Лебедев Сергей предлагает Вам запомнить сайт «Российские тенденции»
Вы хотите запомнить сайт «Российские тенденции»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Поиск по блогу

Основная статья: Мнения экспертов

Теракты в Брюсселе: исламизация силой

Очередной удар по европейскому обществу, проявивший явные бреши в системе безопасности, действующей на территории Европейского Союза, был нанесен в столице Бельгии.

22 марта 2016 года на станциях брюссельского метрополитена, а также в здании аэропорта Брюссель-Завентем произошла атака террористов с применением взрывных устройств. Информационные агентства сообщают о 34 погибших и нескольких сотнях раненых. В стране объявлен максимальный - четвертый уровень террористической угрозы.


По мнению ведущего эксперта Центра военно-политических исследований Михаила Александрова, в Европе уже давно сложились объективные основы для активных действий радикалов, тогда как усилия спецслужб уже не могут гарантировать полного избавления от подобных угроз, оставаясь лишь средством снижения риска атаки со стороны террористов.

«Несколько десятилетий в странах Еврейского Союза формировались мощные мусульманские общины. Эти сообщества не приемлют нынешние европейские ценности, не поддерживают общеевропейский курс ценностного релятивизма и фактического отказа от традиционных ценностей. До поры они были вынуждены отгораживаться от этих тенденций, создавая собственные анклавы на территории европейских стран, но наиболее активные их представители всегда стремились влиять на вектор движения общества, - отмечает Александров. - Естественным их стремлением является исламизация Европы, для чего наносятся удары, осуществляются попытки создать хаос в европейском обществе, подтолкнуть часть населения к принятию исламским ценностей либо под страхом смерти, либо из прагматических причин, после осознания неспособности властей обеспечивать безопасность населения»

Эксперт считает, что властям объединенной Европы остается либо тоталитарными методами подавить активность мусульманских общин и создать централизованную, не опирающуюся на либеральные рельсы систему, либо продолжать утопать в хаосе, в моральном ценностном разложении. По мнению Александрова, в Европе отсутствует силы и лидеры, способные взять на себя консолидирующую силовую функцию, а современная элита совершено не дееспособна.

В настоящий момент, как сообщают европейские СМИ, успехи в расследовании терактов 22 марта в Брюсселе ограничиваются установлением личности троих подозреваемых в организации и проведении атаки, которыми по данным правоохранительных органов Бельгии являются Халид и Браним Бакрауи, а также Наджим Лахрауи. Отмечается, что все трое помимо прочего являются фигурантами по делу главного соучастника терактов в Париже, совершенных 13 ноября 2015 года, Салаха Абдеслама, задержанного в Брюсселе в рамках проведения контртеррористической операции, завершенной 18 марта.

Михаил Симутов
23 марта 2016 г.
Центр военно-политических исследований

Лебедев Сергей 26 мар 16, 23:59
+4 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Россия и мир: внешнеполитический аршин 2015 года

Если измерить происходившее в 2015 году «внешнеполитическим аршином» (выражение Сергея Лаврова), то видно, что ушедший год был не просто насыщен, но перенасыщен событиями, которые в ряде случаев представляются эпохальными, формирующими новую реальность. В этой новой, очень сложной международной реальности России, как сейчас уже очевидно, принадлежит особая роль. Сегодня без нее невозможно решение ни одной серьезной геополитической проблемы.

Пономарева Елена Георгиевна
Фото: http://mirnas.ru



* * *


В 2015 году цепная реакция распространения терроризма охватила не только Ближний Восток. На руках «воинов джихада» кровь российских туристов, жителей Парижа, калифорнийского Сан-Бернардино. Метастазы террора расползлись по всей планете. Только за один минувший год в мире появилось около 30 эксклавов, в том числе на Кавказе и Центральной Азии, где заявляют о готовности встать под чёрные знамена ДАИШ («Исламского государства», ИГ). Более 15 тысяч исламистов из различных экстремистских группировок уже присягнули на верность новоявленному «халифату» в Ливии и Египте, Тунисе и Алжире, Марокко и Иордании, Турции и Йемене, в Афганистане, Пакистане, Узбекистане, Нигерии, Мали, Нигере, Чаде. Только в Сирии и Ираке на стороне ДАИШ воюют выходцы из почти 100 стран мира. И что бросается в глаза: в первую тройку языков «межнационального общения» в этом террористическом интернационале наряду с арабским и английским языками входит русский язык, на котором говорят боевики, прибывшие из стран постсоветского пространства.

Выступая 28 сентября 2015 г. на 70-й юбилейной сессии ООН в Нью-Йорке, президент РФ В.В. Путин поставил перед мировым сообществом вопрос о необходимости решительного противодействия терроризму. Российский лидер в очередной раз призвал все страны руководствоваться «общими интересами на основе международного права», объединить международные усилия для решения новых проблем, создать широкую, «наподобие антигитлеровской», коалицию против террористов.

Однако инициатива В.Путина не получила широкой поддержки на Западе. Там продолжили выставлять законного главу Сирийского государства большим злом по сравнению с террористами. В этой ситуации Россия отреагировала на официальное обращение властей Сирии, и 30 октября 2015 г. Совет Федерации РФ единогласно одобрил использование российских вооруженных сил за рубежом. Россия дала бой врагу на дальних подступах.

Удары Воздушно-космических сил РФ по террористам в Сирии спутали карты тех политиков на Западе, которые хотят считать свою позицию позицией всего мирового сообщества. 15-16 ноября 2015 г. в ходе встречи G20 в Анталии, особенно на фоне терактов в Париже, произошедших 13 ноября, призывы России к созданию широкомасштабной антитеррористической коалиции прозвучали особенно весомо, и всё равно стена непонимания, воздвигнутая Западом, так и не была разрушена.

Оценивая вступление России в борьбу с террористическим монстром, следует помнить, что спровоцированная арабскими монархиями и западными демократиями и длящаяся уже почти пять лет «гибридная война» в Сирии, захват «Исламским государством» значительных частей территории Ирака и Сирии привели к формированию разветвленной и гибкой структуры, имеющей влиятельных покровителей в мире политики и финансов. Уничтожить эту квазигосударственную структуру одними ракетными ударами невозможно. Её живучесть определена существованием мира наживы и международного криминала.

Специфические трудности на пути борьбы с терроризмом создаёт то, что концепции «глобального доминирования» и «глобального лидерства» остаются определяющими во внешней политике США. А лидировать и доминировать гораздо проще в ослабленном, фрагментированном и разоренном мире, в мире, состоящем из больших хаотизированных пространств («серых зон»). Такому миру, по логике «хозяев истории» (Б. Дизраели), категорически противопоказаны сильные национальные государства, государственный суверенитет, международное право равных – те именно основы международной жизни, которые последовательно отстаивает Россия.

С этой токи зрения Россия не только сражается против глобальной террористической угрозы, но и противостоит разрушительным процессам, грозящим в корне изменить политическую карту Большого Ближнего Востока, уничтожив арабское национальное государство как таковое, после чего иракцы, ливийцы, сирийцы и жители многих других стран рискуют стать таким же достоянием истории, как шумеры или вавилоняне.

Совместные действия российских Воздушно-космических сил и сирийской армии при поддержке со стороны Ирана способны приостановить процесс дестабилизации Ближнего Востока. Однако не будем тешить себя иллюзиями: на месте уничтоженного «Исламского государства» очень быстро могут появиться многочисленные преемники этих террористов. После вторжения войск США и НАТО в Ирак, после разрушения Ливии и распространения вируса «арабской весны» Ближний Восток превратился в лабораторию, взращивающую террористические структуры.

Это главный итог деятельности американцев на Ближнем Востоке. США выпустили джинна из бутылки, и теперь этот джинн претендует на бессмертие, он будет возрождаться вновь и вновь. В любом случае свое территориальное пространство Россия защитит. Что касается остального мира, будем надеяться, что у западных партнеров России разум возьмет верх над духом авантюризма. Победить монстра террора можно, лишь объединив усилия всех здоровых сил мирового сообщества, создав единый фронт антитеррористических сил.

В XVIII веке родоначальник консерватизма Эдмунд Бёрк написал, что «для торжества зла необходимо только одно условие - чтобы хорошие люди сидели сложа руки». И так же в ХХ веке: чтобы террористическое зло восторжествовало, достаточно просто продолжать бездействовать. Однако этого уже никогда не будет. Россия начала действовать. Именно с ней многие политики и всё более широкие общественные круги связывают надежду на мир и безопасность в нашем сложном мире.

* * *


На фоне борьбы с ИГ беспрецедентным по агрессивности явилась атака страны-члена НАТО против российского бомбардировщика. Действия Турции следует рассматривать как серьезную провокацию, имеющую долгосрочные последствия. Косвенным подтверждением этого служит прогнозный доклад на 2016 год американской разведывательно-аналитической компании Stratfor, в котором не без удовлетворения отмечается произошедшее в 2015 году резкое ухудшение отношений между Россией и Турцией. Авторы доклада высказывают мнение, что в 2016 году возможны новые столкновения двух наших стран.

Турецкий «нож в спину» закономерно вызвал ответные и достаточно жёсткие действия со стороны России. Однако сложившаяся ситуация – не повод перечеркивать многолетнее и многотрудное выстраивание отношений с Турецкой Республикой. Важно, учитывая просчеты недавнего прошлого, впредь трезво относиться к любому партнеру, не питать иллюзий на его счёт и не ограничиваться контактами на официальном уровне, но активнее работать с широкими кругами общественности. Президент В. Путин в ходе своей большой пресс-конференции отметил: «На межгосударственном уровне я не вижу перспектив наладить отношения с турецким руководством, а на гуманитарном – конечно».

Несмотря на то, что роль, сыгранная Турцией, стала дополнительным препятствием к созданию широкой коалиции по борьбе с ИГ, есть и положительные моменты. В частности, участники международных переговоров по сирийскому урегулированию договорились провести в конце января 2016 года переговоры между представителями официального Дамаска и оппозиции, согласовав список террористических организаций, которые не могут быть допущены к участию в политическом процессе. И это обнадеживающий факт.

* * *


На фоне сирийского кризиса «иранский вопрос», казалось бы, ушел в тень. Однако это, как и всё в большой политике, взаимосвязано. Мировая политика подобна сложнейшему гобелену: потянешь за одну ниточку, а узор изменится на всём ковре. 14 июля 2015 г. в Вене после 18 дней напряженных дискуссий «шестерке» международных посредников (Великобритания, Россия, США, Китай, Франция и Германия) и Ирану удалось выработать исторический (без преувеличения!) Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД). Этот документ, гарантирующий мирный характер ядерной программы Тегерана в обмен на снятие экономических санкций, стороны обсуждали полтора года. В более широком смысле «иранскому вопросу» более 12 лет.

СВПД - неоднозначный и трудный документ. Он накладывает на Иран ряд обязательств сроком действия от 8 до 15 лет: ограничивает исследования в области обогащения урана, сокращает число центрифуг на объекте «Натанз» с 19 000 до 5060 (с 18 октября 2015 г. Иран сворачивал по 162 центрифуги в день), определяет предел запасов обогащенного не более чем до 3,67% урана на уровне «менее 300 кг» (имелось 10 тысяч кг), перепрофилирует объект «Фордо», разрешает строительство реактора на тяжелой воде в Араке только под присмотром международного сообщества. Кроме того, Тегеран согласился соблюдать дополнительный протокол к соглашению о безопасности (создает возможности для тщательных проверок со стороны МАГАТЭ) и проводить консультации с МАГАТЭ до начала строительства атомного объекта.

20 июля 2015 г. СВПД был одобрен Советом Безопасности ООН. 18 октября, когда администрация США подготовила нормативную базу для приостановки своих санкций, а Брюссель – для снятия санкций ЕС, стало днём начала действия соглашения. Иранский Меджлис тоже поддержал документ. 15 декабря 2015 г. МАГАТЭ закрыло процесс выяснения иранского прошлого, длившийся 12 лет. Достижение этого результата было бы невозможно без активных дипломатических и политических усилий России. Более того, Иран заявил, что доставит подлежащий ликвидации обогащенный уран в Россию. В свете этих событий спровоцированное Саудовской Аравией обострение ситуации вокруг Ирана в январе 2016 года трудно расценить иначе, как попытку определённых региональных и внерегиональных сил не допустить полного и окончательного закрытия «иранского досье».

* * *


Измеряя всё, что происходило в 2015 году «внешнеполитическим аршином», нельзя обойти вниманием и украинский кризис. При всех проблемах реализации минских соглашений, подписанных 12 февраля 2015 года (из 13 пунктов худо-бедно выполняются только четыре), этот документ можно отнести к серьезным достижениям года. Остановлена полномасштабная война, а вот «русскую весну» заморозить не удалось. Донецкая и Луганская республики продолжают жить и отстаивать свою правду.

* * *


Отношения с главным контрагентом России на мировой арене – Соединёнными Штатами – можно оценить как «стабилизацию конфронтации» (Д. Тренин). Принятая в феврале 2015 г. Стратегия национальной безопасности США задаёт агрессивный и конфронтационный тон в отношениях с Россией. В документе говорится «о готовности и решимости сдержать, а при необходимости и разгромить возможных противников», о стремлении «лидировать с позиции силы». А ещё о том, что США «мобилизовали и возглавили международные усилия по наказанию России и противодействию ее агрессии». И это не риторика, но руководство к действию. Проблема в том, что комплекс «американской исключительности» задаёт высокий уровень напряженности в отношениях между нашими странами, что в свою очередь затрудняет решение важнейших международных проблем. Вместе с тем даже на фоне этой напряженности там, где интересы совпадают, отношения развиваются. Так, частично они совпадают в отношении иранской ядерной программы, частично – в отношении Сирии, частично – в отношении ИГ. Будем надеяться, что четвертое правило дипломатии Ганса Моргентау (страны должны быть готовы к компромиссу по всем вопросам, которые не являются для них жизненно важными) будет полнее работать и в отношениях США - Россия.

Очень важно, что 2015 год доказал невозможность международной изоляция России. Да, экономическое, финансовое, политическое давление на РФ будет продолжаться и в новом году, но европейцы все больше начинают сознавать, что, согласившись с санкциями против России, на которых настоял Вашингтон, они оказались между «молотом» американского «лидерства» и «наковальней» интересов европейского бизнеса, которому санкции в убыток. И несмотря на то, что санкции в ближайшей перспективе сохранятся, европейский капитал будет искать пути развития отношений с Россией. В то же время санкции – это и определенный шанс возрождения российской экономики, необходимого изменения баланса между сырьевым и несырьевым секторами. В 2014-2015 годах произошло резкое повышение геополитического статуса России. Это событие мировой значимости, но дальнейшее упрочение позиций России, благотворно отражающееся на международной обстановке, будет в значительной степени зависеть от состояния экономических и социальных тылов Российского государства. Как писал Айзек Азимов («Академия. Первая трилогия»), «прежде чем мы столкнемся с внешней угрозой… нам нужно у себя дома навести порядок».

* * *


Вспоминая анекдот, с которого В.В. Путин начал свою большую пресс-конференцию 17 декабря 2015 г., можно сказать, что мир и вместе с ним Россия вступили в чёрную полосу своего развития. Однако в какие бы трудные и тревожные времена мы ни жили, смотреть в будущее нужно не только с тревогой (бойтесь собственного страха, говорили мудрые), но и с надеждой. Тем более что оснований для надежд больше. И главное из них – Россия хранит в своей культуре, в своих людях, в доступном её влиянию мире бесценное качество человечности. Хранит вопреки всему. И не надо думать, что бесчеловечность в человеческом обличье сможет одолеть то, что делает русских людей людьми. Надо лишь уметь различать истинное и ложное, существенное и второстепенное, непреходящее и сиюминутное. На этом всегда стояла Россия. На том стоит и сейчас.

Пономарева Елена Георгиевна – российский политолог, историк, публицист. Президент Международного Института Развития Научного Сотрудничества. Доктор политических наук, профессор МГИМО (У) МИД России.

Елена Пономарева
12 января 2016 г.
http://mirnas.ru



Лебедев Сергей 24 янв 16, 14:22
+2 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Конфликт в Сирии: стагнация миротворчества и экспансия исламистов

Вооруженный сирийский конфликт, продолжающийся уже пятый год, не имеет тенденции к затуханию. Напротив, он приобрел новые параметры и компоненты, опасные для всего региона Ближнего Востока и для остального мира. Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами и суннитами. Подъем и поддержка джихадизма привели к появлению радикального «Исламского государства» и его выходу за пределы арабского мира. Начался массовый исход беженцев в Европу. Углубилась фактическая дезинтеграция Сирии на районы, подконтрольные разным силам.


Фото: © Andrey Smirnov - AFP
http://galleryhip.com



Противостояние властей и оппозиции в Сирии зашло в тупик еще к лету 2013 г. Примененияе химического оружия против гражданского населения в пригороде Дамаска привело к усилению международного давления на режим Б. Асада, обвиненный США в использовании боевых отравляющих веществ. Вероятность прямого вооруженного вмешательства Запада была высока как никогда. Необходимость урегулирования кризиса впервые за время конфликта привела к пусть и ограниченному, но действительно эффективному взаимодействию между Россией и США.

Вслед за этим были предприняты попытки развить успех и добиться политического урегулирования сирийского конфликта на второй международной конференции в Женеве в январе‒феврале 2014 г. Однако взгляды властей Сирии и оппозиции, а также позиции их зарубежных спонсоров оказались несовместимы.

Тем не менее Запад не спешит оказывать военную помощь оппозиции, которая требует поставок оружия. Дело в том, что в 2013‒2015 гг. со всей остротой проявились негативные последствия сирийского конфликта, о возможности которых эксперты предупреждали с самого начала. Радикальные исламистские группировки, в первую очередь «Джабхат ан-Нусра» и «Исламское государство», стали самыми активными участниками боевых действий. Они бросили вызов не только сирийскому режиму, но и противникам Б. Асада, оттеснив оппозицию.

Провозглашение в конце июня 2014 г. «халифата» на части территорий Ирака и Сирии под эгидой террористической организации «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), переименованной просто в «Исламское государство» (ИГ), стало новой вехой в развитии конфликта. Он приобрел четкое этноконфессиональное измерение: Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами (сирийские власти, опирающиеся на религиозное меньшинство алавитов, ливанская «Хизболла» и Иран) и суннитами (ИГ и другие группировки джихадистов, получающие помощь со всех концов исламского мира, а также монархии Персидского залива, опасающиеся и шиитов, и радикалов из ИГ).

При этом боевые формирования ИГ не только конфликтуют с Сирийской свободной армией (ССА) и курдской автономией Рожава на севере Сирии, но и борются за влияние с «Джабхат ан-Нусра» и «Исламским фронтом». Две последние группировки также находятся в напряженных отношениях с ССА, имеющей узконациональные, а не глобальные джихадистские цели. Междоусобная борьба противников сирийского правительства привела к гибели тысяч боевиков. Это помогает президенту Башару Асаду, который уже пятый год демонстрирует чудеса выживания в условиях гражданской войны и сильного внешнего давления, возможность сохранять контроль над значительной частью территории страны.

Усиление исламистского фактора не ограничивается сирийско-иракским регионом. Оно проявилось в переходе на сторону ИГ радикальных исламистских организаций от Нигерии до Афганистана, терактах во Франции 7 января и 26 июня 2015 г., притоке добровольцев со всего мира в «халифат», казнях пленных иностранцев, массовых убийствах курдов-езидов, христиан и просто политических оппонентов.

Глобальные последствия появления «Исламского государства» и выход ИГ за пределы арабского мира привели к сдвигам в отношении к сирийскому конфликту со стороны внешних игроков. Во-первых, в сентябре 2014 г. начались бомбардировки позиций ИГ на территории Сирии авиацией антитеррористической коалиции во главе с США. Но из-за своей ограниченности и отсутствия взаимодействия с сирийской армией они не изменили хода войны. Во-вторых, в 2014‒2015 гг. активизировались усилия ООН, ряда международных игроков, в том числе России, сирийского руководства и части оппозиции по согласованию базовых принципов возобновления межсирийских переговоров о всеобъемлющем урегулировании. И хотя шаги в этом направлении также не принесли ощутимых практических результатов, они свидетельствовали об усталости сторон от затяжного и бесперспективного конфликта.

Подготовка и провал второй конференции в Женеве


Резолюция СБ ООН №2118 «О постановке под международный контроль и ликвидации сирийской программы химического оружия» [1] позволила урегулировать кризис, возникший после применения химического оружия 21 августа 2013 г. в пригороде Дамаска аль-Гута, и снять угрозу применения Западом военной силы против Сирии. В ней содержался призыв провести вторую международную конференцию в Женеве (первая состоялась в июне 2012 г., без осязаемых результатов). Этот подход был назван «единственным способом урегулирования текущего кризиса», предполагающим формирование переходного правительства из представителей нынешних властей и оппозиции для достижения стабильности и примирения [2].

Предполагалось, что Женева II пройдет в середине ноября 2013 г., но срок сдвигался все дальше, а вероятность успеха стремительно уменьшалась из-за сложностей с определением состава участников. Наиболее продуктивным было бы присутствие представителей максимально большего числа группировок, составляющих сирийскую оппозицию, за исключением связанных с «Аль-Каидой» джихадистов. Необходимо было привлечь к переговорам Саудовскую Аравию и Иран, не участвовавших в Женеве I, но имеющих влияние на стороны конфликта. Созыву конференции мешали и попытки оппозиции выдвинуть предварительные условия, что не было оговорено в резолюции №2118.

