Лебедев Сергей предлагает Вам запомнить сайт «Российские тенденции»
Вы хотите запомнить сайт «Российские тенденции»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Поиск по блогу

Основная статья: Иран

Иран: стратегия «экономики сопротивления»

Международные санкции в отношении Ирана сняты. Как считает президент Хасан Роухани, Иран открывает новую главу в отношениях с миром. Приняв Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), который обеспечит исключительно мирный характер ядерной программы Ирана, Тегеран вновь стал полноправным участником международной жизни, сохранив за собой право на мирный атом. Президент Роухани назвал ядерную сделку «золотой страницей» в истории Ирана. Вместе с тем эйфории от отмены санкций в Тегеране незаметно.



Духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи выразил удовлетворение в связи со снятием с ИРИ «несправедливых санкций», но потребовал «проявлять осторожность». У верховного руководителя ИРИ остаются сомнения в том, что «противоположная сторона будет выполнять свои обязательства в полном объеме». Действительно, ядерное досье Ирана вроде бы закрывается, но Вашингтон сразу же объявил о введении новых санкций против исламской республики. На этот раз претензии перенесены с ядерной тематики на ракетные программы Ирана.

Аятолла Хаменеи в своем письме президенту Роухани пишет, что отмена санкций сама по себе не улучшает экономическое положение Ирана, за ядерную сделку он заплатил «дорогую цену, общественное мнение иранцев не должно воспринимать отмену санкций как "одолжение"». Хаменеи считает, что Ирану и после отмены санкций придётся жить в условиях «экономики сопротивления». Он предупреждает о возможном предательстве, в частности со стороны США, призывает к «сопротивлению и стойкости». Санкции для Ирана стали «великим уроком», который, как подчеркивает глава Ирана, будет учитываться в будущем.

Напомним, что антииранские санкции – многослойный пирог. В отношении Ирана действуют санкции ООН и санкции, наложенные в одностороннем порядке Соединёнными Штатами и Евросоюзом. Санкции ООН в основном касаются запретов на поставки в Иран современных видов вооружений, в том числе ракетных технологий. Кроме того, Совет Безопасности ООН ввел визовые ограничения и заморозил активы некоторых высокопоставленных чиновников и военных. В отличие от точечных санкций ООН, ограничения, наложенные на Иран со стороны США и ЕС, гораздо шире.

Экономические санкции США и ЕС были нацелены на основные статьи экспорта Ирана - нефть и газ. Параллельно Центральный банк Ирана был отключен от международной платёжной системы SWIFT, а иранский бизнес лишен возможности участия в крупномасштабных долларовых международных сделках. Последние три года во внешней торговле деловые круги Ирана вынуждены были полагаться на ненадежные, зачастую сторонние финансовые учреждения, прибегать к услугам посредников, чтобы осуществлять крупные торговые сделки. Финансовая изоляция и запрет на сотрудничество с Ираном в нефтегазовом секторе экономики привели к выводу из страны иностранных инвестиций. Достигнутые ранее соглашения с иностранными компаниями фактически оказались разорванными. Антииранские санкции считаются самыми жесткими в истории из тех, которые вводились Соединёнными Штатами и их союзниками.

Суть «экономики сопротивления» - выработка оптимальной реакции государства на дискриминационные меры с целью минимизировать ущерб, наносимый отечественной экономике. Острием американских санкций стала блокада нефтяной промышленности, финансовых и денежных институтов ИРИ. И нужно признать, что «превратить ограничения в новые возможности» Ирану в достаточной степени не удалось. Санкции повредили экономике Ирана, хотя не могли её развалить. По объёму ВВП среди стран Среднего и Ближнего Востока Иран остается на 2-м, а в Азии – на 7-м месте.

Больше того: за годы санкций иранцы много сумели сделать на перспективу. И прежде всего снизить зависимость страны от экспорта сырой нефти. Так, Иран нарастил собственное производство бензина в условиях западного эмбарго на его поставки в страну. В конце 2014 года иранские заводы перерабатывали 1,85 млн. баррелей нефти в день, увеличив производство бензина до 61 млн. литров в день. В стране реализуется 67 нефтехимических проектов, в том числе ведется строительство НПЗ «Звезда Персидского залива» мощностью 36 млн. литров бензина в день, завершение которого позволит Ирану не только полностью себя обеспечить бензином, но и экспортировать его. В бюджете ИРИ на следующий год доля доходов от экспорта сырой нефти составляет не более 25 %. А теперь сравним: до введения нефтяного эмбарго в 2012 году иранский бюджет получал от продажи сырой нефти почти 80% доходной части.

Санкции дали мощный импульс развитию в Иране промышленной инфраструктуры, что позволило расширить самостоятельное производство продукции с высокой добавленной стоимостью. В 1997 году Иран производил продуктов нефтехимии на 1 млрд. долл., а в настоящее время производит уже на 25 млрд. долл. и занимает 1-е место среди стран Ближнего и Среднего Востока по объемам производства нефтехимической продукции. Перед отраслью поставлена задача - довести объем производства продукции нефтехимии до 80 млрд. долл. в год. Для этого потребуется от 70 до 80 млрд. долл. дополнительных капиталовложений.

Снятие санкций не означает, что Иран готов вернуться к экономическим отношениям с европейскими союзниками США в полном объеме. Компаниям из Европы придется сделать многое, чтобы вернуть доверие иранцев и возобновить деловой диалог. По крайней мере, крупных поставок иранской нефти в Европу в ближайшее время не планируется. Европейским импортерам вначале нужно добиться новых контрактов, а иранской стороне – восстановить уровень добычи нефти. На это потребуются и деньги, и время. Сейчас Иран занят поиском иностранных инвестиций в свою экономику. Как говорит президент ИРИ Роухани, правительство будет сосредоточено на привлечении инвестиций из-за рубежа, увеличении экспорта ненефтяной продукции и оптимальном использовании валютных резервов, замороженных из-за санкций.

Подтверждений тому, что Европа готова инвестировать в иранскую экономику, пока нет. Заметна другая тенденция. Тегеран из соображений безопасности, похоже, решил предоставить преференции более надежным зарубежным партнерам. С Россией у Ирана определены 35 первоочередных проектов в отраслях энергетики, строительства, возведения морских терминалов, прокладки железных дорог и др. Помимо государственного кредита в 5 млрд. долларов, российский ВЭБ и Центральный банк Ирана готовят соглашение о предоставлении Ирану кредита в размере 2 млрд. евро. Иран дал добро на развитие консорциумом индийских компаний газового месторождения Farzad-B в Персидском заливе. Индия готова инвестировать в Иран более 15 млрд. долларов, в том числе на строительство иранского порта Чахбахар в Оманском заливе.

