странах, а также провести полный аудит резервов французского центрального банка потребовала лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен, обратившаяся 24 ноября с открытым письмом к главе Национального банка Франции К.Нуайе. После неудач, постигших Германию и Швейцарию, безуспешно пытавшихся получить из Форт-Нокса золотые запасы, попытки европейских стран вернуть своё золото домой получили дополнительные основания.



Сегодня золото возвращается в мировую финансовую систему. Многие страны увеличивают закупки золота. Так, в 2009-2014 гг. золотой запас России вырос почти в 2 раза, до 1040,71 тонн. За этот же период Центральный банк Индии увеличил запасы золота на 56%, до 557 тонн. Бразилия еще в 2013 г. подняла золотые резервы с 35 до 67 тонн. По данным главы Центробанка РФ Э.Набиуллиной, в 2014 г. Россия увеличила закупки золота вдвое, приобретя 150 тонн желтого металла. Среди других лидеров накопления золота – Казахстан и Ирак. Особого упоминания заслуживает Китай, который давно наращивает свой золотой запас. По данным американского финансового эксперта С.Куэйла, на данный момент Китай обладает наибольшими в мире запасами физического золота и планирует в ближайшее время довести свой золотой запас до 10-11 тысяч тонн.

Китай остаётся и мировым лидером золотодобычи. До недавнего времени второе место по этому показателю занимала Австралия, но её сейчас теснит Россия, в первом полугодии 2014 г. увеличившая добычу на 26,6%. Бразилия планирует в 2014-2022 гг. увеличить объем добычи золота до 180 тонн (трёхкратное увеличение по сравнению с нынешним уровнем). Интересна ситуация с золотом в Индии. Собственная добыча золота в стране не превышает 3 тонн, тем не менее Индия является одним из ведущих мировых импортеров золота и владеет крупнейшими в мире запасами переработанного золота, которые оцениваются в 10 тыс. т. По некоторым оценкам, запасы золота в слитках составляют в Индии 50 % ВВП страны. Одновременно Министерство горнодобывающей промышленности Индии поставило задачу увеличить объем добычи золота до 45 т/год.

Что касается европейских стран, то их проблема состоит в том, что значительная часть их золотых запасов физически хранится в США и Канаде. Опыт Германии показал, что в случае необходимости получить доступ к своему золоту довольно проблематично. А оказаться без золота в случае возврата к золотому обеспечению валюты для охваченной долговым кризисом Европы смерти подобно.

Мировой финансовый кризис 2008 года активизировал дискуссии о возможности возвращения к золотому стандарту, когда количество денег, которые могут быть напечатаны в стране, привязано к количеству золота, которым страна обладает. В таких условиях страны-экспортеры получают дополнительное преимущество в виде возможности накапливать больше золота и соответственно печатать больше денег для инвестирования в собственную экономику. А крупные производители золота приобретают серьёзное влияние на макроэкономику посредством продаж золота на рынке.

Вместе с тем возврат к классическому золотому стандарту в нынешних условиях вряд ли возможен. Система имеет ряд существенных недостатков. В частности, физическое ограничение роста денежной массы объемами добычи золота, запасы которого ограничены. Кроме того, золотой стандарт невыгоден и странам, обладающим значительными золотыми активами. В случае свободного обмена собственной валюты на золото они в короткий срок лишатся своего золотого запаса.

После Первой мировой войны на смену золотому пришел золотовалютный стандарт, оформленный Генуэзским соглашением 1922 года. После Второй мировой войны, когда 70% золота было сосредоточено в США, была сформирована Бреттон-Вудская система, при которой доллар США получил статус резервной валюты, обеспеченной золотом. Система потерпела крах в 70-е гг. в связи с уменьшением золотого запаса США. С этого момента нынешний кризис был предопределен, поскольку необеспеченный ничем доллар США замкнул на себя всю мировую финансовую систему.