Официальный Дамаск незамедлительно дал согласие на участие. От противоположной стороны в идеале должны были участвовать не только внешняя оппозиция ‒ Национальная коалиция сирийских революционных и оппозиционных сил (НКСРОС), но и внутренняя, то есть Национальный координационный комитет (НКК) и представители Высшего курдского совета. Однако Вашингтон делал ставку на внешнюю оппозицию. Первоначально ее лидер Ахмад Джарба поддержал возобновление женевского процесса. Затем в рядах радикальной оппозиции произошел раскол. Глава Сирийского национального совета (СНС) Джордж Сабра заявил, что его организация, имеющая 22 места из 114 в НКСРОС, будет бойкотировать конференцию. Позднее против участия Национальной коалиции выступили исламистские группировки «Лива ат-Таухид», «Ахрар аш-Шам», «Джейш аль-Ислам», «Сахаба» и др.

Некоторое время спустя НКСРОС в целом присоединилась к сторонникам бойкота. На конференции «Друзей Сирии» [3] в Лондоне 22 октября Национальная коалиция предупредила, что она откажется от участия в Женевской конференции, если там не будет обсуждаться отставка Б. Асада, а также заявила о неприемлемости привлечения Ирана к переговорам. В коммюнике, подписанном всеми участниками встречи, говорилось, что Б. Асаду и его соратникам, запятнавшим себя кровью, не найдется места в политической системе Сирии [4]. Эта позиция нашла особую поддержку у Катара и Саудовской Аравии, традиционно занимавших антиасадовскую позицию, а также у Франции, президент которой Франсуа Олланд за счет своей критики в адрес официального Дамаска и призывов к наземной военной интервенции Запада хотел поднять свой низкий рейтинг внутри страны.

В отношениях между Саудовской Аравией и США наблюдалось охлаждение, причины которого были связаны не только с Сирией. Саудовская Аравия, ко всему прочему была недовольна достижением США взаимопонимания с Ираном по ядерной программе, и демонстративно отказалась занять престижное кресло непостоянного члена СБ ООН. Недовольство Эр-Рияда вызвало прохладное отношение Вашингтона к свержению египетскими военными в июле 2013 г. представителя «Братьев-мусульман», президента Мухаммада Мурси, с которым американцы старательно выстраивали отношения, но который числился в списке недругов саудовского королевства. Урегулирование спора между Западом и Ираном по ядерной программе также не вызвало энтузиазма в Саудовской Аравии, поскольку привело к ослаблению санкций против Тегерана и фактически означало его признание как регионального центра силы.

С осени 2013 г. страны Персидского залива стали все менее оглядываться на США в своей политике поддержки сирийской вооруженной оппозиции. Обозначилось размежевание в лагере государств ‒ противников Б. Асада на тех, кто проявляет осторожность и, наученный горьким ливийским опытом, думает о последствиях, и тех, кто готов любой ценой добиваться свержения проиранского режима в Дамаске.

Но вмешательство аравийских монархий в войну в Сирии не позволило им сделать сирийскую оппозицию управляемой. Значительную часть материальной помощи противникам Б. Асада оказывали частные лица. Вышедшие из ССА исламистские группировки в ноябре 2013 г. образовали «Исламский фронт», ставший крупнейшей оппозиционной военной силой. Фронт заявил о продолжении бескомпромиссной борьбы с Б. Асадом с целью создания в Сирии шариатского государства [5]. Серьезно укрепились позиции организации ИГИЛ, которая продолжила борьбу с «Джабхат ан-Нусрой» за первенство в лагере радикальных джихадистов к неудовольствию лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири.

Таким образом, инициатива проведения второй Женевской конференции, выдвинутая ради мирного урегулирования сирийского конфликта, парадоксальным образом способствовала его эскалации за счет размежевания в лагере сирийской оппозиции, перехода части ее группировок на сторону джихадистов и усиления поддержки аравийскими монархиями сирийских радикалов.

Подготовка к Женеве II сопровождалась некоторыми изменениями в руководящих структурах оппозиции и сирийского режима. В конце октября 2013 г. в отставку неожиданно был отправлен один из лидеров внутренней оппозиции Кадри Джамиль, который с июня 2012 г. занимал пост премьер-министра. Его увольнение, причины которого остались не до конца ясны, возможно, было связано с несанкционированными контактами К. Джамиля с Госдепартаментом США, вызвавшими у сирийских властей подозрение, что оппозиционер пытается предложить себя Западу в качестве будущей альтернативы Б. Асаду [6]. В таком случае это был четкий сигнал со стороны Дамаска: о чем бы ни говорилось на Женевской конференции, нынешняя элита не собирается отпускать бразды правления. На внутрисирийской ситуации отставка К. Джамиля серьезно не сказалась, так как в условиях вооруженного конфликта его возможности проводить реформы были ограничены и реальная власть сосредотачивалась в руках ближнего круга Б. Асада.

Попытку укрепить свои позиции на сирийской территории ‒ с целью потеснить внутреннюю оппозицию и джихадистов ‒ предприняла НКСРОС. В середине ноября 2013 г. она сформировала временное правительство для управления территориями, подконтрольными ССА. Его главой стал Ахмад Тома.

Интересным и качественно новым явлением стало движение за автономию сирийских курдов, компактно проживающих в трех районах на северо-востоке страны. Их партия Демократический союз, тесно связанная с властями Иракского Курдистана, и поддержавшие ее местные христиане, арабы и чеченцы заявили о намерении создать свою переходную администрацию, которая будет действовать до урегулирования сирийского конфликта. В результате был создан Главный совет, в подчинении которого находились советы трех курдских кантонов – города аль-Джазира (мухафаза Хасеке), города Кобани и Африн (мухафаза Алеппо).

Курдское движение в Сирии является неоднородным. Другая влиятельная организация ‒ Курдский национальный совет (КНС) ‒ заняла жесткую антиасадовскую позицию, осудила планы Демократического союза и его нейтралитет в войне и осенью 2013 г. вошла в состав НКСРОС, надеясь принять участие в Женевской конференции. НКСРОС также не поддержала намерение курдов создать свою автономию [7].

Успехи радикальных исламистов в Сирии, ослабление ССА, раздробленность оппозиционных сил и нейтралитет большинства курдов подталкивали Запад к переосмыслению конфликта. Все большую озабоченность в Европе вызывало участие в сирийском конфликте на стороне джихадистов почти двух тысяч выходцев из европейских государств. Представители спецслужб Франции, Германии, Испании и Великобритании даже посетили Дамаск, где обсудили вопрос о сотрудничестве с сирийскими силовыми структурами. На очередной конференции «Друзей Сирии» 14 декабря 2013 г. спонсоры оппозиции пришли к выводу, что если Б. Асад уйдет в данный момент, НКСРОС не сможет взять власть в свои руки, в стране начнется хаос и она окажется в руках джихадистов. В кулуарах признавалось, что жестокие акты насилия, учиненные боевиками-исламистами, привели к росту поддержки Б. Асада, который воспринимается населением как единственная сила, которая реально противостоит боевикам. Оппозиции дали понять, что ради стабильности алавиты должны сохранить значимые посты в будущем переходном правительстве. Смягчение позиции Запада в отношении сирийских властей усугубило раскол в Группе «Друзей Сирии». Представитель Саудовской Аравии даже заявил, что его страна «без чьей-либо помощи» решит сирийскую проблему.

Первый раунд Женевской конференции II прошел 22 – 31 января 2014 г., второй 10 – 15 февраля. По сравнению с Женевой I (девять стран-участниц) форум выглядел более представительно. Были приглашены около 30 государств, включая страны БРИКС. Незадолго до открытия конференции НКСРОС, не желая портить отношения с Западом, все же согласилась в ней участвовать. Национальная коалиция была слишком слаба, чтобы позволить себе бойкотировать переговоры, на которых могли бы быть приняты невыгодные для нее решения. Но по сути НКСРОС отправилась туда для того, чтобы сорвать конференцию, заявить о невозможности компромисса с Б. Асадом и затем требовать от Запада помощи в борьбе с ним. Бойкотировавшая предыдущие переговоры Саудовская Аравия также присутствовала. Незадолго до открытия Женевы II генсек ООН Пан Ги Мун предложил принять в ней участие Ирану, однако категорически против выступила НКСРОС, пригрозившая бойкотом. Запад допускал участие Ирана, но требовал, чтобы Тегеран подписал коммюнике первой Женевской конференции. Иран отказался это делать, сочтя условие унизительным, и Женева II осталась без одного из ключевых игроков в сирийском конфликте.

С одной стороны, ставшая более осторожной позиция Запада, понимание, что конфликт зашел в тупик и не имеет силового решения, позволяли надеяться на успех Женевы II. С другой стороны, разногласия между властями и разнородной оппозицией и противодействие стран Залива делали шансы на прорыв минимальными. Дамаск и НКСРОС по-разному видели приоритеты в процессе мирного урегулирования. Если сирийские власти на первое место ставили прекращение боевых действий между оппозицией и правительственными силами и совместную борьбу против джихадистов, то Национальная коалиция требовала ухода Б. Асада и формирования переходной власти. Организовать переговоры в каком-то ином формате, например, в рамках нескольких рабочих групп (по борьбе с терроризмом, гуманитарной ситуации, формированию переходного органа власти и т.п.), как это предлагала Россия, дипломатам не удалось. Единственным результатом Женевы II стало соглашение об эвакуации гражданского населения из охваченного боями Хомса и отправке туда гуманитарной помощи.

В итоге миротворческие усилия международного сообщества ограничились принятием СБ ООН 22 февраля 2014 г. резолюции №2139 (так и не выполненной сторонами конфликта), призывающей предоставить гражданскому населению доступ к гуманитарной помощи.

Победа Асада на президентских выборах


Провал Женевы II подтолкнул участников противостояния к продолжению односторонних действий. Вашингтон вновь ужесточил антиасадовскую линию. Хотя США не готовы вступить в еще одну войну на Ближнем Востоке и опасаются начать поставки крупных партий оружия ненадежной оппозиции, Б. Обама и другие западные лидеры в феврале 2014 г. сняли возражения по поводу предложений Саудовской Аравии и других стран Персидского залива о передаче ССА современного оружия [8]. Однако это смогло лишь замедлить отступление оппозиции, а не вернуть ей наступательный потенциал.

Пользуясь относительно благоприятной обстановкой, руководство Сирии в марте 2014 г. объявило о проведении очередных президентских выборов. Дата голосования была назначена на 3 июня. Вооруженный конфликт, неподконтрольность властям значительной части страны, невозможность обеспечить прозрачность выборов, а также отсутствие кандидатов от внешней оппозиции ставили под сомнение уместность голосования. В то же время после истечения 17 июля президентских полномочий Б. Асада (избирался в 2000 г., был переизбран в 2007 г.) Сирия формально осталась бы без главы государства. Идти на какие-либо законодательные ухищрения, вроде продления полномочий в связи с невозможностью проведения нормальных выборов, было непродуктивно.

Следует напомнить, что с начала конфликта Б. Асад провел некоторые реформы, сделав шаг в сторону либерализации политической системы. Было отменено чрезвычайное положение, ликвидирована монополия Партии арабского социалистического возрождения (Баас), в 2012 г. изменена Конституция и проведены парламентские выборы. Согласно поправкам в Основной закон, президент, ранее выбиравшийся на безальтернативной основе на всенародном референдуме после утверждения его кандидатуры на съезде Баас и в парламенте, теперь должен избираться на всеобщих альтернативных выборах. Было отменено обязательное требование о принадлежности кандидата в президенты к правящей партии, полномочия главы государства ограничили двумя семилетними сроками [9].

Таким образом, проведение очередных президентских выборов должно было продемонстрировать верность Б. Асада курсу на демократизацию. Кроме того, власти верно оценили настроения большинства сирийцев, уставших от войны и видящих в действующем президенте и его окружении, сколь бы критически многие ни относились к ним, единственную (с учетом слабой оппозиции) альтернативу жестоким джихадистам. Всем сторонам конфликта было ясно, что президентские выборы не повлияют на противостояние в Сирии, но аргументы в пользу их проведения были достаточно весомыми.

Подготовка к голосованию с самого начала вызвала резкую критику НКСРОС и ее зарубежных спонсоров. Внешняя оппозиция указывала, что выборы противоречат Женевскому коммюнике 2012 г., призывавшему к созданию переходного органа власти. «Друзья Сирии», чтобы надавить на Дамаск, 22 мая попытались принять в СБ ООН резолюцию о передаче ситуации в Сирии на рассмотрение Международного уголовного суда в Гааге, но представители России и Китая воспользовались правом вето и проголосовали против. Нападкам противников Б. Асада подвергся Закон о всеобщих выборах, принятый сирийским парламентом 14 марта 2014 г. В нем были поставлены некоторые преграды для выдвижения представителей оппозиции. По этому закону, кандидат должен проживать в стране не менее 10 лет подряд, оба его родителя должны быть сирийцами. Сохранялся парламентский фильтр (кандидат должен был заручиться поддержкой 35 из 250 парламентариев) [10]. Возможность участия всех избирателей тоже была под большим вопросом. Из 22 млн населения Сирии почти 3 млн стали беженцами, 6 млн находились на территориях, подконтрольных оппозиции и боевикам. К тому же в соответствии с законом голосовать могли лишь те, кто получил от властей специальное новое удостоверение личности.

В результате из 24 кандидатов, подавших документы для участия в выборах, зарегистрированы были только трое. Ими оказались бесспорный фаворит гонки Б. Асад и два представителя внутренней умеренной оппозиции ‒ Махер Абдул-Хафиз Хаджар, министр по административному развитию, коммунист, и Хасан Абдулла ан-Нури, бизнесмен и бывший министр. Победа, как и ожидалось, досталась Б. Асаду. За действующего президента проголосовало 88,7 % избирателей, за Х. ан-Нури ‒ 4,3%, за М. аль-Хаджара ‒ 3,2%. Явка составила 73,4%, то есть проголосовало 11,6 млн человек из более 15 млн граждан, имеющих право голоса [11]. Наблюдатели из 30 стран охарактеризовали выборы как честные и прошедшие без серьезных нарушений. Оппозиция, Запад и большинство арабских государств не признали их итоги.

Стремление сирийских властей представить выборы в качестве одного из важных этапов стабилизации обстановки в стране подкреплялось успехами на полях сражений. Они начались еще в первой половине 2013 г. благодаря помощи, которую оказали отряды ливанского движения «Хизбалла», чей шиитский фанатизм не уступает бесстрашию суннитских джихадистов. ССА все чаще проигрывала сирийской армии, так как Запад медлил с началом поставок оружия, опасаясь, что оно попадет в руки террористов. В середине апреля 2014 г. Б. Асад заявил: «Сирийский кризис переживает поворотный момент в нашу пользу как в военном плане, благодаря неустанным подвигам нашей армии в войне против терроризма, так и на социальном уровне ‒ в плане национального примирения и растущего понимания народом истинных целей агрессии» [12]. Тем не менее север и северо-восток страны, районы Алеппо, Хомса и окрестности Дамаска оставались в руках оппозиции, а на юге в страну проникали боевики из Иордании.

Главным успехом правительственных сил стало восстановление контроля над Хомсом в мае 2014 г. Город занимает важное положение в топливно-энергетическом комплексе и экономике Сирии. Взятие Хомса позволило правительственным силам перекрыть один из маршрутов связи боевиков с Ливаном, облегчить сообщение с портовым городом Латакия и усилить нажим на Алеппо. Победа имела и большое морально-психологическое значение, так как в этом городе в апреле 2011 г. началась вооруженная борьба против режима и он почитается оппозицией как «столица революции». После Хомса правительственные войска сосредоточились на другом экономическом центре Сирии ‒ городе Алеппо, где боевики контролировали ряд районов, и на юге страны.

Оппозиция, терпящая поражения, все настойчивее требовала от Запада начать поставки оружия. В середине апреля 2014 г. агентство «France Press» сообщило о получении представителями сирийского оппозиционного движения «Харакат Хазм», входящего в ССА, по меньшей мере 20 американских противотанковых ракетных комплексов. Позже газета «The Wall Street Journal» со ссылкой на собственные источники уточнила, что партию оружия для борьбы с бронетехникой передали оппозиции спецслужбы США и Саудовской Аравии [13]. Незадолго до приезда в США руководителя базирующейся в Стамбуле Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил Сирии Ахмеда аль-Джарбы Вашингтон заявил, что обсуждается вопрос о выделении дополнительных 27 млн долларов помощи сирийской оппозиции. Хотя госдепартамент уточнил, что речь идет о «нелетальной помощи», публикации западных СМИ об уже поставленном оружии, а также высказанное А. аль-Джарбой намерение просить США о поставках переносных зенитно-ракетных комплексов свидетельствовали об ином. Более того, в конце мая 2014 г. Б. Обама подтвердил, что США предоставляют оружие сирийской оппозиции и предполагают увеличить объемы поставок, не конкретизируя, о каком оружии и каких объемах идет речь [14].

Борьба против «Исламского государства» в Сирии


Новым этапом конфликта в Сирии во второй половине 2014 – первой половине 2015 гг. стала успешная экспансия джихадистской организации «Исламское государство» (ИГ), провозгласившей 30 июня 2014 г. «халифат» на территории восточной и северной Сирии и центрального и северо-западного Ирака, со столицей в сирийском городе Ракке. Джихадисты в короткий срок добились впечатляющих результатов и обогнали по популярности «Аль-Каиду», не только создав мощную террористическую организацию, но и приступив к строительству государства на определенной территории, причем не где-нибудь на периферии исламского мира, а на землях бывших средневековых Омейядского и Аббасидского халифатов.

Угроза со стороны ИГ привела к иностранному вмешательству. Первые удары ВВС США были нанесены 8 августа 2014 г. по боевикам на территории Ирака, что позволило остановить их наступление на Иракский Курдистан и спасти от геноцида более 200 тыс. христиан и курдов-езидов, бежавших в горный район Синджар после захвата Мосула и ряда других населенных пунктов. Затем действия американской авиации распространились на части территории Сирии, находившиеся под контролем джихадистов. С конца августа здесь стали совершаться разведывательные полеты, а с 23 сентября ‒ бомбардировки позиций ИГ. Неизбежность расширения географии антитеррористической операции объяснил глава Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Мартин Дэмпси: по его словам, «халифат» в Ираке нельзя победить, не трогая сирийскую часть [15].

Стратегию США по борьбе с ИГ изложил президент Обама в выступлении, посвященном очередной годовщине терактов 11 сентября 2001 г. Предполагались: создание широкой международной коалиции из государств Ближнего Востока и внерегиональных игроков; нанесение систематических ударов с воздуха для поддержки наземных операций «сил, воюющих против этих террористов на месте событий»; лишение боевиков финансовой подпитки и оказание гуманитарной помощи беженцам. Обама категорически отверг возможность участия в войне с ИГ американских сухопутных сил. Он также выступил против предложения властей Сирии об антитеррористическом сотрудничестве, заявив, что продолжит оказывать помощь сирийской оппозиции, и повторил требование об отстранении Асада от власти [16].

Международная коалиция по борьбе с ИГ была сформирована 15 сентября 2014 г. на встрече представителей около 30 государств в Париже. Круг приглашенных не ограничивался странами Запада и их ближневосточными партнерами и включал также Россию и Китай. Правовой базой, сближавшей позиции сторон, стала резолюция СБ ООН №2170 от 15 августа 2014 г., принятая по инициативе США и нацеленная на противодействие финансированию террористических группировок ИГ и «Джабхат ан-Нусра» и притоку добровольцев [17].

В заключительном коммюнике Парижской встречи Сирия не упоминалась [18], что, по-видимому, отражало наличие консенсуса среди участников только в отношении Ирака. В случае с Сирией Россия и Китай настаивали на участии Б. Асада в антитеррористической кампании. Кроме того, даже в борьбе с джихадистами в Ираке Иран и страны Запада, считающие ИГ общим врагом, так и не смогли сформировать общую коалицию. Со своей стороны, Ирану не доверяли страны Персидского залива, опасающиеся его растущего влияния в регионе. Турция заявила, что не предоставит свои базы для боевых самолетов коалиции и не станет участвовать в наземных операциях. Таким образом, реально в состав коалиции по борьбе с ИГ вошли лишь США, европейские страны-члены НАТО, а также государства-члены Лиги арабских государств. Привлечь Иран и Турцию оказалось невозможным.

Слабым местом стратегии Обамы стал уже упомянутый отказ от сотрудничества с Асадом. Сирийское руководство, имея в своем распоряжении боеспособную армию и ополчения, могло внести очень существенный вклад в борьбу против джихадистов. Расчет на эффективность одних только атак с воздуха был сомнителен: с одной стороны, боевики стали действовать менее уязвимыми мелкими группами, с другой ‒ коалиция относилась осторожно к нанесению авиаударов, стремясь по возможности избежать жертв среди мирного населения.

Участие американских инструкторов в обучении оппозиционной Сирийской свободной армии (ССА), которой теперь предстояло бороться не только с Асадом, но и с джихадистами, также выглядело малопродуктивным. С 2011 г. ССА не смогла добиться перелома в гражданской войне, а с 2013 г. и по настоящее время терпит поражения не только от правительственных сил, но и от ИГ и «Джабхат ан-Нусра». Иракские силовые структуры, на которые возлагалась задача борьбы с ИГ в Ираке, были, в отличие от ССА, в избытке снабжены западным оружием и обучены инструкторами, но в 2014‒2015 гг. и они оказались неспособны оказать достойного сопротивления исламистам.