Николай Бобкин
20 января 2016 г.
http://www.fondsk.ru



Лебедев Сергей 17 фев 16, 21:39
+1 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Россия и мир: внешнеполитический аршин 2015 года

Если измерить происходившее в 2015 году «внешнеполитическим аршином» (выражение Сергея Лаврова), то видно, что ушедший год был не просто насыщен, но перенасыщен событиями, которые в ряде случаев представляются эпохальными, формирующими новую реальность. В этой новой, очень сложной международной реальности России, как сейчас уже очевидно, принадлежит особая роль. Сегодня без нее невозможно решение ни одной серьезной геополитической проблемы.

Пономарева Елена Георгиевна
Фото: http://mirnas.ru



* * *


В 2015 году цепная реакция распространения терроризма охватила не только Ближний Восток. На руках «воинов джихада» кровь российских туристов, жителей Парижа, калифорнийского Сан-Бернардино. Метастазы террора расползлись по всей планете. Только за один минувший год в мире появилось около 30 эксклавов, в том числе на Кавказе и Центральной Азии, где заявляют о готовности встать под чёрные знамена ДАИШ («Исламского государства», ИГ). Более 15 тысяч исламистов из различных экстремистских группировок уже присягнули на верность новоявленному «халифату» в Ливии и Египте, Тунисе и Алжире, Марокко и Иордании, Турции и Йемене, в Афганистане, Пакистане, Узбекистане, Нигерии, Мали, Нигере, Чаде. Только в Сирии и Ираке на стороне ДАИШ воюют выходцы из почти 100 стран мира. И что бросается в глаза: в первую тройку языков «межнационального общения» в этом террористическом интернационале наряду с арабским и английским языками входит русский язык, на котором говорят боевики, прибывшие из стран постсоветского пространства.

Выступая 28 сентября 2015 г. на 70-й юбилейной сессии ООН в Нью-Йорке, президент РФ В.В. Путин поставил перед мировым сообществом вопрос о необходимости решительного противодействия терроризму. Российский лидер в очередной раз призвал все страны руководствоваться «общими интересами на основе международного права», объединить международные усилия для решения новых проблем, создать широкую, «наподобие антигитлеровской», коалицию против террористов.

Однако инициатива В.Путина не получила широкой поддержки на Западе. Там продолжили выставлять законного главу Сирийского государства большим злом по сравнению с террористами. В этой ситуации Россия отреагировала на официальное обращение властей Сирии, и 30 октября 2015 г. Совет Федерации РФ единогласно одобрил использование российских вооруженных сил за рубежом. Россия дала бой врагу на дальних подступах.

Удары Воздушно-космических сил РФ по террористам в Сирии спутали карты тех политиков на Западе, которые хотят считать свою позицию позицией всего мирового сообщества. 15-16 ноября 2015 г. в ходе встречи G20 в Анталии, особенно на фоне терактов в Париже, произошедших 13 ноября, призывы России к созданию широкомасштабной антитеррористической коалиции прозвучали особенно весомо, и всё равно стена непонимания, воздвигнутая Западом, так и не была разрушена.

Оценивая вступление России в борьбу с террористическим монстром, следует помнить, что спровоцированная арабскими монархиями и западными демократиями и длящаяся уже почти пять лет «гибридная война» в Сирии, захват «Исламским государством» значительных частей территории Ирака и Сирии привели к формированию разветвленной и гибкой структуры, имеющей влиятельных покровителей в мире политики и финансов. Уничтожить эту квазигосударственную структуру одними ракетными ударами невозможно. Её живучесть определена существованием мира наживы и международного криминала.

Специфические трудности на пути борьбы с терроризмом создаёт то, что концепции «глобального доминирования» и «глобального лидерства» остаются определяющими во внешней политике США. А лидировать и доминировать гораздо проще в ослабленном, фрагментированном и разоренном мире, в мире, состоящем из больших хаотизированных пространств («серых зон»). Такому миру, по логике «хозяев истории» (Б. Дизраели), категорически противопоказаны сильные национальные государства, государственный суверенитет, международное право равных – те именно основы международной жизни, которые последовательно отстаивает Россия.

С этой токи зрения Россия не только сражается против глобальной террористической угрозы, но и противостоит разрушительным процессам, грозящим в корне изменить политическую карту Большого Ближнего Востока, уничтожив арабское национальное государство как таковое, после чего иракцы, ливийцы, сирийцы и жители многих других стран рискуют стать таким же достоянием истории, как шумеры или вавилоняне.

Совместные действия российских Воздушно-космических сил и сирийской армии при поддержке со стороны Ирана способны приостановить процесс дестабилизации Ближнего Востока. Однако не будем тешить себя иллюзиями: на месте уничтоженного «Исламского государства» очень быстро могут появиться многочисленные преемники этих террористов. После вторжения войск США и НАТО в Ирак, после разрушения Ливии и распространения вируса «арабской весны» Ближний Восток превратился в лабораторию, взращивающую террористические структуры.

Это главный итог деятельности американцев на Ближнем Востоке. США выпустили джинна из бутылки, и теперь этот джинн претендует на бессмертие, он будет возрождаться вновь и вновь. В любом случае свое территориальное пространство Россия защитит. Что касается остального мира, будем надеяться, что у западных партнеров России разум возьмет верх над духом авантюризма. Победить монстра террора можно, лишь объединив усилия всех здоровых сил мирового сообщества, создав единый фронт антитеррористических сил.

В XVIII веке родоначальник консерватизма Эдмунд Бёрк написал, что «для торжества зла необходимо только одно условие - чтобы хорошие люди сидели сложа руки». И так же в ХХ веке: чтобы террористическое зло восторжествовало, достаточно просто продолжать бездействовать. Однако этого уже никогда не будет. Россия начала действовать. Именно с ней многие политики и всё более широкие общественные круги связывают надежду на мир и безопасность в нашем сложном мире.

* * *


На фоне борьбы с ИГ беспрецедентным по агрессивности явилась атака страны-члена НАТО против российского бомбардировщика. Действия Турции следует рассматривать как серьезную провокацию, имеющую долгосрочные последствия. Косвенным подтверждением этого служит прогнозный доклад на 2016 год американской разведывательно-аналитической компании Stratfor, в котором не без удовлетворения отмечается произошедшее в 2015 году резкое ухудшение отношений между Россией и Турцией. Авторы доклада высказывают мнение, что в 2016 году возможны новые столкновения двух наших стран.

Турецкий «нож в спину» закономерно вызвал ответные и достаточно жёсткие действия со стороны России. Однако сложившаяся ситуация – не повод перечеркивать многолетнее и многотрудное выстраивание отношений с Турецкой Республикой. Важно, учитывая просчеты недавнего прошлого, впредь трезво относиться к любому партнеру, не питать иллюзий на его счёт и не ограничиваться контактами на официальном уровне, но активнее работать с широкими кругами общественности. Президент В. Путин в ходе своей большой пресс-конференции отметил: «На межгосударственном уровне я не вижу перспектив наладить отношения с турецким руководством, а на гуманитарном – конечно».