Оказавшись перед угрозой краха доллара, мировые финансовые игроки снова стали возвращаться к золоту. Оказалось, что при всех его недостатках другого универсального финансового эквивалента просто не существует. В соответствии с решением Базельского комитета по банковскому надзору о третьем поколении стандартов по достаточности капитала для банков («Базель-3»), золото становится полноценным финансовым активом, который при расчете собственного капитала котируется как самые надежные казначейские бумаги или наличные деньги. Подтверждением важности золотых запасов в этом контексте является то, что лишь Китай и еще несколько стран приняли стандарты «Базель-3», а банки США и Европы оказались неспособными ему соответствовать.

Золотой запас уже приносит дивиденды Китаю. В сентябре 2014 г. Министерство финансов Великобритании заявило о первом выпуске облигаций в юанях, другие страны, например Швейцария и Австралия, постепенно увеличивают долю юаней в своих валютных резервах. Не исключено, что в 2015 году юань будет включён в состав валюты МВФ SDR (специальные права заимствования).

Рост накопления золота в других странах вызывает сильное сопротивление со стороны США, всеми силами пытающихся сохранить за долларом статус резервной валюты. Согласно официальным данным, США остаются обладателями крупнейшего в мире золотого запаса, который по состоянию на июль 2014 г. якобы составлял 8,133 тонны. Однако сомнений по поводу того, существует ли этот запас, всё больше. Первый скандал с фальшивым американским золотом разгорелся в 2009 г., когда США передали Китаю золотые слитки, наполненные вольфрамом. В результате расследования выяснилось, что во время правления Б.Клинтона, были произведены приблизительно 1,3-1,5 миллиона 400-унциевых вольфрамовых болванок. Впоследствии 640.000 из них позолотили и отправили в хранилище золота Форт-Нокс. В марте 2011 г. фальшивое американское золото с добавлением вольфрама и других тяжёлых металлов было обнаружено во Вьетнаме. Американский конгрессмен Рон Пол предложил провести аудит золотого запаса США, но правительство этому воспрепятствовало.

Подозрения в отношении золотого запаса США увеличил отказ вернуть немецкое золото, доверенное Форт-Ноксу. Из 1500 тонн своего золота Германии удалось получить лишь 5 тонн. Более того, немцам было отказано в проверке наличия слитков… По мнению журналиста немецкого журнала Fokus Й.Феллинга, золото попросту продано, доказательством чего может служить тот факт, что «слитки, которые Федрезерв уже передал во Франкфурт, отличаются от тех, которые ему когда-то доверил Бундесбанк. Американцы расплавили тонну золота и переработали его в новые слитки с тиснением от 2013 года». Как утверждает бывший помощник министра финансов США в администрации Рейгана доктор Пол Робертс, «немцы уже никогда не увидят свое золото. Ведь не зря ходили слухи, что американские банки по поручению Федеральной резервной системы распродавали все золото, имеющееся у них на хранении, в том числе и иностранные золотые запасы. Делалось это с целью сбить цены на драгоценный металл».

Пытаясь вернуть свое золото домой, Европа беспокоится не зря. Как утверждает американский финансовый эксперт С.Куэйл, в ближайшем будущем Китай и Россия могут публично объявить: они не верят, что США обладают 8100 тоннами золота. Разумеется, это может быть сделано не ранее чем будет подготовлена почва для того, чтобы избежать краха мировой финансовой системы из-за подрыва доверия к доллару.

Ольга Щедрова
6 декабря 2014 г.
http://www.fondsk.ru



Лебедев Сергей 12 дек 14, 13:54
+22 3

Французские левые: США разрушают оборонную индустрию стран НАТО

США с помощью НАТО стремятся подчинить своей власти страны Европы, разрушая этим национальную европейскую оборонную промышленность, заявила французская "Левая партия" на своем официальном сайте.



По мнению левых, из-за давления Вашингтона на союзников Италия закупает дорогие и нефункциональные истребители F-35 у США вместо того, чтобы поддержать национальное производство и купить самолеты у европейских партнеров, например "Рафали" у Франции.

"Страны-члены НАТО оказываются в подчинении гегемонистской власти США. Концепция НАТО о "разумной обороне" ведет лишь к вассализации европейских стран. Следствием этого становятся разрушение национальной оборонной промышленности и геостратегический крах европейских государств", — говорится на сайте.

Автор статьи также уверяет, что при условии полной либерализации экономики в рамках создания Трансатлантической зоны свободной торговли (TAFTA) тенденция зависимости от США будет лишь усугубляться.