Тем не менее курс на укрепление сирийской оппозиции продолжился. По расчету американских военных кругов, на формирование, вооружение и обучение лояльных группировок отводилось три года, в течение которых предполагалось подготовить 15 тыс. человек, при содействии Турции, Саудовской Аравии и других арабских монархий [19]. В сентябре 2014 г. Конгресс выделил на эти цели 500 млн долларов на предстоявший год.

После формирования коалиции авиация США стала наносить удары по позициям исламистов в сирийских северных и восточных провинциях Алеппо, Ракка, Дейр эз-Зор и Хасаке. Позднее в налетах стали участвовать ВВС аравийских монархий и Иордании. Интенсивность ударов коалиции по ИГ была невелика – меньше, по оценке экспертов, чем при натовских бомбардировках Югославии в 1999 г. Были уничтожены отдельные нефтеперерабатывающие заводы, тренировочные базы, штаб-квартиры, склады террористов и какая-то часть живой силы противника. Благодаря этому правительственные силы Сирии в конце сентября 2014 г. смогли разгромить крупную группировку джихадистов в районе города Алеппо.

Действия союзников, о которых они поставили в известность официальный Дамаск, вызвали у него смешанную реакцию. С одной стороны, удары по боевикам ИГ были выгодны сирийским властям, и они заявили, что «приветствуют любое международное усилие, направленное на борьбу с террором» [20]. С другой ‒ США не спрашивали разрешения руководства САР на бомбардировки и сочетали операцию против ИГ с поддержкой антиасадовской оппозиции. Последняя тоже с тревогой следила за развитием событий, опасаясь, что авиаудары по ИГ будут способствовать укреплению режима.

Несмотря на ограниченный успех, иностранное вмешательство в Сирии, как и ожидалось, не смогло подорвать военную мощь «халифата». Последний сохранил свой наступательный потенциал, продолжал завоевывать симпатии среди радикальных мусульман по всему миру и не испытывал недостатка в добровольцах и финансах. Примером слабости и неэффективности коалиции стали события вокруг курдского города Кобани (арабское название ‒ Айн аль-Араб) вблизи границы с Турцией. В окрестностях и в самом городе в октябре 2014 ‒ феврале 2015 г. шли ожесточенные бои курдского ополчения против наступавших боевиков ИГ.

С начала сирийского конфликта курдское население в основном занимало нейтральную позицию между правительственными силами и оппозицией. В районах компактного проживания курдов в провинциях Африн, Джазира, Кобани на севере Сирии были созданы органы самоуправления (автономия Рожава), сформированы отряды самообороны, обеспечивавшие безопасность курдских анклавов. В долгосрочном плане курды поставили перед собой задачу добиться закрепления своего автономного статуса в составе Сирии, которой, по их мнению, надлежит превратиться из унитарного в федеративное государство.

После создания «халифата» ситуация для курдов изменилась. Курдские анклавы, как и Иракский Курдистан, стали одной из основных целей джихадистов. Интерес ИГ к сирийскому Курдистану обусловлен желанием поставить под контроль границу с Турцией, через которую в самопровозглашенное государство идет поток боевиков, финансовых средств, контрабандной нефти. Нельзя сбрасывать со счетов и религиозно-политическую мотивацию боевиков, настроенных на территориальную экспансию, консолидацию «халифата» и обвиняющих курдское национальное движение в нанесении ущерба единству исламского мира.

В течение нескольких недель джихадисты захватили около 300 курдских деревень в окрестностях Кобани и 6 октября 2014 г. приступили к штурму города, в котором оставалось около 12 тыс. человек. Американские авианалеты лишь затормозили наступление боевиков, но угроза взятия Кобани и массовой резни курдского населения сохранялась. ООН призвала Анкару разрешить вооруженным курдским добровольцам переходить турецко-сирийскую границу, а вице-президент США Джо Байден обвинил Турцию, а также ряд арабских монархий в том, что из-за их желания во что бы то ни стало свергнуть Асада в Сирии возникли благоприятные условия для джихадистов.

Турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган оказался в сложном положении. С одной стороны, закрепление джихадистов на сирийско-турецкой границе в случае взятия Кобани несло угрозу безопасности Турции. Кроме того, недалеко от города находится усыпальница Сулеймана Шаха, который был дедом родоначальника династии турецких султанов Османа I Гази (1281‒1326). Продолжение конфликта вокруг Кобани будоражило многочисленную и политизированную курдскую общину Турции, привлекало международное внимание к курдской проблеме, что также невыгодно Эрдогану. С другой стороны, Анкара планировала заручиться поддержкой со стороны Запада идеи ввода турецких войск в Сирию с целью создания буферной зоны длиной примерно 100 миль и шириной в 20 миль, что позволило бы нанести удар по ИГ и одновременно ослабить курдское движение. В обмен Анкара была согласна разрешить самолетам коалиции использовать авиабазу Инджирлик, что повысило бы эффективность применения авиации против ИГ. Однако США и их партнеры по НАТО сочли план Эрдогана неприемлемым.

Был достигнут компромисс. Турция вместо бойцов турецкой Рабочей партии Курдистана, считающейся в Турции террористической организацией, в конце октября пропустила через турецкую территорию иракских пешмерга, так как у Анкары и Эрбиля (столица Иракского Курдистана) сложились хорошие отношения [21]. Участие иракских курдов в боях за Кобани вместе с воздушными ударами коалиции позволило добиться перелома в боях с джихадистами. В конце января 2015 г. район Кобани был освобожден от боевиков, а на протяжении февраля исламисты отступили еще из ряда населенных пунктов на севере Сирии. Решение руководства «халифата» прекратить попытки уничтожить курдский анклав объяснялось не только ожесточенным сопротивлением ополченцев, но и необходимостью для исламистов перебросить отряды в другие районы.

Бои за Кобани стали одним из важнейших событий за время сирийского конфликта, так как ИГ впервые потерпело ощутимое поражение. Для курдского движения победа имела огромное моральное значение. Она способствовала консолидации курдов по всему миру и укрепила уверенность в том, что у курдов достаточно сил, чтобы гарантировать в будущем свой автономный статус в Сирии. С целью создания жизнеспособной автономии курды предпринимают усилия по территориальному слиянию кантонов в единую географическую и политическую область на северо-востоке Сирии [22].

Среди других итогов сражения за Кобани ‒ критика в адрес руководства Турции со стороны курдского населения страны за бездействие в ходе недавних боев, трения Анкары и Вашингтона по сирийскому вопросу и очередной провал идеи создания буферной зоны на севере Сирии, что могло бы усилить позиции ССА в конфликте против Асада.

Московские консультации и новые успехи Исламского государства


Активизация джихадистов из ИГ, «Джабхат ан-Нусра» и других группировок, ослабление с 2013 г. ССА, на которую в борьбе с Асадом делала ставку Группа «Друзья Сирии», нежелание Запада еще глубже втягиваться в сирийский конфликт, а также невозможность в условиях глубоких противоречий между сторонами конфликта созвать международную конференцию по Сирии подтолкнули к поиску нового формата переговоров, который, не заменяя женевский формат, стал бы шагом на пути к Женеве-III. В конце октября 2014 г. опытный итальянский дипломат Стаффан де Мистура, сменивший в июле алжирца Лахдара Брахими на посту специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии, предложил организовать переговоры между правительственными силами и оппозицией о создании «локальных зон замораживания конфликта». По мысли де Мистуры, это позволило бы как минимум улучшить гуманитарную ситуацию в стране, как максимум ‒ создать благоприятные условия для возобновления переговоров о всеобъемлющем урегулировании конфликта. Инициатива спецпосланника была поддержана СБ ООН [23].

Первоначально предполагалось добиться прекращения огня в Алеппо, втором по величине городе страны, где сложилась тяжелая гуманитарная ситуация. В случае успеха де Мистура надеялся создать «локальные зоны замораживания конфликта» и в других районах. Тем не менее стабилизировать ситуацию в Алеппо не удалось. Несмотря на готовность Дамаска на шесть недель прекратить бомбардировки города, оппозиция отказалась прекращать огонь. Один из командиров ССА, Абдель Джаббар аль-Окейди, заявил 1 марта 2015 г., что «прекращение огня должно охватывать всю территорию страны» и необходима «разработка плана, который бы положил конец страданиям сирийцев и привел к смещению президента Башара Асада со всеми его подопечными» [24].

Параллельно шли поиски общих принципов, на основе которых сирийские власти и оппозиция могли бы обсуждать будущее сирийского урегулирования. Россия выступила с инициативой провести переговоры в Москве, которая была поддержана ООН и ведущими мировыми игроками, включая США. Благожелательная реакция Обамы и госсекретаря Джона Керри на российское предложение о посредничестве свидетельствовала об усталости Вашингтона от сирийского конфликта и об отходе требования об отставке Асада на второй план по сравнению с угрозой со стороны ИГ в Ираке и Сирии. Вместе с тем Вашингтон не стал прилагать серьезных усилий, чтобы подтолкнуть к участию в переговорах все оппозиционные группировки. Сохранялась необходимость учета мнения партнеров США на Ближнем Востоке, имеющих жесткий антиасадовский настрой, в том числе потому что их поддержка была важна для борьбы США против ИГ. Наконец, в американских политических кругах продолжали громко звучать голоса противников сотрудничества с официальным Дамаском, особенно среди республиканцев в Конгрессе.

И власти Сирии, и оппозиционные организации, входящие в умеренный Национальный координационный комитет (НКК), в конце декабря заявили о своем согласии на переговоры без предварительных условий. Отказался участвовать во встрече избранный 5 января 2015 г. новым главой НКОРС Халед Ходжа (туркоман по национальности), заявивший, что сначала Асад должен согласиться на передачу власти. Ехать в Москву не согласился и другой видный оппозиционер ‒ Муаз аль-Хатыб (глава НКОРС в ноябре 2012 ‒ марте 2013 г.).

На межсирийские консультации в Москве 25‒29 января 2015 г. собрались 34 оппозиционера (представлявших самих себя, а не свои организации) и семь членов сирийской правительственной делегации. Модераторами встречи, которую подготовил российский МИД, выступили директор Института востоковедения, член-корреспондент РАН В.В. Наумкин, чрезвычайные и полномочные послы В.В. Попов и А.Г. Аксененок.

Участники переговоров согласовали «Московские принципы», в которых отмечались: безальтернативность политического урегулирования на основе Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г. при участии всех групп сирийского общества, необходимость борьбы с терроризмом, определения будущего Сирии самим сирийским народом, сохранения суверенитета и территориальной целостности государства, преемственности его институтов, предоставления всем гражданам равных политических, социальных прав и свобод. Стороны условились в скором времени собраться в Москве на вторую встречу [25].

12 февраля 2015 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию №2199 по пресечению финансирования террористических организаций за счет ведущейся ими нелегальной торговли нефтью и нефтепродуктами с территории Сирии и Ирака. Внесенная Россией резолюция была нацелена на подрыв финансовой базы ИГ, захватившего районы нефтедобычи в Ираке и Сирии, а также занимавшегося контрабандой драгоценных металлов и культурных ценностей [26].

Второй раунд межсирийских консультаций прошел в Москве 6‒9 апреля. Сторонам удалось согласовать итоговый документ, который не очень отличался от предыдущего. Не получилось договориться по таким вопросам, как объединение патриотических сил в борьбе с международным терроризмом, разработка мер доверия во взаимоотношениях между правительством, оппозиционными силами и гражданским обществом, определение конкретных путей продвижения к национальному примирению [27].

Оппозиция предприняла попытку выработать консолидированную программу переговоров с Дамаском. Для встречи была выбрана столица Казахстана как нейтральная площадка (в отличие от России, критикуемой оппозицией за поддержку Асада). На встрече в Астане 25‒27 мая ее участники, представлявшие, впрочем, лишь самых умеренных противников Асада, подчеркнули необходимость борьбы с терроризмом, возрождения сирийской армии, вывода с территории Сирии всех иностранных боевиков, включая отряды ливанской «Хизбаллы», воюющей на стороне Асада. Как и предыдущие встречи сирийских оппозиционеров в Каире, Стамбуле, Женеве, Париже, переговоры в Астане стали некоторым позитивным шагом к консолидации оппозиции, готовой к переговорам с Асадом, но не изменили в целом положения дел. Официальный Дамаск сдержанно отреагировал на консультации в Астане, призвав провести третью встречу именно в Москве [28].

Переговоры о создании «локальных зон замораживания конфликта» и консультации между сирийскими властями и оппозицией, при всей их значимости, все же не определяли ситуацию в самой Сирии, где продолжались ожесточенные боевые действия.

Весной‒летом 2015 г. отряды ИГ и «Джабхат ан-Нусра» провели ряд успешных операций и оккупировали новые территории. В начале апреля боевики смогли захватить почти весь лагерь палестинских беженцев «Ярмук» в шести километрах от Дамаска, в котором проживало около 18 тыс. палестинцев. После двух недель боев палестинским группировкам, правительственной армии и ССА, оказавшимся по одну сторону баррикад, удалось отбить половину территории лагеря.

Возникшая в приграничной с Турцией сирийской провинции Идлиб на северо-западе страны коалиция «Джаиш аль-Фатах», где лидирующую роль играет «Джабхат ан-Нусра», в конце марта захватила город Идлиб. Месяц спустя в руки боевиков попал город Джиср аш-Шугур в той же провинции.

Во второй половине мая ИГ захватило древний город Пальмиру и газовые месторождения, от которых зависят западные районы Сирии. Как отмечает эксперт Фонда Карнеги Езид Сайег, ИГ предпочитает наносить точечные удары по наиболее важным для сирийских властей пунктам, а не захватывать большие территории [29]. Как и в других местах, в Пальмире боевики отличились массовыми казнями противников и разрушением исторических памятников, неприемлемых, с точки зрения салафитов, как наследие доисламского прошлого.

Сложная обстановка складывалась на юге Сирии в провинции Дераа, где действовали боевики из «Джабхат ан-Нусра» и отряды оппозиции, подготовленные в Иордании. Более удачно сторонники Асада при поддержке ливанской организации «Хизбалла» действовали в горах Каламун на границе с Ливаном. С переменным успехом продолжались бои между ИГ и курдскими ополченцами на севере Сирии.

На фоне побед джихадистов усилия США и их союзников по созданию боеспособных и надежных отрядов сирийской оппозиции выглядели плачевно. В начале марта 2015 г. о самороспуске объявила группировка «Харакат Хазм», которой США около года назад начали оказывать помощь в рамках проекта по подготовке элитных оппозиционных сил. Все это время ее раздирали внутренние противоречия, а в боях за Алеппо она потерпела поражение.

Программа по подготовке за три года 15 тыс. повстанцев (что в разы меньше, чем численность и сирийских правительственных сил, и джихадистов) стала испытывать трудности. Конгресс урезал финансирование на 100 млн долл., объяснив это низкой эффективностью вооруженных формирований оппозиции и возможностью их перехода на сторону джихадистов, что уже неоднократно случалось ранее. В сентябре 2015 г., выступая в Сенате, глава Центрального командования вооружённых сил США генерал Ллойд Остин III признал провал программы подготовки боевиков лояльной оппозиции, так как ее малочисленные ненадежные отряды оказались слабее сирийских исламистов.

Тем не менее между США и их союзниками, с одной стороны, и Россией, а также Ираном и Ираком, с другой, остаются серьезные противоречия по вопросу о дальнейшем решении сирийской проблемы. Разногласия в очередной раз проявились в сентябре-октябре 2015 г. В течение августа и сентября Россия сформировала на территории Сирии значительную авиационную группировку и перебросила сухопутные части, предназначенные для прикрытия мест базирования российских ВВС [30]. Действия Москвы прояснил президент В.В. Путин в своем выступлении на ежегодной Генеральной Ассамблее ООН 28 сентября 2015 г. Он отметил, что Б. Асад мужественно борется с терроризмом, а его армия — единственная реальная сила в Сирии, противостоящая ИГ. Российский глава предложил объединить международные усилия, создав широкую коалицию по борьбе с джихадистами на подобие антигитлеровской [31]. Инициатива не вызвала явно положительного отклика со стороны Запада, хотя и резкой критики, сравнимой с конфронтацией по украинскому вопросу, тоже не последовало. 30 сентября В.В. Путин получил от Совета Федерации мандат на ведение боевых действий за пределами России [32], после чего как с территории Сирии, так и из акватории Каспийского моря по боевикам начали наноситься воздушные удары. За несколько дней операции были уничтожены десятки объектов джихадистов, а сирийские правительственные войска перешли в наступление.

* * *


К осени 2015 г. в Сирии сложилась патовая ситуация. Победу не может одержать ни одна из сторон: ни верные правительству Асада войска, ни противостоящие ему группировки ССА и джихадистов. Но режим, как и раньше, находится в более выгодном положении, контролируя густонаселенные центральные и западные районы страны. По очень приблизительным подсчетам французского арабиста Фабриса Бланша, из 18 млн человек, оставшихся в Сирии, 10‒13 млн проживают в подчиняющихся Дамаску регионах (около 50% территории); 3‒6 млн ‒ в районах, где правят оппозиционеры (45% территории), включая 2‒3,5 млн под властью ИГ (30% территории); от 1 до 2 млн находятся в курдской автономии, занимающей 5% [33]. По оценке Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ), на начало 2015 г. в Сирии насчитывалось 7,6 млн внутренне перемещенных лиц, 3,88 млн покинули страну. Число погибших за время конфликта, по данным Наблюдательного совета по правам человека в Сирии, на июнь 2015 г. превысило 230 тыс. человек. Еще одним следствием дестабилизации в Сирии и Ираке стал неконтролируемый поток нелегальных мигрантов в страны Европы, который, по минимальным оценкам УВКБ, в конце 2015 и в 2016 г. может составить 850 тыс. человек, что в разы превышает показатели предыдущих лет [34] и грозит резко обострить иммиграционную проблему в Европе.

Вероятно, в ближайшем будущем сохранится углубившаяся в последний год фактическая дезинтеграция Сирии, разделенной на районы, подконтрольные правительству, ИГ, прочим джихадистам, ССА, курдским ополченцам. Затягивание конфликта является следствием не только неспособности каждой из трех сторон одержать победу, но и в определенной мере упорствования Турции, Саудовской Аравии и Катара в намерении свергнуть Асада. Налицо и отсутствие у Запада четкой стратегии и политической воли, когда он не готов ни к компромиссу с Дамаском, ни к масштабной военной интервенции.

Авиаудары коалиции по позициям ИГ имеют исключительно тактическое значение, позволяя сдерживать джихадистов и откладывать решение сирийской проблемы. В некоторой степени Вашингтон самоустранился от попыток возобновления переговорного процесса, признал устами директора ЦРУ Джона Бреннана важную роль сирийского руководства в борьбе с терроризмом, недопустимость коллапса государственных инcтитутов в Сирии и необходимость создания в Дамаске «репрезентативного правительства» [35].

Слабость сирийской оппозиции и усиление джихадистов повышают востребованность таких форматов, как Московские консультации, хотя пока их результаты не стоит переоценивать. Российское военное вмешательство, как еще один инструмент политики Москвы по сирийскому вопросу, несомненно укрепило положение Б. Асада и, возможно, заставит оппозицию задуматься о компромиссе с ним. Иначе она рискует и дальше терять влияние. Не исключено, что за счет помощи со стороны стран Залива, Турции и Иордании ССА удастся добиться некоторых успехов на поле боя, но это не снимает вопроса о ее сплоченности, лояльности иностранным спонсорам и способности стабилизировать обстановку в стране в целом.

Несмотря на открытое вмешательство России, говорить о коренном переломе в сирийском конфликте рано, так как одних ударов ВВС РФ с воздуха недостаточно, а власти Сирии располагают ограниченными ресурсами для проведения масштабной наземной операции. Участие в ней иранских сил остается под вопросом, использование российских наземных частей не предусматривается, хотя и не исключены отдельные боестолкновения при попытках джихадистов атаковать места дислокации российских частей. Даже в случае освобождения наиболее густонаселенных западных районов Сирии, на восстановление конктроля над остальной частью страны уйдут годы. Принимая во внимание проблемы в борьбе с ИГ в Ираке, не стоит исключать, что джихадисты еще долго будут оставаться значимым игроком в сирийском конфликте.

Примечания:


[1] Операция по вывозу из Сирии химического оружия, а также ликвидации мощностей для его производства проводилась под эгидой Организации по запрещению химического оружия и была завершена 23 июня 2014 г.

[2] Resolution 2118 (2013) Adopted by the Security Council at its 7038th meeting, on 27 September 2013. – Mode of access: http://www.securitycouncilreport.org/atf/cf/%7B65BFCF9B-6D27... PP. 2, 4-5.

[3] В Группу «Друзья Сирии» входят 11 стран, поддерживающих зарубежную оппозицию: США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Египет, Катар, Турция, ОАЭ, Иордания и Саудовская Аравия.

[4] London 11 Final Communiqué, 22 October. – Mode of access: https://www.gov.uk/government/publications/london-11-final-c... P.1.

[5] Full English Text of the Islamic Front’s Founding Declaration. 18/1/1435 Hijri. – Mode of access: http://notgeorgesabra.wordpress.com/2013/11/29/full-english-...

[6] Ефимова М. Башар Асад уволил конкурента // Коммерсантъ, 29.10.2013.

[7] Цилюрик Д. Сирийский Курдистан шагнул к автономии // Независимая газета, 14.11.2013.

[8] Новикова Е. «Друзья Сирии» готовят боевиков к атаке на Дамаск // Независимая газета, 20.02.2014.

[9] Constitution of the Syrian Arab Republic Approved in Popular Referendum on February 24, 2012 // Syrian eGov Portal. URL: http://www.egov.sy/page/en/137/0/Constitution.html

[10] Syrian parliament approves new electoral law // Al-Akhbar English, March 14, 2014.