Несмотря на то, что роль, сыгранная Турцией, стала дополнительным препятствием к созданию широкой коалиции по борьбе с ИГ, есть и положительные моменты. В частности, участники международных переговоров по сирийскому урегулированию договорились провести в конце января 2016 года переговоры между представителями официального Дамаска и оппозиции, согласовав список террористических организаций, которые не могут быть допущены к участию в политическом процессе. И это обнадеживающий факт.

* * *


На фоне сирийского кризиса «иранский вопрос», казалось бы, ушел в тень. Однако это, как и всё в большой политике, взаимосвязано. Мировая политика подобна сложнейшему гобелену: потянешь за одну ниточку, а узор изменится на всём ковре. 14 июля 2015 г. в Вене после 18 дней напряженных дискуссий «шестерке» международных посредников (Великобритания, Россия, США, Китай, Франция и Германия) и Ирану удалось выработать исторический (без преувеличения!) Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД). Этот документ, гарантирующий мирный характер ядерной программы Тегерана в обмен на снятие экономических санкций, стороны обсуждали полтора года. В более широком смысле «иранскому вопросу» более 12 лет.

СВПД - неоднозначный и трудный документ. Он накладывает на Иран ряд обязательств сроком действия от 8 до 15 лет: ограничивает исследования в области обогащения урана, сокращает число центрифуг на объекте «Натанз» с 19 000 до 5060 (с 18 октября 2015 г. Иран сворачивал по 162 центрифуги в день), определяет предел запасов обогащенного не более чем до 3,67% урана на уровне «менее 300 кг» (имелось 10 тысяч кг), перепрофилирует объект «Фордо», разрешает строительство реактора на тяжелой воде в Араке только под присмотром международного сообщества. Кроме того, Тегеран согласился соблюдать дополнительный протокол к соглашению о безопасности (создает возможности для тщательных проверок со стороны МАГАТЭ) и проводить консультации с МАГАТЭ до начала строительства атомного объекта.

20 июля 2015 г. СВПД был одобрен Советом Безопасности ООН. 18 октября, когда администрация США подготовила нормативную базу для приостановки своих санкций, а Брюссель – для снятия санкций ЕС, стало днём начала действия соглашения. Иранский Меджлис тоже поддержал документ. 15 декабря 2015 г. МАГАТЭ закрыло процесс выяснения иранского прошлого, длившийся 12 лет. Достижение этого результата было бы невозможно без активных дипломатических и политических усилий России. Более того, Иран заявил, что доставит подлежащий ликвидации обогащенный уран в Россию. В свете этих событий спровоцированное Саудовской Аравией обострение ситуации вокруг Ирана в январе 2016 года трудно расценить иначе, как попытку определённых региональных и внерегиональных сил не допустить полного и окончательного закрытия «иранского досье».

* * *


Измеряя всё, что происходило в 2015 году «внешнеполитическим аршином», нельзя обойти вниманием и украинский кризис. При всех проблемах реализации минских соглашений, подписанных 12 февраля 2015 года (из 13 пунктов худо-бедно выполняются только четыре), этот документ можно отнести к серьезным достижениям года. Остановлена полномасштабная война, а вот «русскую весну» заморозить не удалось. Донецкая и Луганская республики продолжают жить и отстаивать свою правду.

* * *


Отношения с главным контрагентом России на мировой арене – Соединёнными Штатами – можно оценить как «стабилизацию конфронтации» (Д. Тренин). Принятая в феврале 2015 г. Стратегия национальной безопасности США задаёт агрессивный и конфронтационный тон в отношениях с Россией. В документе говорится «о готовности и решимости сдержать, а при необходимости и разгромить возможных противников», о стремлении «лидировать с позиции силы». А ещё о том, что США «мобилизовали и возглавили международные усилия по наказанию России и противодействию ее агрессии». И это не риторика, но руководство к действию. Проблема в том, что комплекс «американской исключительности» задаёт высокий уровень напряженности в отношениях между нашими странами, что в свою очередь затрудняет решение важнейших международных проблем. Вместе с тем даже на фоне этой напряженности там, где интересы совпадают, отношения развиваются. Так, частично они совпадают в отношении иранской ядерной программы, частично – в отношении Сирии, частично – в отношении ИГ. Будем надеяться, что четвертое правило дипломатии Ганса Моргентау (страны должны быть готовы к компромиссу по всем вопросам, которые не являются для них жизненно важными) будет полнее работать и в отношениях США - Россия.

Очень важно, что 2015 год доказал невозможность международной изоляция России. Да, экономическое, финансовое, политическое давление на РФ будет продолжаться и в новом году, но европейцы все больше начинают сознавать, что, согласившись с санкциями против России, на которых настоял Вашингтон, они оказались между «молотом» американского «лидерства» и «наковальней» интересов европейского бизнеса, которому санкции в убыток. И несмотря на то, что санкции в ближайшей перспективе сохранятся, европейский капитал будет искать пути развития отношений с Россией. В то же время санкции – это и определенный шанс возрождения российской экономики, необходимого изменения баланса между сырьевым и несырьевым секторами. В 2014-2015 годах произошло резкое повышение геополитического статуса России. Это событие мировой значимости, но дальнейшее упрочение позиций России, благотворно отражающееся на международной обстановке, будет в значительной степени зависеть от состояния экономических и социальных тылов Российского государства. Как писал Айзек Азимов («Академия. Первая трилогия»), «прежде чем мы столкнемся с внешней угрозой… нам нужно у себя дома навести порядок».

* * *


Вспоминая анекдот, с которого В.В. Путин начал свою большую пресс-конференцию 17 декабря 2015 г., можно сказать, что мир и вместе с ним Россия вступили в чёрную полосу своего развития. Однако в какие бы трудные и тревожные времена мы ни жили, смотреть в будущее нужно не только с тревогой (бойтесь собственного страха, говорили мудрые), но и с надеждой. Тем более что оснований для надежд больше. И главное из них – Россия хранит в своей культуре, в своих людях, в доступном её влиянию мире бесценное качество человечности. Хранит вопреки всему. И не надо думать, что бесчеловечность в человеческом обличье сможет одолеть то, что делает русских людей людьми. Надо лишь уметь различать истинное и ложное, существенное и второстепенное, непреходящее и сиюминутное. На этом всегда стояла Россия. На том стоит и сейчас.

Пономарева Елена Георгиевна – российский политолог, историк, публицист. Президент Международного Института Развития Научного Сотрудничества. Доктор политических наук, профессор МГИМО (У) МИД России.