"Национальные отрасли индустрии, уже находящиеся в ослабленном состоянии, окажутся под диктатом США, которые без колебаний принесут в жертву европейскую промышленность для спасения собственного производства, как это произошло с сельским хозяйством Мексики в рамках НАФТА", — считают французские левые.

По материалам: РИА Новости
5 декабря 2014 г.
http://www.fondsk.ru



Лебедев Сергей 7 дек 14, 12:28
+16 4

Почему Путин отвернул трубу

Ситуация с Южным потоком откровенно застала врасплох всех участников по обе стороны газовых баррикад. Тот, кто так сильно сопротивлялся строительству этой трубы, теперь стоит лопухом, лупает глазками и даже требует объяснений. Похоже, мы стали свидетелями очередного путинского оверштага. Начиная с 2000-го года, никто в мире никогда ничего такого не делал, но Путин делал это не единожды и каждый раз — успешно. Что-то говорит о том, что в этот раз всё будет так же. Итак, давайте подетально.



Как известно, противостояние по Южному потоку длится уже какое-то время, и во время этого противостояния мы были свидетелями взаимоисключающих заявлений с разных заинтересованных сторон. Поток то разрешали, то запрещали. Информация была самая разная, и концу всё уже походило на спектакль. Можно даже сказать, что процесс напоминал ситуацию с Мистралями. Кто-то обратил внимание на то, что время от времени информация о Мистралях специально вбрасывается в СМИ для того чтобы каким-то образом информационно навредить России и унизить её. Так сказать, насыпать соль на рану.

Происходит ровно то же, что, например, происходит с Литвой.

Ни с того, ни с сего, вдруг делаются какие-то заявления, что, мол, Литва будет защищаться против России и тому подобный бред. При этом никого не интересует, что эта самая Литва не нужна вообще никому. Кому охота пачкаться об эту европомойку? Тем не менее, раз за разом звучат совершенно безответственные заявления о нападении России и прочий бред. Понять тут все можно. Западу нужно держать ситуацию разогретой. То же самое было и с Южной трубой. Путин понимает цель Европы. Давайте здесь объясним этот момент.



Россия старается построить Южный поток за свой счёт, вкладывая в него около $20 млрд. Это грандиозный проект, который даст серьезные деньги странам, через которые пройдет труба и так же там будут организованы новые рабочие места. Например, для Болгарии это были бы весьма ощутимые деньги, около $400 млн. в год. Европа серьезно озабочена, не слишком ли много денег будет получать та же самая Болгария от России, чтобы остаться верной Евросоюзу. То же самое происходит и с другими странами, через которые планировалось проложить газовую трубу. Вот тогда Старая Европа хорохорилась и крутила носом, угрожая не позволить тянуть трубу к ней и для её же пользы.

То есть, Путин волок на себе и расходы по строительству газопровода, так же расходы по транспортировке газа и оплаты попутных расходов и далее приходилось преодолевать сопротивление тех, кто в этом же и нуждается. Таким образом, Европа предлагает Путину бороться за её (Европы) счастье. Всё это висело на руках Путина. То есть, все ехали на закорках и еще и тормозили. Теперь Путин изменил правила игры. Теперь кому нужно, тот пусть и в ножки России падает. Отказавшись от уговоров России, Путин ставит Европу в положение просителя. Вам будет нужно, ну так стройте от Турции трубу туда, куда нужно, а мы подумаем давать вам газ или нет.

Ситуация с Украиной тут никак не изменяется. Украинская труба так и останется "к заполнению по остаточному принципу". Яценюк почему-то посчитал, что "отмена Южного потока" сделает украинскую трубу более востребованной. Вполне возможно, что нет. Все дело в том, что уже теперь Украина опять, похоже, подворовывает газ. Во всяком случае, Польша говорит, что до нее газ не доходит в том объеме, который она заказывает. Газпром говорит, что он отгружает правильные объемы. Куда же уходит газ? В общем, всё станет ясно уже очень скоро.