[11] Assad wins landslide 88.7% election victory // Al Arabiya News, 4 June 2014. URL: http://english.alarabiya.net/en/News/middle-east/2014/06/04/...

[12] Башар Асад: в сирийском кризисе наступил поворотный момент // ИТАР-ТАСС, 13.04.2014. URL: http://itar-tass.com/mezhdunarodnaya-panorama/1117940

[13] Abi-Habib M., Entous A., Knickmeyer E. Advanced U.S. Weapons Flow to Syrian Rebels // The Wall Street Journal, 18.04.2014.

[14] Remarks by the President at the United States Military Academy Commencement Ceremony // The White House, Office of the Press Secretary. May 28, 2014. URL: http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/05/28/remark...

[15] Lamothe D., DeYoung K. Islamic State can’t be beat without addressing Syrian side of border, top general says // The Washington Post, 21.08.2014.

[16] Statement by the President on ISIL // The White House, Office of the Press Secretary, September 10, 2014. URL: https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/09/10/state...

[17] Резолюция 2170 (2014), принятая Советом Безопасности на его 7242-м заседании 15 августа 2014 г. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N14/508/52/PDF/N1...

[18] International Conference on Peace and Security in Iraq (Paris, September 15, 2014) // French Ministry of Foreign Affairs and International Development. http://www.diplomatie.gouv.fr/en/country-files/iraq-304/even...

[19] Department of Defense Press Briefing by Rear Adm. Kirby in the Pentagon Briefing Room // The United States Department of Defense, September 19, 2014. URL: http://www.defense.gov/Transcripts/Transcript.aspx?Transcrip...

[20] Асад приветствовал бомбардировки Сирии // ИА «MIGnews.com», 23.09.2014. URL: http://mignews.com/news/politic/world/230914_180246_64341.ht...

[21] Letsch C. Kurdish peshmerga forces arrive in Kobani to bolster fight against Isis // The Guardian, 01.11.2014.

[22] Макаренко В. Сирия: кантоны сливаются в курдское государство, естественно тяготеющее к Средиземному морю // Курдистан.ру, 06.18. 2015. URL: http://kurdistan.ru/2015/06/18/articles-24313_Siriya_kantony...

[23] Briefing to the press following Security Council closed consultations, UN Special Envoy for Syria Staffan de Mistura // Unated Nations, Department of political affairs, 30 October 2014. URL: http://www.un.org/wcm/content/site/undpa/main/about/speeches...

[24] Вооруженная оппозиция в Сирии не удовлетворена планом эмиссара ООН по перемирию в Алеппо // ИТАР-ТАСС, 01.03.2015. URL: http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1800134

[25] Попов В.В. Консультации, породившие надежду // Независимая газета, 06.02.2015.

[26] Резолюция 2199 (2015), принятая Советом Безопасности на его 7379-м заседании 12 февраля 2015 года. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N15/040/31/PDF/N1...

[27] Попов В.В. Московская платформа для сирийского диалога // Независимая газета, 16.04.2015.

[28] Посол: Дамаск выступает за проведение в Москве межсирийской встречи // РИА «Новости», 27.05.2015. – Режим доступа: http://ria.ru/world/20150527/1066715110.html

[29] Sayigh Y. The War Over Syria's Gas Fields // The Carnegie Endowment for International Peace, June 8, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=60316

[30] Сирия. Как это было // Лента.ру, 02.10.2015. URL: http://lenta.ru/articles/2015/10/02/cover/

[31] Стенограмма выступления президента РФ В.В. Путина на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 28 сентября 2015 года // Официальный сайт Президента РФ. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/50385

[32] Постановление Совета Федерации Федерального Собрания РФ «Об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации», 30 сентября 2015 г. // Совет Федерации Федерального Собрания РФ. URL: http://council.gov.ru/activity/documents/59395

[33] The Political Geography of Syria’s War: An Interview With Fabrice Balanche // The Carnegie Endowment for International Peace, January 30, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=58875

[34] ООН оценила ожидаемый поток беженцев в Европу с юга в 850 тысяч человек // Лента.ру, 08.09.2015. URL: http://lenta.ru/news/2015/09/08/europe_migrants/

[35] Lund A. What Does the U.S. Security Establishment Think About Syria? // Carnegie Endowment for International Peace, March 20, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=59452

Демченко Александр Владимирович – научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук.

Александр Демченко
Специально для портала «Перспективы»
2 ноября 2015 г.
http://www.perspektivy.info

Лебедев Сергей 10 дек 15, 21:47
0 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Конфликт в Сирии: стагнация миротворчества и экспансия исламистов

Вооруженный сирийский конфликт, продолжающийся уже пятый год, не имеет тенденции к затуханию. Напротив, он приобрел новые параметры и компоненты, опасные для всего региона Ближнего Востока и для остального мира. Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами и суннитами. Подъем и поддержка джихадизма привели к появлению радикального «Исламского государства» и его выходу за пределы арабского мира. Начался массовый исход беженцев в Европу. Углубилась фактическая дезинтеграция Сирии на районы, подконтрольные разным силам.


Фото: © Andrey Smirnov - AFP
http://galleryhip.com



Противостояние властей и оппозиции в Сирии зашло в тупик еще к лету 2013 г. Примененияе химического оружия против гражданского населения в пригороде Дамаска привело к усилению международного давления на режим Б. Асада, обвиненный США в использовании боевых отравляющих веществ. Вероятность прямого вооруженного вмешательства Запада была высока как никогда. Необходимость урегулирования кризиса впервые за время конфликта привела к пусть и ограниченному, но действительно эффективному взаимодействию между Россией и США.

Вслед за этим были предприняты попытки развить успех и добиться политического урегулирования сирийского конфликта на второй международной конференции в Женеве в январе‒феврале 2014 г. Однако взгляды властей Сирии и оппозиции, а также позиции их зарубежных спонсоров оказались несовместимы.

Тем не менее Запад не спешит оказывать военную помощь оппозиции, которая требует поставок оружия. Дело в том, что в 2013‒2015 гг. со всей остротой проявились негативные последствия сирийского конфликта, о возможности которых эксперты предупреждали с самого начала. Радикальные исламистские группировки, в первую очередь «Джабхат ан-Нусра» и «Исламское государство», стали самыми активными участниками боевых действий. Они бросили вызов не только сирийскому режиму, но и противникам Б. Асада, оттеснив оппозицию.

Провозглашение в конце июня 2014 г. «халифата» на части территорий Ирака и Сирии под эгидой террористической организации «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), переименованной просто в «Исламское государство» (ИГ), стало новой вехой в развитии конфликта. Он приобрел четкое этноконфессиональное измерение: Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами (сирийские власти, опирающиеся на религиозное меньшинство алавитов, ливанская «Хизболла» и Иран) и суннитами (ИГ и другие группировки джихадистов, получающие помощь со всех концов исламского мира, а также монархии Персидского залива, опасающиеся и шиитов, и радикалов из ИГ).

При этом боевые формирования ИГ не только конфликтуют с Сирийской свободной армией (ССА) и курдской автономией Рожава на севере Сирии, но и борются за влияние с «Джабхат ан-Нусра» и «Исламским фронтом». Две последние группировки также находятся в напряженных отношениях с ССА, имеющей узконациональные, а не глобальные джихадистские цели. Междоусобная борьба противников сирийского правительства привела к гибели тысяч боевиков. Это помогает президенту Башару Асаду, который уже пятый год демонстрирует чудеса выживания в условиях гражданской войны и сильного внешнего давления, возможность сохранять контроль над значительной частью территории страны.

Усиление исламистского фактора не ограничивается сирийско-иракским регионом. Оно проявилось в переходе на сторону ИГ радикальных исламистских организаций от Нигерии до Афганистана, терактах во Франции 7 января и 26 июня 2015 г., притоке добровольцев со всего мира в «халифат», казнях пленных иностранцев, массовых убийствах курдов-езидов, христиан и просто политических оппонентов.

Глобальные последствия появления «Исламского государства» и выход ИГ за пределы арабского мира привели к сдвигам в отношении к сирийскому конфликту со стороны внешних игроков. Во-первых, в сентябре 2014 г. начались бомбардировки позиций ИГ на территории Сирии авиацией антитеррористической коалиции во главе с США. Но из-за своей ограниченности и отсутствия взаимодействия с сирийской армией они не изменили хода войны. Во-вторых, в 2014‒2015 гг. активизировались усилия ООН, ряда международных игроков, в том числе России, сирийского руководства и части оппозиции по согласованию базовых принципов возобновления межсирийских переговоров о всеобъемлющем урегулировании. И хотя шаги в этом направлении также не принесли ощутимых практических результатов, они свидетельствовали об усталости сторон от затяжного и бесперспективного конфликта.

Подготовка и провал второй конференции в Женеве


Резолюция СБ ООН №2118 «О постановке под международный контроль и ликвидации сирийской программы химического оружия» [1] позволила урегулировать кризис, возникший после применения химического оружия 21 августа 2013 г. в пригороде Дамаска аль-Гута, и снять угрозу применения Западом военной силы против Сирии. В ней содержался призыв провести вторую международную конференцию в Женеве (первая состоялась в июне 2012 г., без осязаемых результатов). Этот подход был назван «единственным способом урегулирования текущего кризиса», предполагающим формирование переходного правительства из представителей нынешних властей и оппозиции для достижения стабильности и примирения [2].

Предполагалось, что Женева II пройдет в середине ноября 2013 г., но срок сдвигался все дальше, а вероятность успеха стремительно уменьшалась из-за сложностей с определением состава участников. Наиболее продуктивным было бы присутствие представителей максимально большего числа группировок, составляющих сирийскую оппозицию, за исключением связанных с «Аль-Каидой» джихадистов. Необходимо было привлечь к переговорам Саудовскую Аравию и Иран, не участвовавших в Женеве I, но имеющих влияние на стороны конфликта. Созыву конференции мешали и попытки оппозиции выдвинуть предварительные условия, что не было оговорено в резолюции №2118.

Официальный Дамаск незамедлительно дал согласие на участие. От противоположной стороны в идеале должны были участвовать не только внешняя оппозиция ‒ Национальная коалиция сирийских революционных и оппозиционных сил (НКСРОС), но и внутренняя, то есть Национальный координационный комитет (НКК) и представители Высшего курдского совета. Однако Вашингтон делал ставку на внешнюю оппозицию. Первоначально ее лидер Ахмад Джарба поддержал возобновление женевского процесса. Затем в рядах радикальной оппозиции произошел раскол. Глава Сирийского национального совета (СНС) Джордж Сабра заявил, что его организация, имеющая 22 места из 114 в НКСРОС, будет бойкотировать конференцию. Позднее против участия Национальной коалиции выступили исламистские группировки «Лива ат-Таухид», «Ахрар аш-Шам», «Джейш аль-Ислам», «Сахаба» и др.

Некоторое время спустя НКСРОС в целом присоединилась к сторонникам бойкота. На конференции «Друзей Сирии» [3] в Лондоне 22 октября Национальная коалиция предупредила, что она откажется от участия в Женевской конференции, если там не будет обсуждаться отставка Б. Асада, а также заявила о неприемлемости привлечения Ирана к переговорам. В коммюнике, подписанном всеми участниками встречи, говорилось, что Б. Асаду и его соратникам, запятнавшим себя кровью, не найдется места в политической системе Сирии [4]. Эта позиция нашла особую поддержку у Катара и Саудовской Аравии, традиционно занимавших антиасадовскую позицию, а также у Франции, президент которой Франсуа Олланд за счет своей критики в адрес официального Дамаска и призывов к наземной военной интервенции Запада хотел поднять свой низкий рейтинг внутри страны.

В отношениях между Саудовской Аравией и США наблюдалось охлаждение, причины которого были связаны не только с Сирией. Саудовская Аравия, ко всему прочему была недовольна достижением США взаимопонимания с Ираном по ядерной программе, и демонстративно отказалась занять престижное кресло непостоянного члена СБ ООН. Недовольство Эр-Рияда вызвало прохладное отношение Вашингтона к свержению египетскими военными в июле 2013 г. представителя «Братьев-мусульман», президента Мухаммада Мурси, с которым американцы старательно выстраивали отношения, но который числился в списке недругов саудовского королевства. Урегулирование спора между Западом и Ираном по ядерной программе также не вызвало энтузиазма в Саудовской Аравии, поскольку привело к ослаблению санкций против Тегерана и фактически означало его признание как регионального центра силы.

С осени 2013 г. страны Персидского залива стали все менее оглядываться на США в своей политике поддержки сирийской вооруженной оппозиции. Обозначилось размежевание в лагере государств ‒ противников Б. Асада на тех, кто проявляет осторожность и, наученный горьким ливийским опытом, думает о последствиях, и тех, кто готов любой ценой добиваться свержения проиранского режима в Дамаске.

Но вмешательство аравийских монархий в войну в Сирии не позволило им сделать сирийскую оппозицию управляемой. Значительную часть материальной помощи противникам Б. Асада оказывали частные лица. Вышедшие из ССА исламистские группировки в ноябре 2013 г. образовали «Исламский фронт», ставший крупнейшей оппозиционной военной силой. Фронт заявил о продолжении бескомпромиссной борьбы с Б. Асадом с целью создания в Сирии шариатского государства [5]. Серьезно укрепились позиции организации ИГИЛ, которая продолжила борьбу с «Джабхат ан-Нусрой» за первенство в лагере радикальных джихадистов к неудовольствию лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири.

Таким образом, инициатива проведения второй Женевской конференции, выдвинутая ради мирного урегулирования сирийского конфликта, парадоксальным образом способствовала его эскалации за счет размежевания в лагере сирийской оппозиции, перехода части ее группировок на сторону джихадистов и усиления поддержки аравийскими монархиями сирийских радикалов.

Подготовка к Женеве II сопровождалась некоторыми изменениями в руководящих структурах оппозиции и сирийского режима. В конце октября 2013 г. в отставку неожиданно был отправлен один из лидеров внутренней оппозиции Кадри Джамиль, который с июня 2012 г. занимал пост премьер-министра. Его увольнение, причины которого остались не до конца ясны, возможно, было связано с несанкционированными контактами К. Джамиля с Госдепартаментом США, вызвавшими у сирийских властей подозрение, что оппозиционер пытается предложить себя Западу в качестве будущей альтернативы Б. Асаду [6]. В таком случае это был четкий сигнал со стороны Дамаска: о чем бы ни говорилось на Женевской конференции, нынешняя элита не собирается отпускать бразды правления. На внутрисирийской ситуации отставка К. Джамиля серьезно не сказалась, так как в условиях вооруженного конфликта его возможности проводить реформы были ограничены и реальная власть сосредотачивалась в руках ближнего круга Б. Асада.

Попытку укрепить свои позиции на сирийской территории ‒ с целью потеснить внутреннюю оппозицию и джихадистов ‒ предприняла НКСРОС. В середине ноября 2013 г. она сформировала временное правительство для управления территориями, подконтрольными ССА. Его главой стал Ахмад Тома.

Интересным и качественно новым явлением стало движение за автономию сирийских курдов, компактно проживающих в трех районах на северо-востоке страны. Их партия Демократический союз, тесно связанная с властями Иракского Курдистана, и поддержавшие ее местные христиане, арабы и чеченцы заявили о намерении создать свою переходную администрацию, которая будет действовать до урегулирования сирийского конфликта. В результате был создан Главный совет, в подчинении которого находились советы трех курдских кантонов – города аль-Джазира (мухафаза Хасеке), города Кобани и Африн (мухафаза Алеппо).

Курдское движение в Сирии является неоднородным. Другая влиятельная организация ‒ Курдский национальный совет (КНС) ‒ заняла жесткую антиасадовскую позицию, осудила планы Демократического союза и его нейтралитет в войне и осенью 2013 г. вошла в состав НКСРОС, надеясь принять участие в Женевской конференции. НКСРОС также не поддержала намерение курдов создать свою автономию [7].

Успехи радикальных исламистов в Сирии, ослабление ССА, раздробленность оппозиционных сил и нейтралитет большинства курдов подталкивали Запад к переосмыслению конфликта. Все большую озабоченность в Европе вызывало участие в сирийском конфликте на стороне джихадистов почти двух тысяч выходцев из европейских государств. Представители спецслужб Франции, Германии, Испании и Великобритании даже посетили Дамаск, где обсудили вопрос о сотрудничестве с сирийскими силовыми структурами. На очередной конференции «Друзей Сирии» 14 декабря 2013 г. спонсоры оппозиции пришли к выводу, что если Б. Асад уйдет в данный момент, НКСРОС не сможет взять власть в свои руки, в стране начнется хаос и она окажется в руках джихадистов. В кулуарах признавалось, что жестокие акты насилия, учиненные боевиками-исламистами, привели к росту поддержки Б. Асада, который воспринимается населением как единственная сила, которая реально противостоит боевикам. Оппозиции дали понять, что ради стабильности алавиты должны сохранить значимые посты в будущем переходном правительстве. Смягчение позиции Запада в отношении сирийских властей усугубило раскол в Группе «Друзей Сирии». Представитель Саудовской Аравии даже заявил, что его страна «без чьей-либо помощи» решит сирийскую проблему.

Первый раунд Женевской конференции II прошел 22 – 31 января 2014 г., второй 10 – 15 февраля. По сравнению с Женевой I (девять стран-участниц) форум выглядел более представительно. Были приглашены около 30 государств, включая страны БРИКС. Незадолго до открытия конференции НКСРОС, не желая портить отношения с Западом, все же согласилась в ней участвовать. Национальная коалиция была слишком слаба, чтобы позволить себе бойкотировать переговоры, на которых могли бы быть приняты невыгодные для нее решения. Но по сути НКСРОС отправилась туда для того, чтобы сорвать конференцию, заявить о невозможности компромисса с Б. Асадом и затем требовать от Запада помощи в борьбе с ним. Бойкотировавшая предыдущие переговоры Саудовская Аравия также присутствовала. Незадолго до открытия Женевы II генсек ООН Пан Ги Мун предложил принять в ней участие Ирану, однако категорически против выступила НКСРОС, пригрозившая бойкотом. Запад допускал участие Ирана, но требовал, чтобы Тегеран подписал коммюнике первой Женевской конференции. Иран отказался это делать, сочтя условие унизительным, и Женева II осталась без одного из ключевых игроков в сирийском конфликте.

С одной стороны, ставшая более осторожной позиция Запада, понимание, что конфликт зашел в тупик и не имеет силового решения, позволяли надеяться на успех Женевы II. С другой стороны, разногласия между властями и разнородной оппозицией и противодействие стран Залива делали шансы на прорыв минимальными. Дамаск и НКСРОС по-разному видели приоритеты в процессе мирного урегулирования. Если сирийские власти на первое место ставили прекращение боевых действий между оппозицией и правительственными силами и совместную борьбу против джихадистов, то Национальная коалиция требовала ухода Б. Асада и формирования переходной власти. Организовать переговоры в каком-то ином формате, например, в рамках нескольких рабочих групп (по борьбе с терроризмом, гуманитарной ситуации, формированию переходного органа власти и т.п.), как это предлагала Россия, дипломатам не удалось. Единственным результатом Женевы II стало соглашение об эвакуации гражданского населения из охваченного боями Хомса и отправке туда гуманитарной помощи.

В итоге миротворческие усилия международного сообщества ограничились принятием СБ ООН 22 февраля 2014 г. резолюции №2139 (так и не выполненной сторонами конфликта), призывающей предоставить гражданскому населению доступ к гуманитарной помощи.

Победа Асада на президентских выборах


Провал Женевы II подтолкнул участников противостояния к продолжению односторонних действий. Вашингтон вновь ужесточил антиасадовскую линию. Хотя США не готовы вступить в еще одну войну на Ближнем Востоке и опасаются начать поставки крупных партий оружия ненадежной оппозиции, Б. Обама и другие западные лидеры в феврале 2014 г. сняли возражения по поводу предложений Саудовской Аравии и других стран Персидского залива о передаче ССА современного оружия [8]. Однако это смогло лишь замедлить отступление оппозиции, а не вернуть ей наступательный потенциал.

Пользуясь относительно благоприятной обстановкой, руководство Сирии в марте 2014 г. объявило о проведении очередных президентских выборов. Дата голосования была назначена на 3 июня. Вооруженный конфликт, неподконтрольность властям значительной части страны, невозможность обеспечить прозрачность выборов, а также отсутствие кандидатов от внешней оппозиции ставили под сомнение уместность голосования. В то же время после истечения 17 июля президентских полномочий Б. Асада (избирался в 2000 г., был переизбран в 2007 г.) Сирия формально осталась бы без главы государства. Идти на какие-либо законодательные ухищрения, вроде продления полномочий в связи с невозможностью проведения нормальных выборов, было непродуктивно.

Следует напомнить, что с начала конфликта Б. Асад провел некоторые реформы, сделав шаг в сторону либерализации политической системы. Было отменено чрезвычайное положение, ликвидирована монополия Партии арабского социалистического возрождения (Баас), в 2012 г. изменена Конституция и проведены парламентские выборы. Согласно поправкам в Основной закон, президент, ранее выбиравшийся на безальтернативной основе на всенародном референдуме после утверждения его кандидатуры на съезде Баас и в парламенте, теперь должен избираться на всеобщих альтернативных выборах. Было отменено обязательное требование о принадлежности кандидата в президенты к правящей партии, полномочия главы государства ограничили двумя семилетними сроками [9].