Елена Пономарева
12 января 2016 г.
http://mirnas.ru



Лебедев Сергей 24 янв 16, 14:22
+2 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Конфликт в Сирии: стагнация миротворчества и экспансия исламистов

Вооруженный сирийский конфликт, продолжающийся уже пятый год, не имеет тенденции к затуханию. Напротив, он приобрел новые параметры и компоненты, опасные для всего региона Ближнего Востока и для остального мира. Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами и суннитами. Подъем и поддержка джихадизма привели к появлению радикального «Исламского государства» и его выходу за пределы арабского мира. Начался массовый исход беженцев в Европу. Углубилась фактическая дезинтеграция Сирии на районы, подконтрольные разным силам.


Фото: © Andrey Smirnov - AFP
http://galleryhip.com



Противостояние властей и оппозиции в Сирии зашло в тупик еще к лету 2013 г. Примененияе химического оружия против гражданского населения в пригороде Дамаска привело к усилению международного давления на режим Б. Асада, обвиненный США в использовании боевых отравляющих веществ. Вероятность прямого вооруженного вмешательства Запада была высока как никогда. Необходимость урегулирования кризиса впервые за время конфликта привела к пусть и ограниченному, но действительно эффективному взаимодействию между Россией и США.

Вслед за этим были предприняты попытки развить успех и добиться политического урегулирования сирийского конфликта на второй международной конференции в Женеве в январе‒феврале 2014 г. Однако взгляды властей Сирии и оппозиции, а также позиции их зарубежных спонсоров оказались несовместимы.

Тем не менее Запад не спешит оказывать военную помощь оппозиции, которая требует поставок оружия. Дело в том, что в 2013‒2015 гг. со всей остротой проявились негативные последствия сирийского конфликта, о возможности которых эксперты предупреждали с самого начала. Радикальные исламистские группировки, в первую очередь «Джабхат ан-Нусра» и «Исламское государство», стали самыми активными участниками боевых действий. Они бросили вызов не только сирийскому режиму, но и противникам Б. Асада, оттеснив оппозицию.

Провозглашение в конце июня 2014 г. «халифата» на части территорий Ирака и Сирии под эгидой террористической организации «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), переименованной просто в «Исламское государство» (ИГ), стало новой вехой в развитии конфликта. Он приобрел четкое этноконфессиональное измерение: Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами (сирийские власти, опирающиеся на религиозное меньшинство алавитов, ливанская «Хизболла» и Иран) и суннитами (ИГ и другие группировки джихадистов, получающие помощь со всех концов исламского мира, а также монархии Персидского залива, опасающиеся и шиитов, и радикалов из ИГ).

При этом боевые формирования ИГ не только конфликтуют с Сирийской свободной армией (ССА) и курдской автономией Рожава на севере Сирии, но и борются за влияние с «Джабхат ан-Нусра» и «Исламским фронтом». Две последние группировки также находятся в напряженных отношениях с ССА, имеющей узконациональные, а не глобальные джихадистские цели. Междоусобная борьба противников сирийского правительства привела к гибели тысяч боевиков. Это помогает президенту Башару Асаду, который уже пятый год демонстрирует чудеса выживания в условиях гражданской войны и сильного внешнего давления, возможность сохранять контроль над значительной частью территории страны.

Усиление исламистского фактора не ограничивается сирийско-иракским регионом. Оно проявилось в переходе на сторону ИГ радикальных исламистских организаций от Нигерии до Афганистана, терактах во Франции 7 января и 26 июня 2015 г., притоке добровольцев со всего мира в «халифат», казнях пленных иностранцев, массовых убийствах курдов-езидов, христиан и просто политических оппонентов.

Глобальные последствия появления «Исламского государства» и выход ИГ за пределы арабского мира привели к сдвигам в отношении к сирийскому конфликту со стороны внешних игроков. Во-первых, в сентябре 2014 г. начались бомбардировки позиций ИГ на территории Сирии авиацией антитеррористической коалиции во главе с США. Но из-за своей ограниченности и отсутствия взаимодействия с сирийской армией они не изменили хода войны. Во-вторых, в 2014‒2015 гг. активизировались усилия ООН, ряда международных игроков, в том числе России, сирийского руководства и части оппозиции по согласованию базовых принципов возобновления межсирийских переговоров о всеобъемлющем урегулировании. И хотя шаги в этом направлении также не принесли ощутимых практических результатов, они свидетельствовали об усталости сторон от затяжного и бесперспективного конфликта.

Подготовка и провал второй конференции в Женеве


Резолюция СБ ООН №2118 «О постановке под международный контроль и ликвидации сирийской программы химического оружия» [1] позволила урегулировать кризис, возникший после применения химического оружия 21 августа 2013 г. в пригороде Дамаска аль-Гута, и снять угрозу применения Западом военной силы против Сирии. В ней содержался призыв провести вторую международную конференцию в Женеве (первая состоялась в июне 2012 г., без осязаемых результатов). Этот подход был назван «единственным способом урегулирования текущего кризиса», предполагающим формирование переходного правительства из представителей нынешних властей и оппозиции для достижения стабильности и примирения [2].

Предполагалось, что Женева II пройдет в середине ноября 2013 г., но срок сдвигался все дальше, а вероятность успеха стремительно уменьшалась из-за сложностей с определением состава участников. Наиболее продуктивным было бы присутствие представителей максимально большего числа группировок, составляющих сирийскую оппозицию, за исключением связанных с «Аль-Каидой» джихадистов. Необходимо было привлечь к переговорам Саудовскую Аравию и Иран, не участвовавших в Женеве I, но имеющих влияние на стороны конфликта. Созыву конференции мешали и попытки оппозиции выдвинуть предварительные условия, что не было оговорено в резолюции №2118.

Официальный Дамаск незамедлительно дал согласие на участие. От противоположной стороны в идеале должны были участвовать не только внешняя оппозиция ‒ Национальная коалиция сирийских революционных и оппозиционных сил (НКСРОС), но и внутренняя, то есть Национальный координационный комитет (НКК) и представители Высшего курдского совета. Однако Вашингтон делал ставку на внешнюю оппозицию. Первоначально ее лидер Ахмад Джарба поддержал возобновление женевского процесса. Затем в рядах радикальной оппозиции произошел раскол. Глава Сирийского национального совета (СНС) Джордж Сабра заявил, что его организация, имеющая 22 места из 114 в НКСРОС, будет бойкотировать конференцию. Позднее против участия Национальной коалиции выступили исламистские группировки «Лива ат-Таухид», «Ахрар аш-Шам», «Джейш аль-Ислам», «Сахаба» и др.

Некоторое время спустя НКСРОС в целом присоединилась к сторонникам бойкота. На конференции «Друзей Сирии» [3] в Лондоне 22 октября Национальная коалиция предупредила, что она откажется от участия в Женевской конференции, если там не будет обсуждаться отставка Б. Асада, а также заявила о неприемлемости привлечения Ирана к переговорам. В коммюнике, подписанном всеми участниками встречи, говорилось, что Б. Асаду и его соратникам, запятнавшим себя кровью, не найдется места в политической системе Сирии [4]. Эта позиция нашла особую поддержку у Катара и Саудовской Аравии, традиционно занимавших антиасадовскую позицию, а также у Франции, президент которой Франсуа Олланд за счет своей критики в адрес официального Дамаска и призывов к наземной военной интервенции Запада хотел поднять свой низкий рейтинг внутри страны.