Однако сила хода Путина не только в этом. Если вы посмотрите на картинку с трубопроводами, то вы легко сможете заметить, что планировавшийся Европой Набуко идет через Азербайджан, Грузию, Турцию и выходит ровно в том месте, куда придет российский газ. Европейский газопровод Путин успешно купировал, газа в той трубе не будет. Теперь российский газ придет к границе Турции и Греции, а там уже Евросоюз пусть сам чешет репу и думает, как и за какие деньги подключаться к российской трубе. Если ЕС вложит в эту трубу деньги, наверное, он будет более рачительным в этом случае, русские деньги никто беречь не думал, теперь видимо всё будет по-иному. Еще один очень важный момент, русская труба по дну Черного моря будет под охраной русского флота в Севастополе.

Так или иначе, Европе нужно больше газа, и никуда тут не деться. Российский газ будет востребован, только за него платить уже придется по-иному. То, что Путин решил изменить направление газопровода, несет и немалые риски старой Европе. Отметил ли кто-то тот момент, что практически одновременно с решением Путина закрыть проект с Южной трубой, пресс-секретарь ЕК по энергетическим вопросам Анна-Кайзер Итконен заявила, что Еврокомиссия продолжит консультации со всеми сторонами, заинтересованными в Южном потоке. Сейчас Европа уже выглядит как строптивая и потому брошенная старая дева, выглядывающая вслед ушедшему от нее богатому жениху. Наверное, придется бежать вслед. Впрочем, случится это или нет, не так и важно.

Важно, что вопросы теперь придется решать самой Европе и затем становиться в общую очередь к России за газом. Мы видим, что Путин разворачивает газ в Китай и Турцию, и в обоих случаях показательным является тот момент, что ни та, ни другая страна не поддается влиянию извне. Китай не послушает США, а Турция — не член Евросоюза, и тут Эрдоган вставил шпильку Евросоюзу, отомстив ему за более чем 50 лет ожидания вступления в ЕС. Всякие европейские санкции Эрдогану не указ.



Разумеется, возникает вопрос, а не получится ли так, что теперь Турция будет вести себя так же, как ведет себя Украина, то есть, пользуясь своим положением, будет давить на Россию.

Это очень интересный момент, и важно понять, почему хаб будет на границе с Грецией. Все дело в том, что до хаба Россия поставляет газ по контрактной цене, а вот после хаба уже придется платить за транзит. Если учесть, что граница с Грецией близко, то позиция очень выгодная. Часть газа будет торговаться Турцией, и в этом смысле доступ к российской трубе будет не только Газпрому. Это ровно то, что хотел бы видеть Евросоюз, только самому ЕС доступа к трубе не будет. Стало быть, тут и буква закона соблюдена, и Европа оказалась не у дел.

Тем не менее, теперь уже Европе придется непросто. Внутренние разговоры и растущие противоречия между правительствами и бизнесом обещают привести к неожиданным результатам. Здесь нам правильно будет ждать новостей в ближайшей и среднесрочной перспективе.

owergreen
3 декабря 2014 г.
http://contrpost.com



Лебедев Сергей 5 дек 14, 21:55
+60 27

«Южный поток» и бессилие Евросоюза

Несмотря на растущее противодействие США и Европейской комиссии, российский проект сооружения газопровода «Южный поток» осуществляется в плановом режиме. Сейчас основные подготовительные работы ведутся на участке трубопровода, проходящем через акваторию Черного моря. В следующем году начнется строительство участка, проходящего через территорию Венгрии.



Выведение проекта на полную мощность - 63 млрд кубометров газа в год – предполагается в 2018 году. Это более трети объемов газа, поставляемых сегодня Россией в Европу. В 2013 году поставки «Газпрома» европейским партнёрам составили 162,7 млрд кубометров природного газа. По словам председателя правления ОАО «Газпром» Алексея Миллера, это максимальное значение «за всю историю российской и советской газовой промышленности». Доля «Газпрома» на европейском рынке достигает в настоящее время более 30% в потреблении газа и 64% - в газовом импорте. Российская компания является европейским поставщиком номер один.