Таким образом, проведение очередных президентских выборов должно было продемонстрировать верность Б. Асада курсу на демократизацию. Кроме того, власти верно оценили настроения большинства сирийцев, уставших от войны и видящих в действующем президенте и его окружении, сколь бы критически многие ни относились к ним, единственную (с учетом слабой оппозиции) альтернативу жестоким джихадистам. Всем сторонам конфликта было ясно, что президентские выборы не повлияют на противостояние в Сирии, но аргументы в пользу их проведения были достаточно весомыми.

Подготовка к голосованию с самого начала вызвала резкую критику НКСРОС и ее зарубежных спонсоров. Внешняя оппозиция указывала, что выборы противоречат Женевскому коммюнике 2012 г., призывавшему к созданию переходного органа власти. «Друзья Сирии», чтобы надавить на Дамаск, 22 мая попытались принять в СБ ООН резолюцию о передаче ситуации в Сирии на рассмотрение Международного уголовного суда в Гааге, но представители России и Китая воспользовались правом вето и проголосовали против. Нападкам противников Б. Асада подвергся Закон о всеобщих выборах, принятый сирийским парламентом 14 марта 2014 г. В нем были поставлены некоторые преграды для выдвижения представителей оппозиции. По этому закону, кандидат должен проживать в стране не менее 10 лет подряд, оба его родителя должны быть сирийцами. Сохранялся парламентский фильтр (кандидат должен был заручиться поддержкой 35 из 250 парламентариев) [10]. Возможность участия всех избирателей тоже была под большим вопросом. Из 22 млн населения Сирии почти 3 млн стали беженцами, 6 млн находились на территориях, подконтрольных оппозиции и боевикам. К тому же в соответствии с законом голосовать могли лишь те, кто получил от властей специальное новое удостоверение личности.

В результате из 24 кандидатов, подавших документы для участия в выборах, зарегистрированы были только трое. Ими оказались бесспорный фаворит гонки Б. Асад и два представителя внутренней умеренной оппозиции ‒ Махер Абдул-Хафиз Хаджар, министр по административному развитию, коммунист, и Хасан Абдулла ан-Нури, бизнесмен и бывший министр. Победа, как и ожидалось, досталась Б. Асаду. За действующего президента проголосовало 88,7 % избирателей, за Х. ан-Нури ‒ 4,3%, за М. аль-Хаджара ‒ 3,2%. Явка составила 73,4%, то есть проголосовало 11,6 млн человек из более 15 млн граждан, имеющих право голоса [11]. Наблюдатели из 30 стран охарактеризовали выборы как честные и прошедшие без серьезных нарушений. Оппозиция, Запад и большинство арабских государств не признали их итоги.

Стремление сирийских властей представить выборы в качестве одного из важных этапов стабилизации обстановки в стране подкреплялось успехами на полях сражений. Они начались еще в первой половине 2013 г. благодаря помощи, которую оказали отряды ливанского движения «Хизбалла», чей шиитский фанатизм не уступает бесстрашию суннитских джихадистов. ССА все чаще проигрывала сирийской армии, так как Запад медлил с началом поставок оружия, опасаясь, что оно попадет в руки террористов. В середине апреля 2014 г. Б. Асад заявил: «Сирийский кризис переживает поворотный момент в нашу пользу как в военном плане, благодаря неустанным подвигам нашей армии в войне против терроризма, так и на социальном уровне ‒ в плане национального примирения и растущего понимания народом истинных целей агрессии» [12]. Тем не менее север и северо-восток страны, районы Алеппо, Хомса и окрестности Дамаска оставались в руках оппозиции, а на юге в страну проникали боевики из Иордании.

Главным успехом правительственных сил стало восстановление контроля над Хомсом в мае 2014 г. Город занимает важное положение в топливно-энергетическом комплексе и экономике Сирии. Взятие Хомса позволило правительственным силам перекрыть один из маршрутов связи боевиков с Ливаном, облегчить сообщение с портовым городом Латакия и усилить нажим на Алеппо. Победа имела и большое морально-психологическое значение, так как в этом городе в апреле 2011 г. началась вооруженная борьба против режима и он почитается оппозицией как «столица революции». После Хомса правительственные войска сосредоточились на другом экономическом центре Сирии ‒ городе Алеппо, где боевики контролировали ряд районов, и на юге страны.

Оппозиция, терпящая поражения, все настойчивее требовала от Запада начать поставки оружия. В середине апреля 2014 г. агентство «France Press» сообщило о получении представителями сирийского оппозиционного движения «Харакат Хазм», входящего в ССА, по меньшей мере 20 американских противотанковых ракетных комплексов. Позже газета «The Wall Street Journal» со ссылкой на собственные источники уточнила, что партию оружия для борьбы с бронетехникой передали оппозиции спецслужбы США и Саудовской Аравии [13]. Незадолго до приезда в США руководителя базирующейся в Стамбуле Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил Сирии Ахмеда аль-Джарбы Вашингтон заявил, что обсуждается вопрос о выделении дополнительных 27 млн долларов помощи сирийской оппозиции. Хотя госдепартамент уточнил, что речь идет о «нелетальной помощи», публикации западных СМИ об уже поставленном оружии, а также высказанное А. аль-Джарбой намерение просить США о поставках переносных зенитно-ракетных комплексов свидетельствовали об ином. Более того, в конце мая 2014 г. Б. Обама подтвердил, что США предоставляют оружие сирийской оппозиции и предполагают увеличить объемы поставок, не конкретизируя, о каком оружии и каких объемах идет речь [14].

Борьба против «Исламского государства» в Сирии


Новым этапом конфликта в Сирии во второй половине 2014 – первой половине 2015 гг. стала успешная экспансия джихадистской организации «Исламское государство» (ИГ), провозгласившей 30 июня 2014 г. «халифат» на территории восточной и северной Сирии и центрального и северо-западного Ирака, со столицей в сирийском городе Ракке. Джихадисты в короткий срок добились впечатляющих результатов и обогнали по популярности «Аль-Каиду», не только создав мощную террористическую организацию, но и приступив к строительству государства на определенной территории, причем не где-нибудь на периферии исламского мира, а на землях бывших средневековых Омейядского и Аббасидского халифатов.

Угроза со стороны ИГ привела к иностранному вмешательству. Первые удары ВВС США были нанесены 8 августа 2014 г. по боевикам на территории Ирака, что позволило остановить их наступление на Иракский Курдистан и спасти от геноцида более 200 тыс. христиан и курдов-езидов, бежавших в горный район Синджар после захвата Мосула и ряда других населенных пунктов. Затем действия американской авиации распространились на части территории Сирии, находившиеся под контролем джихадистов. С конца августа здесь стали совершаться разведывательные полеты, а с 23 сентября ‒ бомбардировки позиций ИГ. Неизбежность расширения географии антитеррористической операции объяснил глава Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Мартин Дэмпси: по его словам, «халифат» в Ираке нельзя победить, не трогая сирийскую часть [15].

Стратегию США по борьбе с ИГ изложил президент Обама в выступлении, посвященном очередной годовщине терактов 11 сентября 2001 г. Предполагались: создание широкой международной коалиции из государств Ближнего Востока и внерегиональных игроков; нанесение систематических ударов с воздуха для поддержки наземных операций «сил, воюющих против этих террористов на месте событий»; лишение боевиков финансовой подпитки и оказание гуманитарной помощи беженцам. Обама категорически отверг возможность участия в войне с ИГ американских сухопутных сил. Он также выступил против предложения властей Сирии об антитеррористическом сотрудничестве, заявив, что продолжит оказывать помощь сирийской оппозиции, и повторил требование об отстранении Асада от власти [16].

Международная коалиция по борьбе с ИГ была сформирована 15 сентября 2014 г. на встрече представителей около 30 государств в Париже. Круг приглашенных не ограничивался странами Запада и их ближневосточными партнерами и включал также Россию и Китай. Правовой базой, сближавшей позиции сторон, стала резолюция СБ ООН №2170 от 15 августа 2014 г., принятая по инициативе США и нацеленная на противодействие финансированию террористических группировок ИГ и «Джабхат ан-Нусра» и притоку добровольцев [17].

В заключительном коммюнике Парижской встречи Сирия не упоминалась [18], что, по-видимому, отражало наличие консенсуса среди участников только в отношении Ирака. В случае с Сирией Россия и Китай настаивали на участии Б. Асада в антитеррористической кампании. Кроме того, даже в борьбе с джихадистами в Ираке Иран и страны Запада, считающие ИГ общим врагом, так и не смогли сформировать общую коалицию. Со своей стороны, Ирану не доверяли страны Персидского залива, опасающиеся его растущего влияния в регионе. Турция заявила, что не предоставит свои базы для боевых самолетов коалиции и не станет участвовать в наземных операциях. Таким образом, реально в состав коалиции по борьбе с ИГ вошли лишь США, европейские страны-члены НАТО, а также государства-члены Лиги арабских государств. Привлечь Иран и Турцию оказалось невозможным.

Слабым местом стратегии Обамы стал уже упомянутый отказ от сотрудничества с Асадом. Сирийское руководство, имея в своем распоряжении боеспособную армию и ополчения, могло внести очень существенный вклад в борьбу против джихадистов. Расчет на эффективность одних только атак с воздуха был сомнителен: с одной стороны, боевики стали действовать менее уязвимыми мелкими группами, с другой ‒ коалиция относилась осторожно к нанесению авиаударов, стремясь по возможности избежать жертв среди мирного населения.

Участие американских инструкторов в обучении оппозиционной Сирийской свободной армии (ССА), которой теперь предстояло бороться не только с Асадом, но и с джихадистами, также выглядело малопродуктивным. С 2011 г. ССА не смогла добиться перелома в гражданской войне, а с 2013 г. и по настоящее время терпит поражения не только от правительственных сил, но и от ИГ и «Джабхат ан-Нусра». Иракские силовые структуры, на которые возлагалась задача борьбы с ИГ в Ираке, были, в отличие от ССА, в избытке снабжены западным оружием и обучены инструкторами, но в 2014‒2015 гг. и они оказались неспособны оказать достойного сопротивления исламистам.

Тем не менее курс на укрепление сирийской оппозиции продолжился. По расчету американских военных кругов, на формирование, вооружение и обучение лояльных группировок отводилось три года, в течение которых предполагалось подготовить 15 тыс. человек, при содействии Турции, Саудовской Аравии и других арабских монархий [19]. В сентябре 2014 г. Конгресс выделил на эти цели 500 млн долларов на предстоявший год.

После формирования коалиции авиация США стала наносить удары по позициям исламистов в сирийских северных и восточных провинциях Алеппо, Ракка, Дейр эз-Зор и Хасаке. Позднее в налетах стали участвовать ВВС аравийских монархий и Иордании. Интенсивность ударов коалиции по ИГ была невелика – меньше, по оценке экспертов, чем при натовских бомбардировках Югославии в 1999 г. Были уничтожены отдельные нефтеперерабатывающие заводы, тренировочные базы, штаб-квартиры, склады террористов и какая-то часть живой силы противника. Благодаря этому правительственные силы Сирии в конце сентября 2014 г. смогли разгромить крупную группировку джихадистов в районе города Алеппо.

Действия союзников, о которых они поставили в известность официальный Дамаск, вызвали у него смешанную реакцию. С одной стороны, удары по боевикам ИГ были выгодны сирийским властям, и они заявили, что «приветствуют любое международное усилие, направленное на борьбу с террором» [20]. С другой ‒ США не спрашивали разрешения руководства САР на бомбардировки и сочетали операцию против ИГ с поддержкой антиасадовской оппозиции. Последняя тоже с тревогой следила за развитием событий, опасаясь, что авиаудары по ИГ будут способствовать укреплению режима.

Несмотря на ограниченный успех, иностранное вмешательство в Сирии, как и ожидалось, не смогло подорвать военную мощь «халифата». Последний сохранил свой наступательный потенциал, продолжал завоевывать симпатии среди радикальных мусульман по всему миру и не испытывал недостатка в добровольцах и финансах. Примером слабости и неэффективности коалиции стали события вокруг курдского города Кобани (арабское название ‒ Айн аль-Араб) вблизи границы с Турцией. В окрестностях и в самом городе в октябре 2014 ‒ феврале 2015 г. шли ожесточенные бои курдского ополчения против наступавших боевиков ИГ.

С начала сирийского конфликта курдское население в основном занимало нейтральную позицию между правительственными силами и оппозицией. В районах компактного проживания курдов в провинциях Африн, Джазира, Кобани на севере Сирии были созданы органы самоуправления (автономия Рожава), сформированы отряды самообороны, обеспечивавшие безопасность курдских анклавов. В долгосрочном плане курды поставили перед собой задачу добиться закрепления своего автономного статуса в составе Сирии, которой, по их мнению, надлежит превратиться из унитарного в федеративное государство.

После создания «халифата» ситуация для курдов изменилась. Курдские анклавы, как и Иракский Курдистан, стали одной из основных целей джихадистов. Интерес ИГ к сирийскому Курдистану обусловлен желанием поставить под контроль границу с Турцией, через которую в самопровозглашенное государство идет поток боевиков, финансовых средств, контрабандной нефти. Нельзя сбрасывать со счетов и религиозно-политическую мотивацию боевиков, настроенных на территориальную экспансию, консолидацию «халифата» и обвиняющих курдское национальное движение в нанесении ущерба единству исламского мира.

В течение нескольких недель джихадисты захватили около 300 курдских деревень в окрестностях Кобани и 6 октября 2014 г. приступили к штурму города, в котором оставалось около 12 тыс. человек. Американские авианалеты лишь затормозили наступление боевиков, но угроза взятия Кобани и массовой резни курдского населения сохранялась. ООН призвала Анкару разрешить вооруженным курдским добровольцам переходить турецко-сирийскую границу, а вице-президент США Джо Байден обвинил Турцию, а также ряд арабских монархий в том, что из-за их желания во что бы то ни стало свергнуть Асада в Сирии возникли благоприятные условия для джихадистов.

Турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган оказался в сложном положении. С одной стороны, закрепление джихадистов на сирийско-турецкой границе в случае взятия Кобани несло угрозу безопасности Турции. Кроме того, недалеко от города находится усыпальница Сулеймана Шаха, который был дедом родоначальника династии турецких султанов Османа I Гази (1281‒1326). Продолжение конфликта вокруг Кобани будоражило многочисленную и политизированную курдскую общину Турции, привлекало международное внимание к курдской проблеме, что также невыгодно Эрдогану. С другой стороны, Анкара планировала заручиться поддержкой со стороны Запада идеи ввода турецких войск в Сирию с целью создания буферной зоны длиной примерно 100 миль и шириной в 20 миль, что позволило бы нанести удар по ИГ и одновременно ослабить курдское движение. В обмен Анкара была согласна разрешить самолетам коалиции использовать авиабазу Инджирлик, что повысило бы эффективность применения авиации против ИГ. Однако США и их партнеры по НАТО сочли план Эрдогана неприемлемым.

Был достигнут компромисс. Турция вместо бойцов турецкой Рабочей партии Курдистана, считающейся в Турции террористической организацией, в конце октября пропустила через турецкую территорию иракских пешмерга, так как у Анкары и Эрбиля (столица Иракского Курдистана) сложились хорошие отношения [21]. Участие иракских курдов в боях за Кобани вместе с воздушными ударами коалиции позволило добиться перелома в боях с джихадистами. В конце января 2015 г. район Кобани был освобожден от боевиков, а на протяжении февраля исламисты отступили еще из ряда населенных пунктов на севере Сирии. Решение руководства «халифата» прекратить попытки уничтожить курдский анклав объяснялось не только ожесточенным сопротивлением ополченцев, но и необходимостью для исламистов перебросить отряды в другие районы.

Бои за Кобани стали одним из важнейших событий за время сирийского конфликта, так как ИГ впервые потерпело ощутимое поражение. Для курдского движения победа имела огромное моральное значение. Она способствовала консолидации курдов по всему миру и укрепила уверенность в том, что у курдов достаточно сил, чтобы гарантировать в будущем свой автономный статус в Сирии. С целью создания жизнеспособной автономии курды предпринимают усилия по территориальному слиянию кантонов в единую географическую и политическую область на северо-востоке Сирии [22].

Среди других итогов сражения за Кобани ‒ критика в адрес руководства Турции со стороны курдского населения страны за бездействие в ходе недавних боев, трения Анкары и Вашингтона по сирийскому вопросу и очередной провал идеи создания буферной зоны на севере Сирии, что могло бы усилить позиции ССА в конфликте против Асада.

Московские консультации и новые успехи Исламского государства


Активизация джихадистов из ИГ, «Джабхат ан-Нусра» и других группировок, ослабление с 2013 г. ССА, на которую в борьбе с Асадом делала ставку Группа «Друзья Сирии», нежелание Запада еще глубже втягиваться в сирийский конфликт, а также невозможность в условиях глубоких противоречий между сторонами конфликта созвать международную конференцию по Сирии подтолкнули к поиску нового формата переговоров, который, не заменяя женевский формат, стал бы шагом на пути к Женеве-III. В конце октября 2014 г. опытный итальянский дипломат Стаффан де Мистура, сменивший в июле алжирца Лахдара Брахими на посту специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии, предложил организовать переговоры между правительственными силами и оппозицией о создании «локальных зон замораживания конфликта». По мысли де Мистуры, это позволило бы как минимум улучшить гуманитарную ситуацию в стране, как максимум ‒ создать благоприятные условия для возобновления переговоров о всеобъемлющем урегулировании конфликта. Инициатива спецпосланника была поддержана СБ ООН [23].

Первоначально предполагалось добиться прекращения огня в Алеппо, втором по величине городе страны, где сложилась тяжелая гуманитарная ситуация. В случае успеха де Мистура надеялся создать «локальные зоны замораживания конфликта» и в других районах. Тем не менее стабилизировать ситуацию в Алеппо не удалось. Несмотря на готовность Дамаска на шесть недель прекратить бомбардировки города, оппозиция отказалась прекращать огонь. Один из командиров ССА, Абдель Джаббар аль-Окейди, заявил 1 марта 2015 г., что «прекращение огня должно охватывать всю территорию страны» и необходима «разработка плана, который бы положил конец страданиям сирийцев и привел к смещению президента Башара Асада со всеми его подопечными» [24].

Параллельно шли поиски общих принципов, на основе которых сирийские власти и оппозиция могли бы обсуждать будущее сирийского урегулирования. Россия выступила с инициативой провести переговоры в Москве, которая была поддержана ООН и ведущими мировыми игроками, включая США. Благожелательная реакция Обамы и госсекретаря Джона Керри на российское предложение о посредничестве свидетельствовала об усталости Вашингтона от сирийского конфликта и об отходе требования об отставке Асада на второй план по сравнению с угрозой со стороны ИГ в Ираке и Сирии. Вместе с тем Вашингтон не стал прилагать серьезных усилий, чтобы подтолкнуть к участию в переговорах все оппозиционные группировки. Сохранялась необходимость учета мнения партнеров США на Ближнем Востоке, имеющих жесткий антиасадовский настрой, в том числе потому что их поддержка была важна для борьбы США против ИГ. Наконец, в американских политических кругах продолжали громко звучать голоса противников сотрудничества с официальным Дамаском, особенно среди республиканцев в Конгрессе.

И власти Сирии, и оппозиционные организации, входящие в умеренный Национальный координационный комитет (НКК), в конце декабря заявили о своем согласии на переговоры без предварительных условий. Отказался участвовать во встрече избранный 5 января 2015 г. новым главой НКОРС Халед Ходжа (туркоман по национальности), заявивший, что сначала Асад должен согласиться на передачу власти. Ехать в Москву не согласился и другой видный оппозиционер ‒ Муаз аль-Хатыб (глава НКОРС в ноябре 2012 ‒ марте 2013 г.).

На межсирийские консультации в Москве 25‒29 января 2015 г. собрались 34 оппозиционера (представлявших самих себя, а не свои организации) и семь членов сирийской правительственной делегации. Модераторами встречи, которую подготовил российский МИД, выступили директор Института востоковедения, член-корреспондент РАН В.В. Наумкин, чрезвычайные и полномочные послы В.В. Попов и А.Г. Аксененок.

Участники переговоров согласовали «Московские принципы», в которых отмечались: безальтернативность политического урегулирования на основе Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г. при участии всех групп сирийского общества, необходимость борьбы с терроризмом, определения будущего Сирии самим сирийским народом, сохранения суверенитета и территориальной целостности государства, преемственности его институтов, предоставления всем гражданам равных политических, социальных прав и свобод. Стороны условились в скором времени собраться в Москве на вторую встречу [25].

12 февраля 2015 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию №2199 по пресечению финансирования террористических организаций за счет ведущейся ими нелегальной торговли нефтью и нефтепродуктами с территории Сирии и Ирака. Внесенная Россией резолюция была нацелена на подрыв финансовой базы ИГ, захватившего районы нефтедобычи в Ираке и Сирии, а также занимавшегося контрабандой драгоценных металлов и культурных ценностей [26].

Второй раунд межсирийских консультаций прошел в Москве 6‒9 апреля. Сторонам удалось согласовать итоговый документ, который не очень отличался от предыдущего. Не получилось договориться по таким вопросам, как объединение патриотических сил в борьбе с международным терроризмом, разработка мер доверия во взаимоотношениях между правительством, оппозиционными силами и гражданским обществом, определение конкретных путей продвижения к национальному примирению [27].