В отношениях между Саудовской Аравией и США наблюдалось охлаждение, причины которого были связаны не только с Сирией. Саудовская Аравия, ко всему прочему была недовольна достижением США взаимопонимания с Ираном по ядерной программе, и демонстративно отказалась занять престижное кресло непостоянного члена СБ ООН. Недовольство Эр-Рияда вызвало прохладное отношение Вашингтона к свержению египетскими военными в июле 2013 г. представителя «Братьев-мусульман», президента Мухаммада Мурси, с которым американцы старательно выстраивали отношения, но который числился в списке недругов саудовского королевства. Урегулирование спора между Западом и Ираном по ядерной программе также не вызвало энтузиазма в Саудовской Аравии, поскольку привело к ослаблению санкций против Тегерана и фактически означало его признание как регионального центра силы.

С осени 2013 г. страны Персидского залива стали все менее оглядываться на США в своей политике поддержки сирийской вооруженной оппозиции. Обозначилось размежевание в лагере государств ‒ противников Б. Асада на тех, кто проявляет осторожность и, наученный горьким ливийским опытом, думает о последствиях, и тех, кто готов любой ценой добиваться свержения проиранского режима в Дамаске.

Но вмешательство аравийских монархий в войну в Сирии не позволило им сделать сирийскую оппозицию управляемой. Значительную часть материальной помощи противникам Б. Асада оказывали частные лица. Вышедшие из ССА исламистские группировки в ноябре 2013 г. образовали «Исламский фронт», ставший крупнейшей оппозиционной военной силой. Фронт заявил о продолжении бескомпромиссной борьбы с Б. Асадом с целью создания в Сирии шариатского государства [5]. Серьезно укрепились позиции организации ИГИЛ, которая продолжила борьбу с «Джабхат ан-Нусрой» за первенство в лагере радикальных джихадистов к неудовольствию лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири.

Таким образом, инициатива проведения второй Женевской конференции, выдвинутая ради мирного урегулирования сирийского конфликта, парадоксальным образом способствовала его эскалации за счет размежевания в лагере сирийской оппозиции, перехода части ее группировок на сторону джихадистов и усиления поддержки аравийскими монархиями сирийских радикалов.

Подготовка к Женеве II сопровождалась некоторыми изменениями в руководящих структурах оппозиции и сирийского режима. В конце октября 2013 г. в отставку неожиданно был отправлен один из лидеров внутренней оппозиции Кадри Джамиль, который с июня 2012 г. занимал пост премьер-министра. Его увольнение, причины которого остались не до конца ясны, возможно, было связано с несанкционированными контактами К. Джамиля с Госдепартаментом США, вызвавшими у сирийских властей подозрение, что оппозиционер пытается предложить себя Западу в качестве будущей альтернативы Б. Асаду [6]. В таком случае это был четкий сигнал со стороны Дамаска: о чем бы ни говорилось на Женевской конференции, нынешняя элита не собирается отпускать бразды правления. На внутрисирийской ситуации отставка К. Джамиля серьезно не сказалась, так как в условиях вооруженного конфликта его возможности проводить реформы были ограничены и реальная власть сосредотачивалась в руках ближнего круга Б. Асада.

Попытку укрепить свои позиции на сирийской территории ‒ с целью потеснить внутреннюю оппозицию и джихадистов ‒ предприняла НКСРОС. В середине ноября 2013 г. она сформировала временное правительство для управления территориями, подконтрольными ССА. Его главой стал Ахмад Тома.

Интересным и качественно новым явлением стало движение за автономию сирийских курдов, компактно проживающих в трех районах на северо-востоке страны. Их партия Демократический союз, тесно связанная с властями Иракского Курдистана, и поддержавшие ее местные христиане, арабы и чеченцы заявили о намерении создать свою переходную администрацию, которая будет действовать до урегулирования сирийского конфликта. В результате был создан Главный совет, в подчинении которого находились советы трех курдских кантонов – города аль-Джазира (мухафаза Хасеке), города Кобани и Африн (мухафаза Алеппо).

Курдское движение в Сирии является неоднородным. Другая влиятельная организация ‒ Курдский национальный совет (КНС) ‒ заняла жесткую антиасадовскую позицию, осудила планы Демократического союза и его нейтралитет в войне и осенью 2013 г. вошла в состав НКСРОС, надеясь принять участие в Женевской конференции. НКСРОС также не поддержала намерение курдов создать свою автономию [7].

Успехи радикальных исламистов в Сирии, ослабление ССА, раздробленность оппозиционных сил и нейтралитет большинства курдов подталкивали Запад к переосмыслению конфликта. Все большую озабоченность в Европе вызывало участие в сирийском конфликте на стороне джихадистов почти двух тысяч выходцев из европейских государств. Представители спецслужб Франции, Германии, Испании и Великобритании даже посетили Дамаск, где обсудили вопрос о сотрудничестве с сирийскими силовыми структурами. На очередной конференции «Друзей Сирии» 14 декабря 2013 г. спонсоры оппозиции пришли к выводу, что если Б. Асад уйдет в данный момент, НКСРОС не сможет взять власть в свои руки, в стране начнется хаос и она окажется в руках джихадистов. В кулуарах признавалось, что жестокие акты насилия, учиненные боевиками-исламистами, привели к росту поддержки Б. Асада, который воспринимается населением как единственная сила, которая реально противостоит боевикам. Оппозиции дали понять, что ради стабильности алавиты должны сохранить значимые посты в будущем переходном правительстве. Смягчение позиции Запада в отношении сирийских властей усугубило раскол в Группе «Друзей Сирии». Представитель Саудовской Аравии даже заявил, что его страна «без чьей-либо помощи» решит сирийскую проблему.

Первый раунд Женевской конференции II прошел 22 – 31 января 2014 г., второй 10 – 15 февраля. По сравнению с Женевой I (девять стран-участниц) форум выглядел более представительно. Были приглашены около 30 государств, включая страны БРИКС. Незадолго до открытия конференции НКСРОС, не желая портить отношения с Западом, все же согласилась в ней участвовать. Национальная коалиция была слишком слаба, чтобы позволить себе бойкотировать переговоры, на которых могли бы быть приняты невыгодные для нее решения. Но по сути НКСРОС отправилась туда для того, чтобы сорвать конференцию, заявить о невозможности компромисса с Б. Асадом и затем требовать от Запада помощи в борьбе с ним. Бойкотировавшая предыдущие переговоры Саудовская Аравия также присутствовала. Незадолго до открытия Женевы II генсек ООН Пан Ги Мун предложил принять в ней участие Ирану, однако категорически против выступила НКСРОС, пригрозившая бойкотом. Запад допускал участие Ирана, но требовал, чтобы Тегеран подписал коммюнике первой Женевской конференции. Иран отказался это делать, сочтя условие унизительным, и Женева II осталась без одного из ключевых игроков в сирийском конфликте.