Для сравнения: нашумевший, но так и не состоявшийся газовый проект Европейского союза Nabucco первоначально предусматривал поставки в Европу в обход России 26-32 млрд кубометров газа в год, то есть в два раза меньше, чем сможет дать «Южный поток». И даже такие объемы инициаторам проекта Nabucco оказались не под силу. На протяжении 2012-13 годов из проекта последовательно вышли венгерская компания MOL, немецкий энергоконцерн RWE, международный консорциум по разработке азербайджанского газового месторождения Шах-Дениз. А в июне 2013 года австрийская газовая компания OMV Gas GmbH, возглавлявшая консорциум по строительству Nabucco, официально объявила об аннулировании проекта.

Теперь внимание Еврокомиссии переключилось на сооружение газопровода TAP, по которому газ с прикаспийских месторождений должен пройти через Грецию и Албанию до Италии. Однако его запланированная мощность еще меньше, чем у Nabucco. Провал проекта Nabucco стал сильным аргументом в пользу безальтернативности сотрудничества с Россией в газовой сфере. «Nabucco не построят. После десяти лет колебаний, и особенно в свете ситуации на Украине, мы вынуждены действовать. Это необходимость», - заявил секретарь правительства Венгрии по вопросам энергетики Андраш Арадски. «Мы будем осуществлять этот проект, поскольку убеждены, что он значительно повысит безопасность поставок газа в Центральную Европу, и мы считаем, что «Южный поток» представляет собой европейской интерес», - подтвердил глава МИД Венгрии Петер Сийярто.

Потерпев неудачу в экономической конкуренции с Россией в области транспортировки газа, Евросоюз пытается теперь политически средствами заблокировать проекты более успешного конкурента. Ставка сделана на то, чтобы заставить европейские страны-участницы «Южного потока» отказаться от выполнения межправительственных договоренностей с Россией под предлогом необходимости выполнения положений Третьего энергетического пакета ЕС, который предусматривает разделение бизнеса по продаже и транспортировке газа. Однако положения Третьего пакета были разработаны в 2009 году, уже после заключения межправительственных соглашений по «Южному потоку». Брюссель, вопреки общепринятой международно-правовой норме, пытается придать этим положениям обратную силу.

Даже от Сербии, которая является одним из ключевых участников проекта «Южный поток», но в Евросоюз не входит, требуют приостановить участие в российском проекте. . Тема строительства «Южного потока» стала одной из главных на состоявшихся недавно в Белграде переговорах министров иностранных дел Сербии и Венгрии Ивицы Дачича и Петера Сийярто. И стороны однозначно констатировали, что строительство данного газопровода представляет собой «общий интерес для всей Европы».

Блокируя строительство «Южного потока», Еврокомиссия фактически предлагает европейцам продолжать оставаться заложниками транзита газа через Украину с ее политическим хаосом, финансовой несостоятельностью и гражданской войной. Подталкивают к этому США… Скомпрометировать отношения Брюсселя и Москвы – один из ключевых пунктов американской геостратегии. Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан прямо говорит, что Вашингтон оказывает давление на его страну из-за сотрудничества с Россией в вопросах энергетики, «опасаясь сближения Москвы и Будапешта». А генеральный управляющий итальянского концерна ENI Клаудио Дескальци в ходе встречи с главой «Газпрома» Алексеем Миллером 24 ноября, оценивая значение газопровода «Южный поток», подтвердил, что создание новых маршрутов поставок позволит обеспечить европейских потребителей требуемыми объемами газа «на долгосрочную перспективу».

Брюссель же продолжает курс на подрыв собственной энергетической безопасности в угоду геополитическим планам заокеанского происхождения.

Петр Искандеров
27 ноября 2014 г.
http://www.fondsk.ru/



Лебедев Сергей 29 ноя 14, 10:06
+12 6
Темы с 1 по 10 | всего: 158
Запомнить

Последние комментарии

Сергей Дмитриев
Гарий Щерба
Пора давно уж надо братьса ПУТИНУ за Татарстан......!!!!!!!!
Гарий Щерба Раис Сулейманов: влияние Турции в Татарстане
Андрей Борсаков
andre
виталий полиэктов
Виктор ! Куда уж циничнее ! Все может изменится !
виталий полиэктов Иран: стратегия «экономики сопротивления»
Виктор Онегин
виталий полиэктов
Эдуард Филиппов
Игорь Костоглод
Геннадий Мельников