Оппозиция предприняла попытку выработать консолидированную программу переговоров с Дамаском. Для встречи была выбрана столица Казахстана как нейтральная площадка (в отличие от России, критикуемой оппозицией за поддержку Асада). На встрече в Астане 25‒27 мая ее участники, представлявшие, впрочем, лишь самых умеренных противников Асада, подчеркнули необходимость борьбы с терроризмом, возрождения сирийской армии, вывода с территории Сирии всех иностранных боевиков, включая отряды ливанской «Хизбаллы», воюющей на стороне Асада. Как и предыдущие встречи сирийских оппозиционеров в Каире, Стамбуле, Женеве, Париже, переговоры в Астане стали некоторым позитивным шагом к консолидации оппозиции, готовой к переговорам с Асадом, но не изменили в целом положения дел. Официальный Дамаск сдержанно отреагировал на консультации в Астане, призвав провести третью встречу именно в Москве [28].

Переговоры о создании «локальных зон замораживания конфликта» и консультации между сирийскими властями и оппозицией, при всей их значимости, все же не определяли ситуацию в самой Сирии, где продолжались ожесточенные боевые действия.

Весной‒летом 2015 г. отряды ИГ и «Джабхат ан-Нусра» провели ряд успешных операций и оккупировали новые территории. В начале апреля боевики смогли захватить почти весь лагерь палестинских беженцев «Ярмук» в шести километрах от Дамаска, в котором проживало около 18 тыс. палестинцев. После двух недель боев палестинским группировкам, правительственной армии и ССА, оказавшимся по одну сторону баррикад, удалось отбить половину территории лагеря.

Возникшая в приграничной с Турцией сирийской провинции Идлиб на северо-западе страны коалиция «Джаиш аль-Фатах», где лидирующую роль играет «Джабхат ан-Нусра», в конце марта захватила город Идлиб. Месяц спустя в руки боевиков попал город Джиср аш-Шугур в той же провинции.

Во второй половине мая ИГ захватило древний город Пальмиру и газовые месторождения, от которых зависят западные районы Сирии. Как отмечает эксперт Фонда Карнеги Езид Сайег, ИГ предпочитает наносить точечные удары по наиболее важным для сирийских властей пунктам, а не захватывать большие территории [29]. Как и в других местах, в Пальмире боевики отличились массовыми казнями противников и разрушением исторических памятников, неприемлемых, с точки зрения салафитов, как наследие доисламского прошлого.

Сложная обстановка складывалась на юге Сирии в провинции Дераа, где действовали боевики из «Джабхат ан-Нусра» и отряды оппозиции, подготовленные в Иордании. Более удачно сторонники Асада при поддержке ливанской организации «Хизбалла» действовали в горах Каламун на границе с Ливаном. С переменным успехом продолжались бои между ИГ и курдскими ополченцами на севере Сирии.

На фоне побед джихадистов усилия США и их союзников по созданию боеспособных и надежных отрядов сирийской оппозиции выглядели плачевно. В начале марта 2015 г. о самороспуске объявила группировка «Харакат Хазм», которой США около года назад начали оказывать помощь в рамках проекта по подготовке элитных оппозиционных сил. Все это время ее раздирали внутренние противоречия, а в боях за Алеппо она потерпела поражение.

Программа по подготовке за три года 15 тыс. повстанцев (что в разы меньше, чем численность и сирийских правительственных сил, и джихадистов) стала испытывать трудности. Конгресс урезал финансирование на 100 млн долл., объяснив это низкой эффективностью вооруженных формирований оппозиции и возможностью их перехода на сторону джихадистов, что уже неоднократно случалось ранее. В сентябре 2015 г., выступая в Сенате, глава Центрального командования вооружённых сил США генерал Ллойд Остин III признал провал программы подготовки боевиков лояльной оппозиции, так как ее малочисленные ненадежные отряды оказались слабее сирийских исламистов.

Тем не менее между США и их союзниками, с одной стороны, и Россией, а также Ираном и Ираком, с другой, остаются серьезные противоречия по вопросу о дальнейшем решении сирийской проблемы. Разногласия в очередной раз проявились в сентябре-октябре 2015 г. В течение августа и сентября Россия сформировала на территории Сирии значительную авиационную группировку и перебросила сухопутные части, предназначенные для прикрытия мест базирования российских ВВС [30]. Действия Москвы прояснил президент В.В. Путин в своем выступлении на ежегодной Генеральной Ассамблее ООН 28 сентября 2015 г. Он отметил, что Б. Асад мужественно борется с терроризмом, а его армия — единственная реальная сила в Сирии, противостоящая ИГ. Российский глава предложил объединить международные усилия, создав широкую коалицию по борьбе с джихадистами на подобие антигитлеровской [31]. Инициатива не вызвала явно положительного отклика со стороны Запада, хотя и резкой критики, сравнимой с конфронтацией по украинскому вопросу, тоже не последовало. 30 сентября В.В. Путин получил от Совета Федерации мандат на ведение боевых действий за пределами России [32], после чего как с территории Сирии, так и из акватории Каспийского моря по боевикам начали наноситься воздушные удары. За несколько дней операции были уничтожены десятки объектов джихадистов, а сирийские правительственные войска перешли в наступление.

* * *


К осени 2015 г. в Сирии сложилась патовая ситуация. Победу не может одержать ни одна из сторон: ни верные правительству Асада войска, ни противостоящие ему группировки ССА и джихадистов. Но режим, как и раньше, находится в более выгодном положении, контролируя густонаселенные центральные и западные районы страны. По очень приблизительным подсчетам французского арабиста Фабриса Бланша, из 18 млн человек, оставшихся в Сирии, 10‒13 млн проживают в подчиняющихся Дамаску регионах (около 50% территории); 3‒6 млн ‒ в районах, где правят оппозиционеры (45% территории), включая 2‒3,5 млн под властью ИГ (30% территории); от 1 до 2 млн находятся в курдской автономии, занимающей 5% [33]. По оценке Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ), на начало 2015 г. в Сирии насчитывалось 7,6 млн внутренне перемещенных лиц, 3,88 млн покинули страну. Число погибших за время конфликта, по данным Наблюдательного совета по правам человека в Сирии, на июнь 2015 г. превысило 230 тыс. человек. Еще одним следствием дестабилизации в Сирии и Ираке стал неконтролируемый поток нелегальных мигрантов в страны Европы, который, по минимальным оценкам УВКБ, в конце 2015 и в 2016 г. может составить 850 тыс. человек, что в разы превышает показатели предыдущих лет [34] и грозит резко обострить иммиграционную проблему в Европе.

Вероятно, в ближайшем будущем сохранится углубившаяся в последний год фактическая дезинтеграция Сирии, разделенной на районы, подконтрольные правительству, ИГ, прочим джихадистам, ССА, курдским ополченцам. Затягивание конфликта является следствием не только неспособности каждой из трех сторон одержать победу, но и в определенной мере упорствования Турции, Саудовской Аравии и Катара в намерении свергнуть Асада. Налицо и отсутствие у Запада четкой стратегии и политической воли, когда он не готов ни к компромиссу с Дамаском, ни к масштабной военной интервенции.

Авиаудары коалиции по позициям ИГ имеют исключительно тактическое значение, позволяя сдерживать джихадистов и откладывать решение сирийской проблемы. В некоторой степени Вашингтон самоустранился от попыток возобновления переговорного процесса, признал устами директора ЦРУ Джона Бреннана важную роль сирийского руководства в борьбе с терроризмом, недопустимость коллапса государственных инcтитутов в Сирии и необходимость создания в Дамаске «репрезентативного правительства» [35].

Слабость сирийской оппозиции и усиление джихадистов повышают востребованность таких форматов, как Московские консультации, хотя пока их результаты не стоит переоценивать. Российское военное вмешательство, как еще один инструмент политики Москвы по сирийскому вопросу, несомненно укрепило положение Б. Асада и, возможно, заставит оппозицию задуматься о компромиссе с ним. Иначе она рискует и дальше терять влияние. Не исключено, что за счет помощи со стороны стран Залива, Турции и Иордании ССА удастся добиться некоторых успехов на поле боя, но это не снимает вопроса о ее сплоченности, лояльности иностранным спонсорам и способности стабилизировать обстановку в стране в целом.

Несмотря на открытое вмешательство России, говорить о коренном переломе в сирийском конфликте рано, так как одних ударов ВВС РФ с воздуха недостаточно, а власти Сирии располагают ограниченными ресурсами для проведения масштабной наземной операции. Участие в ней иранских сил остается под вопросом, использование российских наземных частей не предусматривается, хотя и не исключены отдельные боестолкновения при попытках джихадистов атаковать места дислокации российских частей. Даже в случае освобождения наиболее густонаселенных западных районов Сирии, на восстановление конктроля над остальной частью страны уйдут годы. Принимая во внимание проблемы в борьбе с ИГ в Ираке, не стоит исключать, что джихадисты еще долго будут оставаться значимым игроком в сирийском конфликте.

Примечания:


[1] Операция по вывозу из Сирии химического оружия, а также ликвидации мощностей для его производства проводилась под эгидой Организации по запрещению химического оружия и была завершена 23 июня 2014 г.

[2] Resolution 2118 (2013) Adopted by the Security Council at its 7038th meeting, on 27 September 2013. – Mode of access: http://www.securitycouncilreport.org/atf/cf/%7B65BFCF9B-6D27... PP. 2, 4-5.

[3] В Группу «Друзья Сирии» входят 11 стран, поддерживающих зарубежную оппозицию: США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Египет, Катар, Турция, ОАЭ, Иордания и Саудовская Аравия.

[4] London 11 Final Communiqué, 22 October. – Mode of access: https://www.gov.uk/government/publications/london-11-final-c... P.1.

[5] Full English Text of the Islamic Front’s Founding Declaration. 18/1/1435 Hijri. – Mode of access: http://notgeorgesabra.wordpress.com/2013/11/29/full-english-...

[6] Ефимова М. Башар Асад уволил конкурента // Коммерсантъ, 29.10.2013.

[7] Цилюрик Д. Сирийский Курдистан шагнул к автономии // Независимая газета, 14.11.2013.

[8] Новикова Е. «Друзья Сирии» готовят боевиков к атаке на Дамаск // Независимая газета, 20.02.2014.

[9] Constitution of the Syrian Arab Republic Approved in Popular Referendum on February 24, 2012 // Syrian eGov Portal. URL: http://www.egov.sy/page/en/137/0/Constitution.html

[10] Syrian parliament approves new electoral law // Al-Akhbar English, March 14, 2014.

[11] Assad wins landslide 88.7% election victory // Al Arabiya News, 4 June 2014. URL: http://english.alarabiya.net/en/News/middle-east/2014/06/04/...

[12] Башар Асад: в сирийском кризисе наступил поворотный момент // ИТАР-ТАСС, 13.04.2014. URL: http://itar-tass.com/mezhdunarodnaya-panorama/1117940

[13] Abi-Habib M., Entous A., Knickmeyer E. Advanced U.S. Weapons Flow to Syrian Rebels // The Wall Street Journal, 18.04.2014.

[14] Remarks by the President at the United States Military Academy Commencement Ceremony // The White House, Office of the Press Secretary. May 28, 2014. URL: http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/05/28/remark...

[15] Lamothe D., DeYoung K. Islamic State can’t be beat without addressing Syrian side of border, top general says // The Washington Post, 21.08.2014.

[16] Statement by the President on ISIL // The White House, Office of the Press Secretary, September 10, 2014. URL: https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/09/10/state...

[17] Резолюция 2170 (2014), принятая Советом Безопасности на его 7242-м заседании 15 августа 2014 г. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N14/508/52/PDF/N1...

[18] International Conference on Peace and Security in Iraq (Paris, September 15, 2014) // French Ministry of Foreign Affairs and International Development. http://www.diplomatie.gouv.fr/en/country-files/iraq-304/even...

[19] Department of Defense Press Briefing by Rear Adm. Kirby in the Pentagon Briefing Room // The United States Department of Defense, September 19, 2014. URL: http://www.defense.gov/Transcripts/Transcript.aspx?Transcrip...

[20] Асад приветствовал бомбардировки Сирии // ИА «MIGnews.com», 23.09.2014. URL: http://mignews.com/news/politic/world/230914_180246_64341.ht...

[21] Letsch C. Kurdish peshmerga forces arrive in Kobani to bolster fight against Isis // The Guardian, 01.11.2014.

[22] Макаренко В. Сирия: кантоны сливаются в курдское государство, естественно тяготеющее к Средиземному морю // Курдистан.ру, 06.18. 2015. URL: http://kurdistan.ru/2015/06/18/articles-24313_Siriya_kantony...

[23] Briefing to the press following Security Council closed consultations, UN Special Envoy for Syria Staffan de Mistura // Unated Nations, Department of political affairs, 30 October 2014. URL: http://www.un.org/wcm/content/site/undpa/main/about/speeches...

[24] Вооруженная оппозиция в Сирии не удовлетворена планом эмиссара ООН по перемирию в Алеппо // ИТАР-ТАСС, 01.03.2015. URL: http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1800134

[25] Попов В.В. Консультации, породившие надежду // Независимая газета, 06.02.2015.

[26] Резолюция 2199 (2015), принятая Советом Безопасности на его 7379-м заседании 12 февраля 2015 года. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N15/040/31/PDF/N1...

[27] Попов В.В. Московская платформа для сирийского диалога // Независимая газета, 16.04.2015.

[28] Посол: Дамаск выступает за проведение в Москве межсирийской встречи // РИА «Новости», 27.05.2015. – Режим доступа: http://ria.ru/world/20150527/1066715110.html

[29] Sayigh Y. The War Over Syria's Gas Fields // The Carnegie Endowment for International Peace, June 8, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=60316

[30] Сирия. Как это было // Лента.ру, 02.10.2015. URL: http://lenta.ru/articles/2015/10/02/cover/

[31] Стенограмма выступления президента РФ В.В. Путина на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 28 сентября 2015 года // Официальный сайт Президента РФ. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/50385

[32] Постановление Совета Федерации Федерального Собрания РФ «Об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации», 30 сентября 2015 г. // Совет Федерации Федерального Собрания РФ. URL: http://council.gov.ru/activity/documents/59395

[33] The Political Geography of Syria’s War: An Interview With Fabrice Balanche // The Carnegie Endowment for International Peace, January 30, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=58875

[34] ООН оценила ожидаемый поток беженцев в Европу с юга в 850 тысяч человек // Лента.ру, 08.09.2015. URL: http://lenta.ru/news/2015/09/08/europe_migrants/

[35] Lund A. What Does the U.S. Security Establishment Think About Syria? // Carnegie Endowment for International Peace, March 20, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=59452

Демченко Александр Владимирович – научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук.

Александр Демченко
Специально для портала «Перспективы»
2 ноября 2015 г.
http://www.perspektivy.info

Лебедев Сергей 10 дек 15, 21:47
+2 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Опять к российским границам стягиваются войска и новейшие вооружения

Европейские журналисты и зарубежные специалисты по ядерным вооружениям сообщили о начале развертывания в Европе американского тактического ядерного оружия – ТЯО – нового типа. Речь идет о высокоточных управляемых ядерных авиабомбах В-61-12, суммарное производство которых, судя по американским данным, может превысить 900 единиц.


Фото: http://risstv.ru



Вначале они появятся на военно-воздушной базе бундесвера Бюхель в земле Рейнланд-Пфальц, затем – на итальянской авиабазе Авиано, а впоследствии и под Инджирликом, что в азиатской части Турции. Не исключено их размещение и на территории Бельгии и Нидерландов, где уже давно складированы ядерные авиабомбы США предыдущих разработок. «Осчастливить» могут и Великобританию: в Лондоне сразу заявили о готовности разместить на своей территории американское ядерное оружие новых типов.

Все – согласно долговременным провокационным планам Вашингтона в отношении Европы. Вначале, вмешавшись с помощью грубой военной силы во внутренние дела многих североафриканских и ближневосточных государств и устранив там законно избранные правительства, Соединенные Штаты вызывали «цунами» беженцев «войны» из района Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока, которые устремились на европейский континент. С помощью ЦРУ и других спецслужб организовали антиконституционный вооруженный переворот на Украине. И по сей день американцы поощряют киевскую хунту на ведение внутренней агрессии на Донбассе.

Со ссылкой на некие, объективно несуществующие, проблемы, Вашингтон и его сателлиты по НАТО также превратили Европу в склад тяжелых вооружений обычного назначения и плацдарм для запуска ракет-перехватчиков глобальной системы ПРО.

Сегодня же, руководствуясь стратегией «наступательного ядерного сдерживания» и опираясь на «соглашения о разделении ядерной ответственности» со многими союзниками по Североатлантическому блоку, нынешняя американская администрация целенаправленно и методично превращают Европу в качественно нового «ядерного заложника». Это – прямое нарушение первых двух статей Договора о нераспространении ядерного оружия. Они запрещают ядерным странам передавать ядерное оружие неядерным государствам, а последним – принимать его от стран, таким оружием обладающих.

Суть происходящих сейчас в Старом Свете событий проста. Пентагон уже принял решение о замене размещенного там ТЯО, завезенного еще в ходе первой фазы «холодной войны», на его новый вариант. И вот это оружие способно в рамках второй, более драматической фазы «холодной войны», решать не только тактические, но и стратегические задачи.

Но бомбу надо доставить к цели, и Вашингтон запланировал переброску в несколько европейских государств новейших американских истребителей-бомбардировщиков Ф-35, кроме того, их закупит ряд государств-членов НАТО. Уже дважды за минувший год на европейских авиабазах приземлялись тяжелые бомбардировщики большой дальности стратегических ядерных сил США, способные нести ядерные боезаряды как стратегического, так и тактического назначения.

И все это – в рамках неизменной американской стратегии нанесения первого «упреждающего и превентивного ядерного удара».

Что такое авиабомба B-61-12? Возможно, будут интересны следующие подробности: при ее создании заимствованы разработки, использованные при производстве авиабомб типа В-61-4 и В-61-7 прежних разработок, а также боезаряд мощностью до 50 килотонн, устанавливаемый на авиабомбу B-61-4, а также устройство наведения на цель, заимствованное у авиабомбы B-61-7. При этом B-61-12 будет исполнена в нескольких вариантах – в зависимости от поставленных задач. Соответственно, утверждается, что мощность ее боезаряда составит от 0,3 до 50 килотонн. «Полтинник» позволит наносить такой же ущерб потенциальным целям ядерного удара, как и авиабомба В-61-7, имеющая боезаряд в 360 килотонн. Можно будет ее использовать и против высокозащищенных целей, в том числе подземных, например, шахт межконтинентальных баллистических ракет и командно-штабных центров стратегического назначения.

На В-61-12 будет изготовлено новое хвостовое оперение, которое повысит точность наведения на цели. То есть, американское ядерное оружие, находящееся в распоряжении Североатлантического блока, станет еще более эффективным. Расширяется список целей для нанесения первых ядерных ударов. Расчеты, произведенные американскими специалистами, показывают, что использование ядерного боезаряда мощностью 50 килотонн авиабомбой В-61-12 может создать воронку радиусом от 30 до 68 метров – в зависимости от характера грунта, на котором она подрывается.

Испытания американских ядерных авиабомб ранних разработок с использованием парашютов показали, что их точность поражения находится в пределах 110-170 метров. А этого недостаточно для выведения из строя высокозащищенных подземных объектов. По расчетам экспертов, серьезный ущерб может быть нанесен относительно небольшому, но хорошо укрепленному подземному объекту в том случае, если он будет находиться на расстоянии, не более чем в 1,25 раза превышающем расстояние от эпицентра взрыва ядерного боезаряда авиабомбы. Легкие повреждения могут быть вызваны, если объект нападения будет удален от эпицентра взрыва на расстояние в 2,5 раза. Поэтому точность наведения В-61-12 до 30 метров повышает ее поражающие параметры.

Бывший парламентский государственный секретарь министерства обороны ФРГ Вилли Виммер уже предостерег от «возможностей нападения на Российскую Федерацию» с помощью нового ядерного вооружения. Он назвал эти действия «сознательной провокацией российского соседа».

Абсолютно точная формулировка: это откровенная провокация против Российской Федерации, США и их союзники по НАТО готовы подорвать европейскую и глобальную стратегическую стабильность.

Естественно, Москва будет реагировать на происходящие по соседству с рубежами нашей страны акции по закачиванию все новых и новых вооружений. Российское руководство учитывает, что модернизированные ядерные средства Пентагона станут «довеском» к развертываемой им системе ПРО, а также информационно-разведывательной инфраструктуре США и НАТО. К тому же, у Соединенных Штатов и их союзников по Североатлантическому альянсу в Европе есть силы общего назначения, крупные военно-воздушные и военно-морские силы. Будучи собранными в единый наступательный механизм, они открыто квалифицируются в Белом доме как средства «передового базирования». Такая ситуация напоминает массированную подготовку фашистской Германии войны против СССР в 1939-1941 годах, когда вермахт стал стягивать к границам нашего государства значительные вооруженные силы…

Российский МИД на днях вновь повторил национальную позицию по ТЯО: в интересах обеспечения безопасности и стабильности в Европе необходимо обеспечить возврат американских тактических ядерных вооружений на территорию Соединенных Штатов и установить запрет на его размещение за их пределами. Плюс к этому: ликвидировать на континенте соответствующую инфраструктуру, позволяющую обеспечить быстрое развертывание этих видов вооружений массового поражения. А также отказаться от проведения учений, отрабатывающих задачи по подготовке и применению ядерного оружия военно-воздушными силами государств, не обладающих собственными ядерными боезарядами.

Добавлю, что любые российско-американские переговоры по стратегическим и тактическим ядерным вооружениям – которые потенциально могут состояться в перспективе – не должны быть начаты без гарантированного «реэкспорта» американского ТЯО из Европы. Такие переговоры не могут быть запущены без демонтажа оперативных противоракетных комплексов Соединенных Штатов на территории Румынии и Польши, не должны быть организованы без урегулирования на основе принципа равенства и равной безопасности вопроса о раздутых силах общего назначения НАТО на континенте.