С одной стороны, ставшая более осторожной позиция Запада, понимание, что конфликт зашел в тупик и не имеет силового решения, позволяли надеяться на успех Женевы II. С другой стороны, разногласия между властями и разнородной оппозицией и противодействие стран Залива делали шансы на прорыв минимальными. Дамаск и НКСРОС по-разному видели приоритеты в процессе мирного урегулирования. Если сирийские власти на первое место ставили прекращение боевых действий между оппозицией и правительственными силами и совместную борьбу против джихадистов, то Национальная коалиция требовала ухода Б. Асада и формирования переходной власти. Организовать переговоры в каком-то ином формате, например, в рамках нескольких рабочих групп (по борьбе с терроризмом, гуманитарной ситуации, формированию переходного органа власти и т.п.), как это предлагала Россия, дипломатам не удалось. Единственным результатом Женевы II стало соглашение об эвакуации гражданского населения из охваченного боями Хомса и отправке туда гуманитарной помощи.

В итоге миротворческие усилия международного сообщества ограничились принятием СБ ООН 22 февраля 2014 г. резолюции №2139 (так и не выполненной сторонами конфликта), призывающей предоставить гражданскому населению доступ к гуманитарной помощи.

Победа Асада на президентских выборах


Провал Женевы II подтолкнул участников противостояния к продолжению односторонних действий. Вашингтон вновь ужесточил антиасадовскую линию. Хотя США не готовы вступить в еще одну войну на Ближнем Востоке и опасаются начать поставки крупных партий оружия ненадежной оппозиции, Б. Обама и другие западные лидеры в феврале 2014 г. сняли возражения по поводу предложений Саудовской Аравии и других стран Персидского залива о передаче ССА современного оружия [8]. Однако это смогло лишь замедлить отступление оппозиции, а не вернуть ей наступательный потенциал.

Пользуясь относительно благоприятной обстановкой, руководство Сирии в марте 2014 г. объявило о проведении очередных президентских выборов. Дата голосования была назначена на 3 июня. Вооруженный конфликт, неподконтрольность властям значительной части страны, невозможность обеспечить прозрачность выборов, а также отсутствие кандидатов от внешней оппозиции ставили под сомнение уместность голосования. В то же время после истечения 17 июля президентских полномочий Б. Асада (избирался в 2000 г., был переизбран в 2007 г.) Сирия формально осталась бы без главы государства. Идти на какие-либо законодательные ухищрения, вроде продления полномочий в связи с невозможностью проведения нормальных выборов, было непродуктивно.

Следует напомнить, что с начала конфликта Б. Асад провел некоторые реформы, сделав шаг в сторону либерализации политической системы. Было отменено чрезвычайное положение, ликвидирована монополия Партии арабского социалистического возрождения (Баас), в 2012 г. изменена Конституция и проведены парламентские выборы. Согласно поправкам в Основной закон, президент, ранее выбиравшийся на безальтернативной основе на всенародном референдуме после утверждения его кандидатуры на съезде Баас и в парламенте, теперь должен избираться на всеобщих альтернативных выборах. Было отменено обязательное требование о принадлежности кандидата в президенты к правящей партии, полномочия главы государства ограничили двумя семилетними сроками [9].

Таким образом, проведение очередных президентских выборов должно было продемонстрировать верность Б. Асада курсу на демократизацию. Кроме того, власти верно оценили настроения большинства сирийцев, уставших от войны и видящих в действующем президенте и его окружении, сколь бы критически многие ни относились к ним, единственную (с учетом слабой оппозиции) альтернативу жестоким джихадистам. Всем сторонам конфликта было ясно, что президентские выборы не повлияют на противостояние в Сирии, но аргументы в пользу их проведения были достаточно весомыми.

Подготовка к голосованию с самого начала вызвала резкую критику НКСРОС и ее зарубежных спонсоров. Внешняя оппозиция указывала, что выборы противоречат Женевскому коммюнике 2012 г., призывавшему к созданию переходного органа власти. «Друзья Сирии», чтобы надавить на Дамаск, 22 мая попытались принять в СБ ООН резолюцию о передаче ситуации в Сирии на рассмотрение Международного уголовного суда в Гааге, но представители России и Китая воспользовались правом вето и проголосовали против. Нападкам противников Б. Асада подвергся Закон о всеобщих выборах, принятый сирийским парламентом 14 марта 2014 г. В нем были поставлены некоторые преграды для выдвижения представителей оппозиции. По этому закону, кандидат должен проживать в стране не менее 10 лет подряд, оба его родителя должны быть сирийцами. Сохранялся парламентский фильтр (кандидат должен был заручиться поддержкой 35 из 250 парламентариев) [10]. Возможность участия всех избирателей тоже была под большим вопросом. Из 22 млн населения Сирии почти 3 млн стали беженцами, 6 млн находились на территориях, подконтрольных оппозиции и боевикам. К тому же в соответствии с законом голосовать могли лишь те, кто получил от властей специальное новое удостоверение личности.

В результате из 24 кандидатов, подавших документы для участия в выборах, зарегистрированы были только трое. Ими оказались бесспорный фаворит гонки Б. Асад и два представителя внутренней умеренной оппозиции ‒ Махер Абдул-Хафиз Хаджар, министр по административному развитию, коммунист, и Хасан Абдулла ан-Нури, бизнесмен и бывший министр. Победа, как и ожидалось, досталась Б. Асаду. За действующего президента проголосовало 88,7 % избирателей, за Х. ан-Нури ‒ 4,3%, за М. аль-Хаджара ‒ 3,2%. Явка составила 73,4%, то есть проголосовало 11,6 млн человек из более 15 млн граждан, имеющих право голоса [11]. Наблюдатели из 30 стран охарактеризовали выборы как честные и прошедшие без серьезных нарушений. Оппозиция, Запад и большинство арабских государств не признали их итоги.

Стремление сирийских властей представить выборы в качестве одного из важных этапов стабилизации обстановки в стране подкреплялось успехами на полях сражений. Они начались еще в первой половине 2013 г. благодаря помощи, которую оказали отряды ливанского движения «Хизбалла», чей шиитский фанатизм не уступает бесстрашию суннитских джихадистов. ССА все чаще проигрывала сирийской армии, так как Запад медлил с началом поставок оружия, опасаясь, что оно попадет в руки террористов. В середине апреля 2014 г. Б. Асад заявил: «Сирийский кризис переживает поворотный момент в нашу пользу как в военном плане, благодаря неустанным подвигам нашей армии в войне против терроризма, так и на социальном уровне ‒ в плане национального примирения и растущего понимания народом истинных целей агрессии» [12]. Тем не менее север и северо-восток страны, районы Алеппо, Хомса и окрестности Дамаска оставались в руках оппозиции, а на юге в страну проникали боевики из Иордании.