Реагируя на готовность Соединенных Штатов сделать Европу качественно новым «ядерным заложником», пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил: «Конечно, это может привести к нарушению стратегических балансов в Европе, и поэтому, безусловно, это потребует от России принятия соответствующих контршагов, контрмер для восстановления паритета, потому что, безусловно, это не шаг в сторону укрепления стабильности, в сторону повышения доверия и в сторону обеспечения безопасности в Европе».

Выбор этих самых ответных мер у нас очень велик. Москва могла бы развернуть в Калининградской области и в других районах страны оперативно-тактические ракетные комплексы «Искандер-М». Появление В-61-12 в Европе может сделать этот субъект федерации местом постоянной дислокации таких высокоточных ракет. Реакция Вашингтона Москву в этом случае интересовать не должна.

Россия могла бы также выйти из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, который уже давно нарушается США при тестировании ракет-перехватчиков системы ПРО. Вообще же, наши ответные меры должны быть такими, чтобы у Вашингтона не было больше желания проверять нас на прочность.

Пока же, увы, все ранее принятые нами ответные акции не производили на американцев никакого впечатления. Они по-прежнему внедряют систему ПРО и развертывают мощные потенциалы ядерных и обычных вооружений.
Ждут жесткого ответа, который, уверен, получат.

Владимир Петрович Козин – руководитель Группы советников директора Российского института стратегических исследований, член-корреспондент РАЕН, профессор РАВН, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник, автор монографии «Тактическое ядерное оружие США: сокращения или модернизация?» Москва: ФИВ. 2015. 496 стр. Издание получило премию имени генерал-полковника В.В. Коробушина – выдающегося советского и российского военного специалиста в области разработки стратегических ядерных сил СССР и Российской Федерации и создания автоматизированных систем управления РВСН, бывшего начальника Центра оперативно-стратегических исследований Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации.



Владимир Козин
24 сентября 2015 г.
http://riss.ru



Лебедев Сергей 25 окт 15, 11:33
+15 10
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Исламское государство: амбиции, перспективы, реальность угрозы для мира

http://rostend.su/images/site/expert/vitalij_tretjakov_272.jpg
Авторская аналитическая программа Виталия Третьякова "Что делать?", тема выпуска - Исламское государство: амбиции, перспективы, реальность угрозы для мира. Эфир 9 ноября 2014 г. ...

 



 

 

В. Третьяков: "Что делать?"
9 ноября 2014 г.
http://tvkultura.ru

Лебедев Сергей 10 дек 14, 22:40
+2 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Единый фронт угроз: Исламское государство от Кавказа до Китая

Поступающие сообщения о присоединении отдельных террористических организаций к Исламскому государству (ИГ) дают реальный повод для беспокойства. В частности в СМИ появлялась информация о переходе под крыло ИГ т.н. Исламского движения Узбекистана (ИДУ), которое до того момента было аффилированным с Талибаном и Аль-Каедой. До 2002 года ИДУ располагалось в Таджикистане и Афганистане со штаб-квартирой в Кандагаре, а уже после вторжения американцев сменило дислокацию на пакистанский Вазиристан [1].



Вследствие взаимодействия этих террористических организаций имеется высокий риск возвращения из территории Сирии или того же Ирака подготовленных боевиков, имеющих реальный военный опыт под руководством достаточно компетентных командиров ИГ. С учетом активной инфильтрации в структуры ИГ баасистов из бывшей саддамовской армии и силовых ведомств, в рядах расползающегося Халифата имеется предостаточно командиров, способных обучить и передать свой опыт новобранцам. Кроме того, финансовые возможности ИГ позволяют ему привлекать на свою сторону и профессионалов из дальнего зарубежья.

В частности недавно проходила информация о наличии в рядах ИГ офицера французских спецслужб, предположительно Генеральной дирекции внешней безопасности - Direction Generale de la Securite Exterieure (DGSE) [2]. В силу специфики затрагиваемой темы на данный момент невозможно однозначно сказать, соответствуют ли действительности появившиеся в печати сведения по этому поводу или нет, однако подобные случаи не является редкостью в истории разведок. Известно, что достаточно длительный период времени Сирия фактически была французской колонией и определенные связи у Пятой республики там сохранились. Кстати, среди инструкторов, подготавливавших боевиков, воюющих до сих против правительственных сил Сирии, были замечены французские специалисты [3].

Тот факт, что часть из подготовленных американскими, британскими и французскими инструкторами "оппозиционеров" перешла на сторону ИГ открыла ряд возможностей. Нельзя исключать наличие агентуры некоторых западных стран в рядах ИГ, хотя оценить ее масштабы не представляется возможным. Однако, присутствие в нем обученных боевиков означает возможность существования потенциальных каналов связи между представителями западных спецслужб с руководством исламистов. По средством этих связей профессионалу более чем реально предложить свои услуги.

В пользу такой версии говорит тот факт, что значительная, если не подавляющая, часть контактов со стороны инициативников происходит на материальной основе, а огромные финансовые ресурсы ИГ позволяют вербовать и оплачивать специалистов даже самого высокого уровня. Таким образом, можно сделать немаловажный вывод: обретение финансовой автаркии исламистами, главным образом, за счет грабежа, торговли нефтью, оружием и людьми (фактически работорговля), дает возможность не только для рекрутинга в свои ряды простых новобранцев, но и профессионалов высокого класса из различных армий и спецслужб мира.

Более того, самодостаточность ИГ в финансовом отношении приводит к важному следствию. Если у присоединяющихся к нему террористических группировок имеются одни и те же цели или же их взаимодействие носит обоюдовыгодный характер, тогда независимость в источниках финансирования ИГ приобретает колоссальное значение. Для лидеров ИДУ и прочих организаций идеологическая близость и схожесть поставленных задач с целями независимого ни от кого ИГ означает существенное ограничение влияния на них с третьей стороны. Здесь следует сделать уточнение. Контроль над финансированием той или иной террористической организации дает мощнейший рычаг влияния в руки ее спонсору. Именно путем контроля над денежным потоком спонсоры добиваются направления деятельности террористов в нужном для себя русле в решении своих локальных или геополитических задач. При грамотном подходе в обработке сознания, массы фанатиков можно направить в заданном векторе.

Если ситуация изменится и потребуется забыть о враге вчерашнем и переориентироваться на другого, то машина пропаганды заработает по-новому. Каков будет механизм переключения на более приоритетную цель - неважно, будь то провокация, смена риторики подконтрольных радикальных проповедников, которым спонсоры дадут нужную команду, или все перечисленное вместе. Для организации не заинтересованной быть игрушкой в чужих руках подобная судьба категорически неприемлема.

Самообеспеченность ИГ в значительной степени означает ее субъектность и существенную автономность в принятии решении от внешних игроков, поскольку деньги были и остаются здесь главным условием. Значит, структуры наподобие ИДУ, решив перейти в стан ИГ и согласившись подчиниться новому хозяину, рассчитывают на минимальное влияние со стороны внешних факторов на принятие ими решений. Значительная независимость, стабильность и предсказуемость Халифата в заявленных целях, а также привычные средства и методы их достижения, при условии идеологической близости важны для примыкающих к нему организаций, так как позволяют им действовать согласно изначально выбранному пути, пускай и под руководством Халифата, но зато без оглядки на пожелания бывших кураторов, чьи интересы могут кардинально отличаться.

Вероятно, лидеры ИДУ, найдя в ИГ сюзерена, видят куда больше возможностей для реализации своих планов в его составе, нежели находясь в положении младшего партнера Аль-Каеды, Талибана или продолжая получать деньги от Пакистанской межведомственной разведки - Inter-Services Intelligence (ISI). Действия ИДУ в интересах этих структур отнюдь не гарантировало соответствие их собственным целям. Однако, раз сделан шаг в направлении присоединения к ИГ, значит он был выверен и продуман, а все издержки связанные с подчинением новому руководству признаны менее значительными, чем уязвимость при зависимости от своих прошлых спонсоров. Впрочем, вышесказанное не исключает возможности банальной диверсификации источников финансирования, находясь в подчиненном положении у Халифата.

Вполне вероятно такая форма существования ИДУ представляется ее лидерам более продуктивной для их дела.Кроме того, имеется риск присоединения к ИГ приблизительно по тем же причинам других террористических организаций, действующих в разных регионах материка. В частности, некоторыми экспертами указывалась возможность присоединения к ИГ "Имарат Кавказ" [4], тем более известно, что среди высокопоставленных представителей нового Халифата есть выходцы из Северного Кавказа, в частности эмир и фактически военный министр организации рыжебородый Абу Умар аш-Шишани (урожденный Тархан Батирашвили). Этот человек близкий к халифу Абу Бакру аль-Багдади является этническим чеченцем по происхождению и очень вероятно, что у него имеются контакты с действующим террористическим подпольем на территории северокавказских республик.

Суммируя сообщения последних месяцев, просматривается определенная тенденция. Так со стороны представителей ИГ уже звучали угрозы в адрес России с намерением "освободить" Чечню и Кавказ [5]. Лидер Чеченской Республики Рамзан Кадыров уже дал жёсткий ответ исламистам: "Я со всей ответственностью заявляю, что тот, кому пришло в голову высказать угрозу России, будет уничтожен там, где он это сделал.

Мы не будем дожидаться, пока он сядет за штурвал самолета, он отправится туда, где гниют его братья-террористы Хаттаб, Абу Валид и другие посланники Запада" [6]. Как по заказу 5 октября в Грозном, в День города и рождения Кадырова, произошел теракт, в котором погибли пять сотрудников МВД и еще двенадцать были ранены [7]. На данный момент нельзя однозначно утверждать о наличии связи между заявлениями исламистов и реакцией Кадырова, однако небольшой промежуток времени между ответом президента Чечни и терактом в столь символичный день не может не обратить на себя внимание.

В заключительной части статьи автор обращает внимание на следующую деталь. ИГ через свои связи и интернациональное наполнение под жёстким руководством халифа аль-Багдади и профессионалов экс-баасистов фактически завязывает на себя разнообразные группировки, действующие в регионах Ближнего Востока, Кавказа и Средней Азии. В результате ИГ обладает возможностью контроля и координации исламистов на огромной территории, что вполне укладывается в свойственный им экспансионизм и экстенсивность, путем включения в себя все новых территорий. Поэтому при оценке действий и заявлений ИГ следует обратить внимание на то, что переходящие ему в подчинение группировки исламистского толка расположены на территории близкой и к России и к Китаю, а порой находятся внутри них.

Также распространение ИГ в Ираке создает опасность Ирану, который на нее уже успел отреагировать, посылая помощь действующим властям в Багдаде в виде спецподразделения "Аль-Кудс" Корпуса стражей Исламской Революции (КСИР) под командованием бригадного генерала Касема Сулеймани [8].

В отношении Китая и Среднеазиатского региона следует отметить тесные отношения, которые организация ИДУ поддерживает с исламистами в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) Китайской народной республики, в частности с Исламским движением Восточного Туркестана (ИДВТ) и "Лобнорскими тиграми". В отношении первой узбекские фундаменталисты уже оказывали военную и материальную помощь. Следовательно, имеется риск усиления нестабильности и активизации сепаратистов в западном Китае.

На территории республик, входящих в состав Российской Федерации, проводит свою подрывную деятельность "Имарат Кавказ", о котором речь шла выше. В связи с изложенным обращает на себя внимание факт активизации ИГ в регионах, имеющих огромную важность для трёх стратегических противников США - России, Ирана и Китая. Ответ на вопрос, случайно это происходит или нет, неоднозначен. В первом случае, если инициатива принадлежит руководству ИГ, тогда подобное стремление к экспансии есть исключительно следствие сути его существования через захват новых территорий. То что руководители ИГ не сторонники космополитических взглядов видно на примере их целеустремленности в создании нового государства, поэтому их Халифат не мифичный, а вполне конкретный, что и привлекает к нему все новых сторонников.

Другой вопрос, сколь велики претензии лидеров ИГ и как далеко должен, по их мнению, распространятся Халифат. Если он в себя включает и Кавказ и Среднюю Азию с частью Китая, тогда привлечение и перетягивание на свою сторону местные террористические организации имеет смысл в качестве подготовки условий к экспансии. Обретя боевой опыт и получив финансирование, активность таких организаций значительно возрастет по сравнению с прежним периодом их деятельности. Как видно в данном варианте имеется двусторонне движение, где каждая сторона на данном этапе получает свою выгоду. Для ИГ она заключается в пополнении своих рядов новыми добровольцами и усилением влияния на обстановку в Средней Азии, когда часть боевиков ИДУ примется возвращаться назад. Для самого ИДУ обретается источник финансирования от организации, максимально близкой к ней в идеологическом смысле, что позволяет действовать без учета мнения своих прежних покровителей.

Второй вариант требует рассмотреть ситуацию под более широким углом. Если взять за основу интерес Вашингтона в виде создания вокруг своих стратегических противников зон нестабильности, то в данной стратегии появление ИГ на сцене геополитических баталий оказалось как нельзя кстати. При оценке вероятности действий нового Халифата в интересах США нужно опираться на степень его подконтрольности американцам.

Причем, исходя из анализа обстановки последних недель, складывается впечатление, что если такой контроль и наличествует, то он невелик. Более того, довольно сумбурные попытки привлечь к делу обуздания ИГ своих союзников-сателлитов по НАТО, а также некоторые страны Ближнего Востока не смотрятся действиями державы, держащей у себя в руках борозды правления ситуацией.

Впрочем, если учитывать некоторые аспекты, применяемой администрациями Обамы стратегии [9], то проблема невысокой управляемости ИГ не столь велика, как может показаться. Тогда распространение влияния ИГ на регионы, чувствительные для геостратегических противников США, действительно может быть не только инициативой джихадистов.

Таким образом, есть основания констатировать постепенное формирование угрозы в виде появления широкого и единого фронта против России и некоторых других стран, подвергшихся системному давлению и нападкам со стороны Вашингтона и его сателлитов. В связи с этим крайне важно найти эффективное противодействие усилению активности террористическим организациям и бандподполью фундаменталистов не только на Северном Кавказе, но и противодействовать им при активной кооперации с компетентными органами Китая, Ирана и стран Среднеазиатского региона, стабильность которого имеет для России стратегическую значимость.

Источники:

[1] http://vz.ru/world/2014/10/6/709064.html

[2] http://ria.ru/arab_riot/20130303/925547309.html

[3] http://ria.ru/arab_riot/20130303/925547309.html

[4] http://vz.ru/world/2014/10/6/709064.html

[5] http://www.youtube.com

[6] http://www.pravda.ru/news/districts/south/groznyi/03-09-2014/1224551-kadyr-0/

[7] http://www.vesti.ru/doc.html?id=2025573

[8] http://www.vz.ru/world/2014/6/13/691107.html

[9] http://www.nakanune.ru/articles/19465

Константин Стригунов
11 октября 2014 г.
http://cassad.net

Лебедев Сергей 14 окт 14, 19:43
+5 6
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Черноморская стратегия как пролог к мировой войне?

Статья президента частной разведывательно-аналитической компании Stratfor Джорджа Фридмана «Украина, Ирак и черноморская стратегия» наделала много шума в международном экспертном сообществе. Фридман и раньше отличался похвальной прямотой суждений. В то время, когда другие западные публицисты рассуждали о европейских ценностях, демократии и открытом обществе как о целях США и ЕС на Украине, он писал о стратегическом окружении России, военном планировании, нефти и газе. Вот и в этой своей статье он прямо признаёт, что Америка рассматривает события на Украине с точки зрения возможности нанесения стратегического удара по национальной безопасности России. Он также считает, что для Соединенных Штатов является допустимым некоторый уровень неопределенности военно-стратегической обстановки, ещё раз подтверждая тем самым, что США переходят к геостратегии нового мирового беспорядка. Однако самым главным является не это.



Конечно, в таких вопросах ничего нельзя утверждать наверняка, но есть серьезные основания предполагать, что тезисы Фридмана, изложенные им в статье о черноморской стратегии, служат индикатором того, что американская элита переходит к осмыслению текущих и надвигающихся событий в терминах мировой войны. Словосочетание «мировая война» звучит страшновато, но по большому счету в таком ходе мыслей американских стратегов нет ничего нового: предыдущий мировой финансово-экономический кризис, сравнимый по масштабу с нынешним, был разрешен как раз мировой войной. Мировая война позволяет победителю перекроить политическую карту мира, захватить новые рынки, списать старые долги и установить новые правила игры в международной политике и экономике. Последнее является для США сейчас самым главным, так как в рамках действующих правил, установленных когда-то ею же самой, Америка уже не может поддерживать свое господствующее положение в мире и стоит перед перспективой появления нового гегемона в лице Китая.

Основная мысль статьи Джорджа Фридмана заключается в том, что американские стратеги должны перестать рассматривать Украину и Ирак с Сирией как отдельные театры военных действий и взглянуть на них как на компоненты единого театра, центром которого является Чёрное море. На этом театре у США есть два противника – Россия и «Исламское государство» (ИГ), которые одновременно являются противниками и между собой. Однако, являясь противниками, и Россия, и ИГИЛ стремятся к тому, чтобы переключить внимание американцев друг на друга, а значит, приветствуют военные успехи друг друга, увеличивая угрозы американским интересам и вынуждая США распылять свои силы. При этом сама Америка не намерена использовать свои вооруженные силы в сколько-нибудь серьезных масштабах; своих целей она собирается добиваться за счет изменения региональных балансов сил и вооружения союзников, ключевыми из которых, по мнению Фридмана, являются Турция и Румыния.

Статья довольно познавательна с точки зрения понимания стратегических намерений Соединенных Штатов по отношению к России. Однако один из ее тезисов вводит читателя в заблуждение. Речь идет о позиционировании ИГ как противника США, с которым Америка ведет непримиримую войну. На самом деле «Исламское государство» является ценным союзником Соединенных Штатов в их стремлении создать на Ближнем Востоке крупный очаг хаоса, откуда нестабильность потом будет перекидываться в Европу, Россию, Китай и любой другой регион, отмеченный указующим перстом американских геостратегов.

Конечно, ИГ – союзник слишком специфический, чтобы о наличии стратегических отношений с ним можно было бы заявлять открыто. Вряд ли американскому общественному мнению понравится, что их правительство и спецслужбы США обделывают делишки в одной компании с головорезами. Поэтому на словах «Исламскому государству» объявляется война, чуть ли не крестовый поход. Однако, если отбросить словесную шелуху, то выяснится, что речь идет о чём-то наподобие знаменитой «странной войны» между англо-французскими союзниками и Германией в 1939-40-х гг.

Начиная с 8 августа, американская авиация наносит удары по позициям ИГ в Ираке, а 23 сентября был нанесен первый удар и по сирийским объектам этой террористической группировки. При этом, по мнению экспертов, в частности Томаса Доннели из Американского института предпринимательства, изложенному им в журнале Weekly Standard, воздушной операции для уничтожения военного потенциала ИГ абсолютно недостаточно. Америка слишком много наворотила в Ираке за последние десять с лишним лет и поэтому не сможет без потери лица пассивно наблюдать за победным шествием исламистов по этой стране. Бомбовые удары по позициям ИГ являются просто тем минимумом, который необходим для создания фикции приверженности США защите населения Ирака от террористов.

Больше того, Фридман признает, что не только воздушные удары, но и действия американского спецназа не приведут к уничтожению или распаду ИГ. В сочетании с нежеланием Вашингтона направлять в Ирак наземные войска, о чём Обама заявлял неоднократно, это означает, что сухопутный контингент, который был бы способен переломить ситуацию на земле, должен предоставить кто-то другой. Кандидатура Ирана напрашивается сама собой, но если Ирану придется сражаться в том числе и за американские интересы, то требование Ирана увязать этот вопрос с другими спорными вопросами американо-иранских отношений выглядит вполне логичным. Самым животрепещущим здесь является окончательная отмена санкций, наложенных в связи с американскими подозрениями относительно мирного характера иранской ядерной программы. Однако никаких договоренностей на этот счёт достигнуть не удаётся, и даже простая встреча Керри с министром иностранных дел Ирана Джавадом Зарифом в кулуарах сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке вызвала поток ожесточенной критики, в первую очередь, со стороны неоконов, хотя не только. Таким образом, напрашивается вывод: несмотря на все зверства «Исламского государства», администрация Обамы считает его как минимум меньшим злом по сравнению с Ираном, а как максимум находится с ним в неафишируемых союзнических отношениях.

Наиболее вероятной формой, которую может принять объединение украинского и ирако-сирийского театров военных действий, является плавное перетекание основных сил ИГ с Ближнего Востока на российский Северный Кавказ, накачка террористического подполья там дополнительными ресурсами и открытие там нового фронта. Фактически Фридман об этом и пишет, правда, он валит с больной головы на здоровую, заявляя об угрозе вторжения России в Закавказье. Как известно, «Исламское государство» уже объявило Россию своим главным врагом, а одним из лидеров этой группировки является этнический чеченец Омар аль-Шишани.

Помнится, в самом начале «Русской весны» глава «Правого сектора» Дмитрий Ярош уже обращался через социальные сети к возглавлявшему «Имарат Кавказ» Доку Умарову с призывом объединить усилия в борьбе против России. Тогда эта история приняла комический оборот – выяснилось, что Доку Умаров к тому времени уже пару месяцев как был мёртв. Однако если правящие круги США, мнение которых выражает Джордж Фридман, на самом деле решили развязать мировую войну, в следующий раз смешно не будет. Это надо отчётливо сознавать.