Главным успехом правительственных сил стало восстановление контроля над Хомсом в мае 2014 г. Город занимает важное положение в топливно-энергетическом комплексе и экономике Сирии. Взятие Хомса позволило правительственным силам перекрыть один из маршрутов связи боевиков с Ливаном, облегчить сообщение с портовым городом Латакия и усилить нажим на Алеппо. Победа имела и большое морально-психологическое значение, так как в этом городе в апреле 2011 г. началась вооруженная борьба против режима и он почитается оппозицией как «столица революции». После Хомса правительственные войска сосредоточились на другом экономическом центре Сирии ‒ городе Алеппо, где боевики контролировали ряд районов, и на юге страны.

Оппозиция, терпящая поражения, все настойчивее требовала от Запада начать поставки оружия. В середине апреля 2014 г. агентство «France Press» сообщило о получении представителями сирийского оппозиционного движения «Харакат Хазм», входящего в ССА, по меньшей мере 20 американских противотанковых ракетных комплексов. Позже газета «The Wall Street Journal» со ссылкой на собственные источники уточнила, что партию оружия для борьбы с бронетехникой передали оппозиции спецслужбы США и Саудовской Аравии [13]. Незадолго до приезда в США руководителя базирующейся в Стамбуле Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил Сирии Ахмеда аль-Джарбы Вашингтон заявил, что обсуждается вопрос о выделении дополнительных 27 млн долларов помощи сирийской оппозиции. Хотя госдепартамент уточнил, что речь идет о «нелетальной помощи», публикации западных СМИ об уже поставленном оружии, а также высказанное А. аль-Джарбой намерение просить США о поставках переносных зенитно-ракетных комплексов свидетельствовали об ином. Более того, в конце мая 2014 г. Б. Обама подтвердил, что США предоставляют оружие сирийской оппозиции и предполагают увеличить объемы поставок, не конкретизируя, о каком оружии и каких объемах идет речь [14].

Борьба против «Исламского государства» в Сирии


Новым этапом конфликта в Сирии во второй половине 2014 – первой половине 2015 гг. стала успешная экспансия джихадистской организации «Исламское государство» (ИГ), провозгласившей 30 июня 2014 г. «халифат» на территории восточной и северной Сирии и центрального и северо-западного Ирака, со столицей в сирийском городе Ракке. Джихадисты в короткий срок добились впечатляющих результатов и обогнали по популярности «Аль-Каиду», не только создав мощную террористическую организацию, но и приступив к строительству государства на определенной территории, причем не где-нибудь на периферии исламского мира, а на землях бывших средневековых Омейядского и Аббасидского халифатов.

Угроза со стороны ИГ привела к иностранному вмешательству. Первые удары ВВС США были нанесены 8 августа 2014 г. по боевикам на территории Ирака, что позволило остановить их наступление на Иракский Курдистан и спасти от геноцида более 200 тыс. христиан и курдов-езидов, бежавших в горный район Синджар после захвата Мосула и ряда других населенных пунктов. Затем действия американской авиации распространились на части территории Сирии, находившиеся под контролем джихадистов. С конца августа здесь стали совершаться разведывательные полеты, а с 23 сентября ‒ бомбардировки позиций ИГ. Неизбежность расширения географии антитеррористической операции объяснил глава Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Мартин Дэмпси: по его словам, «халифат» в Ираке нельзя победить, не трогая сирийскую часть [15].

Стратегию США по борьбе с ИГ изложил президент Обама в выступлении, посвященном очередной годовщине терактов 11 сентября 2001 г. Предполагались: создание широкой международной коалиции из государств Ближнего Востока и внерегиональных игроков; нанесение систематических ударов с воздуха для поддержки наземных операций «сил, воюющих против этих террористов на месте событий»; лишение боевиков финансовой подпитки и оказание гуманитарной помощи беженцам. Обама категорически отверг возможность участия в войне с ИГ американских сухопутных сил. Он также выступил против предложения властей Сирии об антитеррористическом сотрудничестве, заявив, что продолжит оказывать помощь сирийской оппозиции, и повторил требование об отстранении Асада от власти [16].

Международная коалиция по борьбе с ИГ была сформирована 15 сентября 2014 г. на встрече представителей около 30 государств в Париже. Круг приглашенных не ограничивался странами Запада и их ближневосточными партнерами и включал также Россию и Китай. Правовой базой, сближавшей позиции сторон, стала резолюция СБ ООН №2170 от 15 августа 2014 г., принятая по инициативе США и нацеленная на противодействие финансированию террористических группировок ИГ и «Джабхат ан-Нусра» и притоку добровольцев [17].

В заключительном коммюнике Парижской встречи Сирия не упоминалась [18], что, по-видимому, отражало наличие консенсуса среди участников только в отношении Ирака. В случае с Сирией Россия и Китай настаивали на участии Б. Асада в антитеррористической кампании. Кроме того, даже в борьбе с джихадистами в Ираке Иран и страны Запада, считающие ИГ общим врагом, так и не смогли сформировать общую коалицию. Со своей стороны, Ирану не доверяли страны Персидского залива, опасающиеся его растущего влияния в регионе. Турция заявила, что не предоставит свои базы для боевых самолетов коалиции и не станет участвовать в наземных операциях. Таким образом, реально в состав коалиции по борьбе с ИГ вошли лишь США, европейские страны-члены НАТО, а также государства-члены Лиги арабских государств. Привлечь Иран и Турцию оказалось невозможным.

Слабым местом стратегии Обамы стал уже упомянутый отказ от сотрудничества с Асадом. Сирийское руководство, имея в своем распоряжении боеспособную армию и ополчения, могло внести очень существенный вклад в борьбу против джихадистов. Расчет на эффективность одних только атак с воздуха был сомнителен: с одной стороны, боевики стали действовать менее уязвимыми мелкими группами, с другой ‒ коалиция относилась осторожно к нанесению авиаударов, стремясь по возможности избежать жертв среди мирного населения.

Участие американских инструкторов в обучении оппозиционной Сирийской свободной армии (ССА), которой теперь предстояло бороться не только с Асадом, но и с джихадистами, также выглядело малопродуктивным. С 2011 г. ССА не смогла добиться перелома в гражданской войне, а с 2013 г. и по настоящее время терпит поражения не только от правительственных сил, но и от ИГ и «Джабхат ан-Нусра». Иракские силовые структуры, на которые возлагалась задача борьбы с ИГ в Ираке, были, в отличие от ССА, в избытке снабжены западным оружием и обучены инструкторами, но в 2014‒2015 гг. и они оказались неспособны оказать достойного сопротивления исламистам.