Аркадий Дзюба
29 сентября 2014 г.
http://www.fondsk.ru



Лебедев Сергей 30 сен 14, 17:50
+12 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Британская угроза Америке

В середине сентября боевики террористического «Исламского государства» обезглавили подданного Великобритании Дэвида Хейнса. Несколькими днями ранее 18-летняя британская джихадистка пообещала «посадить на кол» голову премьер-министра ее страны Дэвида Кэмерона за то, что он «ведет войны против мусульман». Это не просто угрозы фанатиков.



Недавно британское посольство в США иронично поздравило американцев с 200-летием годовщины сожжения англичанами Белого дома во время оккупации Вашингтона в ходе т.н. второй войны за независимость (1812-1815). Подобная ирония приобретает зловещий оттенок на фоне убийств англичан английскими же мусульманами-фанатиками, дающими Соединённым Штатам повод бомбить Сирию. И приоткрывает завесу над сенсационным и страшным фактом: на стороне «воинов джихада» воюет все больше европейцев.

Речь идет не только о специально направленных западными спецслужбами инструкторах и диверсантах вроде тех, что некогда готовили боевиков «Аль-Каиды». И даже не о гражданах стран Евросоюза иноплеменного происхождения, т.е. выходцах из арабских и африканских стран. Речь идёт о белых европейцах, прошедших через вербовочные и мобилизационные пункты всемирного джихада.

Достаточно вспомнить боевика-англичанина, первоначально объявленного убийцей американского журналиста Джеймса Фоули, также казненного недавно террористами «Исламского государства». Чуть позже западные СМИ спешно «исправились» и объявили убийцей другого британского гражданина и террориста-исламиста – выходца из семьи арабов. Тем не менее, согласно информации британской Sun, «спецслужбам удалось установить личность Джона Битла, который говорит на диалекте, характерном для жителей Лондона, — кокни… Речь идет о принявшем ислам молодом британце, который с группой радикальных исламистов из лондонского квартала Тауэр-Хэмлетс отправился некоторое время назад в Сирию».

Британские авторы подчеркивают: около половины из примерно пятисот граждан Великобритании, находящихся в Сирии, Ираке и Ливане в составе исламистских террористических групп, «являются бывшими жителями Лондона». Радиостанция ВВС отмечает, что группа боевиков - сторонников «Исламского государства», которой руководит Джон Битл, «специализируется на удержании западных заложников» и удерживает в настоящее время еще «до двух десятков человек, включая женщин».

Согласно результатам проведенного в августе газетой «Нью-Йорк таймс» расследования, правительства некоторых европейских стран опосредованно спонсируют террористов. Американские журналисты утверждают, что благодаря рассекреченной внутренней документации «Аль-Каиды» стало известно, что финансирование, обучение и вооружение ее сторонников идет за счет выкупа европейских заложников…

Через несколько дней после появления этого сенсационного материала король Саудовской Аравии Абдалла предупредил иностранных послов, что уже через месяц исламистский террор может захлестнуть Европу и США: «В данный момент терроризм представляет собой злую силу, против которой необходимо бороться быстро и с умом. Если этим пренебречь, то я убежден, что через месяц терроризм дойдет до Европы, а еще через месяц – до Америки». Одновременно уровень террористической угрозы в Великобритании был повышен с "существенного" до "серьезного"…

«Британия сейчас представляет главную угрозу безопасности США» – подобные заголовки американской прессы говорят о многом. Впервые они появились еще в середине 2000-х годов, когда в Британии был раскрыт заговор с целью взрыва самолетов, совершающих рейсы через Атлантику. Согласно заявлению сотрудника американского фонда «Наследие» Нила Гарднера газете Daily Telegraph, американцы уже тогда пришли к выводу, что Британия стала рассадником исламского экстремизма и представляет собой прямую угрозу США. Именно поэтому в Америке периодически обсуждается возможность введения ограничений на въезд в страну британских граждан – по данным ВВС, пользуясь безвизовым режимом между двумя странами, США ежегодно посещают более 4 млн. британцев.

Ещё в 90-е годы в Англии открыто начали разворачивать сеть ваххабитских структур. Начали издаваться десятки газет, поощрили деятельность ряда исламистских телестудий. Чуть позже к этой операции подключилась германская БНД, под крылом которой в Германии также стала складываться сеть ваххабистких центров. В результате к весне 1999 года на территории Западной Европы уже открыто функционировало свыше 700 различных центров, партий и организаций ваххабитского толка. (Через них, в частности, шло вооружение и снабжение албанских террористов, чья деятельность стала спусковым крючком войн в бывшей Югославии).

Сегодня Лондон фактически превратился в центр международного терроризма. Здесь обосновалось множество «мусульманских диссидентов», к каковым зачастую относят и откровенных бандитов вроде Ахмеда Закаева - эмиссара чеченских террористов, которого в России обвиняют в похищениях людей и убийстве более 300 человек. Согласно списку, опубликованному Госдепартаментом США, из 30 официально признанных террористических организаций 10 имеют официальные штаб-квартиры в Лондоне, еще 15 «осуществляют в британской столице основные операции и фандрайзинг».

Бывший президент Египта Хосни Мубарак в своё время огласил список 14 террористических группировок, базирующихся в Лондоне, и прямо указывал, что террористы, большинство из которых — убийцы, планирующие новые преступления, свободно гуляют по Лондону после совершения злодеяний в других странах. Бывший египетский министр внутренних дел Хасан Аль-Альфи (Hasan al-Alfi) заявлял еще в 1990-е гг.: «Все террористы выходят из Лондона. Они есть и в других европейских странах, но они начинают свою работу в Лондоне» ("All terrorists come from London. They exist in other European countries, but they start from London")

Сегодня запущенный некогда Западом исламистский бумеранг возвращается туда, откуда его запустили. Так, по словам бывшего начальника полиции Лондона лорда Д.Стивенса, «около 3 тыс. граждан Великобритании прошли подготовку в лагерях "Аль-Каиды"». При этом, как утверждает Стивенс, «не менее 200 британских террористов уже сейчас готовы атаковать ни в чем не повинное гражданское население во имя своего понимания Ислама».

Правый республиканец, в прошлом советник президентов США Р. Никсона и Р. Рейгана, Патрик Бьюкенен в своей книге «Смерть Запада» указывает, что доля белого населения в странах Запада, в том числе в США, неуклонно сокращается, а процент небелых растёт. Имя Мохаммед официально стало вторым по популярности в Великобритании еще в 2007 году. Не будем забывать, что и США – это не только страна, объявившая войну «Исламскому государству», это также страна, в которой живут более 7 миллионов приверженцев ислама, граждан Соединённых Штатов. Страна, в которой ислам является самой быстрорастущей по числу сторонников религией. Особое место занимает рост последователей ислама среди чернокожего населения – их уже большинство... По мнению П.Бьюкенена, примерно через 50 лет белые станут в Европе и Северной Америке меньшинством, состоящим в значительной степени из стариков. На этом, замечает Патрик Бьюкенен, историю Западной цивилизации можно будет считать законченной.

Николай Малишевский
20 сентября 2014 г.
http://www.fondsk.ru/



Лебедев Сергей 22 сен 14, 10:22
+3 9
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Наталия Нарочницкая: «Ну, не верят уже французы, что во всем виноваты русские»

Беседа с президентом Фонда исторической перспективы, руководителем Института демократии и сотрудничества.



– Наталия Алексеевна, недавно вы побывали на верфи Сен-Назер, где согласно контракту, заключенному в 2011 году, строятся для России два вертолетоносца «Мистраль». Вокруг этого контракта сегодня бурлят страсти, как и вообще вокруг антироссийских санкций Запада. Расскажите, пожалуйста, о своих впечатлениях.

– Да, это было незабываемое впечатление! Мы с моей сестрой Екатериной Алексеевной Нарочницкой, руководителем портала "Перспективы. Инфо", были во Франции, встречались с людьми, и вдруг наши друзья – патриоты и Франции, и России Жиль и Надя Реми позвонили и пригласили в Сен-Назер на встречу с капитаном «Мистраля»! От такой возможности дух захватило, и, быстро поменяв все планы, найдя маленькую гостиницу в Бретани по Интернету, мы на машине выехали в Сен-Назер! Группа CIFAL Жиля участвует в проекте, и через нее даже было обеспечение переводчиками экипажа наших моряков, прибывших во Францию для освоения этих вертолетоносцев. Как же наши друзья переживают вместе с нами за судьбу «Мистралей»! Как возмущаются санкциями! Жиль хотел сделать приятное переводчикам – их много, и чисто по-русски вывез всех на автобусе на берег маленькой заводи и устроил нам праздник.

Корабль «Владивосток» – это, конечно, незабываемое зрелище: по фото трудно представить, насколько он огромен. Разговаривали с нашими моряками, которые свободно подходят к ограждению и готовы побеседовать с людьми. Ежедневно у них построение, и люди приходят поглазеть на зрелище. Моряки разного возраста со всех концов России, добродушные, спокойные, признались, что соскучились по женам и своим любимым девушкам! Кстати говоря, в городке, который вырос вокруг верфи и полностью зависит от ее работы и успеха, несколько нервозно ожидали нашествия русских моряков (по сообщениям СМИ, прибыло туда 200 человек), потому что здесь знают, как ведут себя в увольнениях американские моряки: пьют, шумят, «отдыхают», не стесняясь, одним словом. Так вот, наши оказались образцово-показательными: вежливые, аккуратные, скромные, в увольнении - зайдут в магазин только за бутылочкой вина или пива, за каким-нибудь французским пирожком, в кафе посидят.

На сам корабль нас, конечно, не пустили, это же военный объект. Даже чтобы просто попасть в ту зону на берегу, надо показать паспорта, данные которых переписывают. Я сделала несколько любительских фото.

А какое впечатление от нашего капитана Андрея Салошина!. Ему около 40 лет, он вырос в Севастополе, где служили его родители, но сам служил потом на других флотах. Я много с военными общаюсь, и всегда отмечала особый лоск морских офицеров! Пожалуй, они наиболее сдержанно-галантные, в них есть какой-то офицерский рыцарский дух. Они элегантны, брюки всегда наглажены. Помню в начале 90-х я сражалась за «русский Севастополь», участвовала в работе Комиссии Верховного совета по определению статуса г. Севастополя, печатала пламенные статьи в газете «Вечерний Севастополь» и не раз входила в кабинет Верховного совета, где сидели севастопольские моряки и даже сам адмирал Игорь Касатонов! Как они все встанут, вытянутся, приветствуют, даже руку поцелуют! Ну, просто как в старинном Офицерском собрании!

Мы долго беседовали, ужинали вместе с капитаном и его подчиненным и нашими французскими друзьями. Капитан умело и сдержанно отвечал на вопросы, даже не заметишь, как ловко обходил закрытые темы – высший дипломатический пилотаж! Ему, такому на мой взгляд, еще молодому капитану 1 ранга будет доверено привести этот корабль к нам в целости и сохранности. Вот 13 сентября уже поступило сообщение, что «Владивосток» вышел на испытания в море…

А второй вертолетоносец, как известно, именуется «Севастополь». Название было взято ещё два года назад, когда никто не предвидел последующих событий. Сейчас это звучит символично и, наверно, может стать дополнительным препятствием для передачи его России.

– А сами французы в Сен-Назере как к этому вопросу относятся?

– Конечно, в самом городе все понимают (и мэр города прямо-таки трепещет), что для экономики Франции разрыв этого контракта стал бы колоссальным ударом, для отрасли – катастрофой, а для города и верфи просто полным разорением. Они и выжили-то в кризис благодаря этому заказу. Бизнесмены отрасли говорят о возможных огромных репутационных издержках. Ведь Франция занимает одно из ведущих мест в реализации военных заказов и экспорте вооружений. Что подумают потенциальные заказчики (например, Индия), если из-за общей политической ситуации может быть невыполненным такой контракт, и только потому, что кто-то нажимает из-за океана... Так что в Сен-Назере об этом открыто говорят все. Хотя и промайдановские активисты приезжают периодически в городок из других мест и пикетируют. В прессе пишется и о большой неустойке, помимо возврата уплаченных денег, а если Россия подаст еще потом в арбитражный суд (а мы имеем полное право и обычно так бывает), ещё дополнительные огромные штрафы последуют, общая сумма может быть более 3 млрд!!! Верфь разорится, и тысячи людей там и по всей Франции, на предприятиях сопутствующих элементов, потеряют работу.

После неуклюжего заявления Олланда от профсоюзов пошли очень неприятные сигналы, и он понял, что может потерять последнюю поддержку сам и сильно подорвать позицию социалистов. А рейтинг у него и его партии и так позорно низкий.

– И всё-таки, какое складывается мнение: будут «Мистрали» поставлены или нет?

– Вот сейчас пишут, что эти страсти затихают, что президенту Олланду перед саммитом НАТО надо было что-то перед американцами сказать, и он сказал, а потом даже официальный Елисейский дворец интерпретировал это как некое его личное мнение. Профсоюзы сразу встали на дыбы, и, конечно, бизнес-сообщество категорически против. Что касается консерваторов, неоголлистов, то они и вовсе против санкций и против политики Брюсселя, за нормализацию отношений с Россией. Но мы знаем, как властям могут выкручивать руки, как задействуются различные рычаги давления из-за океана и через НАТО.

Я как-то слышала по радио беседу с одним экспертом (похоже, наш отставной дипломат, он говорил со знанием дела, но свободно, без официоза, как обычно действующие представители МИДа). Так он сказал о шантаже со стороны США канцлера Меркель, которая с недавних пор ведет себя как будто она на крючке Вашингтона. Якобы ей неофициально грозят обнародовать какие-то финансовые партийные манипуляции (помните, как фактически «свалили» Коля, который к нам очень лояльно относился, по-настоящему благодарен был за то, что мы всё-таки дали согласие на объединение Германии). Эксперт сказал, что это практически известно, хотя я об этом не читала ни в немецкой прессе, нигде.

Посмотрим, что будет. С другой стороны, с самого начала этой истории, как мы знаем, было много дискуссий, в том числе и на страницах «Столетия», а нужны ли нам «Мистрали»? Корабль, конечно, замечательный – тройного назначения, и очень передовых технологий – полезно его иметь в нашем арсенале, у нас такого нет, Но, конечно, вообще-то он является очень важным элементом для совершенно иной военной доктрины, для действий за пределами своей территории. А у нас оборонительная доктрина, нацеленная прежде всего на защиту собственных территорий и берегов. Так что задача высадки морского десанта на далеких чужих берегах пока не совсем актуальна. Короче говоря, для Франции провал проекта принесет больше бед и потери лица, чем нам, но победа проекта будет важна и для нас, и для Европы в целом, – это будет знак самостоятельности Европы перед США в важнейших вопросах своей политики…

– Какие сегодня вообще настроения во Франции, крепчает ли антироссийский градус?

– Знаете, во Франции общество уже давно совершенно неоднозначно относится к текущим событиям, к России. Это не американское общество, невежественное по сути, которое практически полностью контролируется СМИ. В Штатах очевидны результаты полной манипуляции сознанием. Средний американец, как правило, не знает даже, где Украина – в Западном полушарии или Восточном, рядом с Таиландом или Индией! Истории он тоже не ведает, убеждён, что Украина в нынешних границах существовала 1000 лет, а вот алчная Россия её присвоила и захватила чуть ли не в XIX веке. Или, наоборот, потеряла, как Обама сказал, и с тех пор истощает, мучает, угнетает... Во Франции, конечно, не так. Здесь люди гораздо более образованны, и у них накопилось очень большое раздражение вообще политикой своего правительства и политикой Брюсселя.

Причём произошёл переход качества в количество, потому что разочарование в другой области, в области политики в отношении традиционных ценностей, когда закон об однополых браках, несмотря на невиданные протесты и двухмиллионные демонстрации в Париже и по всей стране, всё-таки провели – это разочарование перешло и на разочарование во внешней политике. Консервативные круги, об этом писал один социолог в «Figaro», разочарованы у себя в постмодернистской упадочнической линии во всём, в то время, как Россия и российский президент – для них единственная европейская страна и лидер, которые с открытым забралом, без экивоков, на официальном уровне заявляют, не боясь пойти против западного мейнстрима, что будут защищать традиционные ценности, в числе которых, безусловно, христианские ценности. Даже фраза такая была: «Брюссельская элита не знает, не понимает истории, нации, а русский президент не только знает и уважает историю, но и ее творит!».

– То есть во Франции сформировалась значительная прослойка населения, которая поддерживает такую линию.

– Да, особенно сейчас эта тенденция проявилась. Вот ещё шесть лет назад, во время тбилисской агрессии в Южной Осетии этого не было: как СМИ обрабатывали население, так в основном оно все и оценивало. Сейчас произошло то же, что у нас в советское время, когда так надоела примитивная пропаганда (если в мире что-то плохо, значит Америка в этом виновата). А сейчас на Западе переборщили. Это не значит, что все нас там обожают, обыватель вообще мало интересуется внешней политикой, но всё-таки динамика другая.

Социологи отметили новое явление: не только те, кого западные СМИ именуют «ультраправыми» (хотя они никакие не ультраправые и не экстремисты), но и просто консерваторы, скажем, неоголлистские организации, все выступают за хорошие отношения с Россией. Вот, например, кандидат в Европарламент от неоголлистской партии «Debout, la Republique!” Николя Дюпон-Эньяна в своей речи на собрании избирателей под овации говорила о том, как важно Франции вернуть самостоятельность, как важны хорошие отношения с Россией, без которой Европе не жить и не иметь будущего! Это нечто новое в кругах респектабельной элиты. И с этим нам есть смысл работать дальше. Ну, не верят уже люди, что во всем виноваты русские и их президент, даже «в распространении вируса Эбола». Это начинает вызывать иронию.

Такая тенденция налицо, и французская пресса, например, Figaro, в течение полугода печатала регулярно альтернативные мнения серьёзных авторов. А что касается ультралиберальных активистов, для которых Россия – это просто чёрная дыра в мировой истории, таких, как небезызвестный Андре Глюксман *(предложено ввести единицу измерения русофобии - 1 глюк) или Бернар Леви (это уже гротеск маргинальный, вроде нашей незабвенной Валерии Ильиничны), то они просто исходят паранойей. Требуют, собирают подписи, чтобы «Мистрали» подарили Украине...

– Что намерен предпринять ваш Институт в Париже этой осенью?

– В первой декаде октября у нас должно пройти мероприятие в стенах парламента – по антироссийским санкциям, что такое эти санкции, насколько они продуктивны, что они значат для Европы и что для России. Мне, кстати, надо найти выступающего известного экономиста из России, который сам не под санкциями, чтобы мог приехать туда. Ни Пушков, ни Глазьев не могут приехать...

Кстати, мы там ведём себя как очень независимая организация. На наших круглых столах наши же докладчики могут и поспорить. Вот известного политолога и публициста, автора «Столетия» Сергея Михеева мы приглашали, он там довольно критически выступал по нашей национальной политике, безо всяких обиняков, что привело в восторг европейских консерваторов, которые за такое же выступают у себя. Некая общая мировоззренческая рама определена, но участники могут спорить и критиковать.

– Мероприятие в парламенте Франции будет главным?

– Да. Также в Праге, в парламенте Чехии, состоится конференция, которую организовывает один из депутатов, бывший мэр Карловых Вар, который, конечно, за Россию, за русских жителей Карловых Вар, против украинского фашизма. Будет и круглый стол, тема – истоки украинского кризиса. Участие в этой конференции для работы Института демократии и сотрудничества, конечно, очень важно. И, наконец, в конце ноября – очередная масштабная конференция вместе с немецким журналом “Compact”, которая дважды собирала уже от 500 до 800 человек.

С экс-президентом Чехии Вацлавом Клаусом мы должны открыть новый журнал, консервативный, на английском и чешском языках. Директор исследовательских программ Института демократии и сотрудничества, английский философ и историк Джон Локленд стал заместителем главного редактора, я член редколлегии.

– Где будет распространяться журнал?

– В Европе. Это ежеквартальное издание – нечто среднее между «Foreign Affairs», который совсем академический, без картинок, и иллюстрированным, но не глянцевым журналом.

– Из французских известных персон кто-то выразил готовность участвовать в парижском мероприятии?

– Два сенатора, представители многих организаций, в прошлый раз участвовали даже из ЕС-овских структур. Как-то один серьезный человек, который присутствовал при энергетических переговорах с Россией в ЕС, сказал: «Вот я сижу и думаю: неужели наши совсем с ума сошли?! (так и выразился сотрудник структур ЕС!). Приезжают на переговоры по сугубо важным экономическим темам и заявляют: «Нет, о делах сейчас говорить не будем, вот у вас Ходорковский в тюрьме сидит...» А мы же зависим от русского газа! Да повернётся Москва, плюнет, Китаю всё поставит через 5-10 лет и всё. И с чем мы останемся? Превратимся в задворки США?».

Так что за последние годы подвижки в европейском общественном сознании очевидны.

Беседовал
Алексей Тимофеев
15 сентября 2014 г.
http://www.stoletie.ru/



Лебедев Сергей 19 сен 14, 20:59
+92 32
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Темы с 1 по 10 | всего: 94
Запомнить

Последние комментарии

Леонид Губанов
Сергей Дмитриев
Гарий Щерба
Пора давно уж надо братьса ПУТИНУ за Татарстан......!!!!!!!!
Гарий Щерба Раис Сулейманов: влияние Турции в Татарстане
Андрей Борсаков
andre
виталий полиэктов
Виктор ! Куда уж циничнее ! Все может изменится !
виталий полиэктов Иран: стратегия «экономики сопротивления»
Виктор Онегин
виталий полиэктов
Эдуард Филиппов
Игорь Костоглод