Тем не менее курс на укрепление сирийской оппозиции продолжился. По расчету американских военных кругов, на формирование, вооружение и обучение лояльных группировок отводилось три года, в течение которых предполагалось подготовить 15 тыс. человек, при содействии Турции, Саудовской Аравии и других арабских монархий [19]. В сентябре 2014 г. Конгресс выделил на эти цели 500 млн долларов на предстоявший год.

После формирования коалиции авиация США стала наносить удары по позициям исламистов в сирийских северных и восточных провинциях Алеппо, Ракка, Дейр эз-Зор и Хасаке. Позднее в налетах стали участвовать ВВС аравийских монархий и Иордании. Интенсивность ударов коалиции по ИГ была невелика – меньше, по оценке экспертов, чем при натовских бомбардировках Югославии в 1999 г. Были уничтожены отдельные нефтеперерабатывающие заводы, тренировочные базы, штаб-квартиры, склады террористов и какая-то часть живой силы противника. Благодаря этому правительственные силы Сирии в конце сентября 2014 г. смогли разгромить крупную группировку джихадистов в районе города Алеппо.

Действия союзников, о которых они поставили в известность официальный Дамаск, вызвали у него смешанную реакцию. С одной стороны, удары по боевикам ИГ были выгодны сирийским властям, и они заявили, что «приветствуют любое международное усилие, направленное на борьбу с террором» [20]. С другой ‒ США не спрашивали разрешения руководства САР на бомбардировки и сочетали операцию против ИГ с поддержкой антиасадовской оппозиции. Последняя тоже с тревогой следила за развитием событий, опасаясь, что авиаудары по ИГ будут способствовать укреплению режима.

Несмотря на ограниченный успех, иностранное вмешательство в Сирии, как и ожидалось, не смогло подорвать военную мощь «халифата». Последний сохранил свой наступательный потенциал, продолжал завоевывать симпатии среди радикальных мусульман по всему миру и не испытывал недостатка в добровольцах и финансах. Примером слабости и неэффективности коалиции стали события вокруг курдского города Кобани (арабское название ‒ Айн аль-Араб) вблизи границы с Турцией. В окрестностях и в самом городе в октябре 2014 ‒ феврале 2015 г. шли ожесточенные бои курдского ополчения против наступавших боевиков ИГ.

С начала сирийского конфликта курдское население в основном занимало нейтральную позицию между правительственными силами и оппозицией. В районах компактного проживания курдов в провинциях Африн, Джазира, Кобани на севере Сирии были созданы органы самоуправления (автономия Рожава), сформированы отряды самообороны, обеспечивавшие безопасность курдских анклавов. В долгосрочном плане курды поставили перед собой задачу добиться закрепления своего автономного статуса в составе Сирии, которой, по их мнению, надлежит превратиться из унитарного в федеративное государство.

После создания «халифата» ситуация для курдов изменилась. Курдские анклавы, как и Иракский Курдистан, стали одной из основных целей джихадистов. Интерес ИГ к сирийскому Курдистану обусловлен желанием поставить под контроль границу с Турцией, через которую в самопровозглашенное государство идет поток боевиков, финансовых средств, контрабандной нефти. Нельзя сбрасывать со счетов и религиозно-политическую мотивацию боевиков, настроенных на территориальную экспансию, консолидацию «халифата» и обвиняющих курдское национальное движение в нанесении ущерба единству исламского мира.

В течение нескольких недель джихадисты захватили около 300 курдских деревень в окрестностях Кобани и 6 октября 2014 г. приступили к штурму города, в котором оставалось около 12 тыс. человек. Американские авианалеты лишь затормозили наступление боевиков, но угроза взятия Кобани и массовой резни курдского населения сохранялась. ООН призвала Анкару разрешить вооруженным курдским добровольцам переходить турецко-сирийскую границу, а вице-президент США Джо Байден обвинил Турцию, а также ряд арабских монархий в том, что из-за их желания во что бы то ни стало свергнуть Асада в Сирии возникли благоприятные условия для джихадистов.

Турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган оказался в сложном положении. С одной стороны, закрепление джихадистов на сирийско-турецкой границе в случае взятия Кобани несло угрозу безопасности Турции. Кроме того, недалеко от города находится усыпальница Сулеймана Шаха, который был дедом родоначальника династии турецких султанов Османа I Гази (1281‒1326). Продолжение конфликта вокруг Кобани будоражило многочисленную и политизированную курдскую общину Турции, привлекало международное внимание к курдской проблеме, что также невыгодно Эрдогану. С другой стороны, Анкара планировала заручиться поддержкой со стороны Запада идеи ввода турецких войск в Сирию с целью создания буферной зоны длиной примерно 100 миль и шириной в 20 миль, что позволило бы нанести удар по ИГ и одновременно ослабить курдское движение. В обмен Анкара была согласна разрешить самолетам коалиции использовать авиабазу Инджирлик, что повысило бы эффективность применения авиации против ИГ. Однако США и их партнеры по НАТО сочли план Эрдогана неприемлемым.

Был достигнут компромисс. Турция вместо бойцов турецкой Рабочей партии Курдистана, считающейся в Турции террористической организацией, в конце октября пропустила через турецкую территорию иракских пешмерга, так как у Анкары и Эрбиля (столица Иракского Курдистана) сложились хорошие отношения [21]. Участие иракских курдов в боях за Кобани вместе с воздушными ударами коалиции позволило добиться перелома в боях с джихадистами. В конце января 2015 г. район Кобани был освобожден от боевиков, а на протяжении февраля исламисты отступили еще из ряда населенных пунктов на севере Сирии. Решение руководства «халифата» прекратить попытки уничтожить курдский анклав объяснялось не только ожесточенным сопротивлением ополченцев, но и необходимостью для исламистов перебросить отряды в другие районы.

Бои за Кобани стали одним из важнейших событий за время сирийского конфликта, так как ИГ впервые потерпело ощутимое поражение. Для курдского движения победа имела огромное моральное значение. Она способствовала консолидации курдов по всему миру и укрепила уверенность в том, что у курдов достаточно сил, чтобы гарантировать в будущем свой автономный статус в Сирии. С целью создания жизнеспособной автономии курды предпринимают усилия по территориальному слиянию кантонов в единую географическую и политическую область на северо-востоке Сирии [22].

Среди других итогов сражения за Кобани ‒ критика в адрес руководства Турции со стороны курдского населения страны за бездействие в ходе недавних боев, трения Анкары и Вашингтона по сирийскому вопросу и очередной провал идеи создания буферной зоны на севере Сирии, что могло бы усилить позиции ССА в конфликте против Асада.

Московские консультации и новые успехи Исламского государства


Активизация джихадистов из ИГ, «Джабхат ан-Нусра» и других группировок, ослабление с 2013 г. ССА, на которую в борьбе с Асадом делала ставку Группа «Друзья Сирии», нежелание Запада еще глубже втягиваться в сирийский конфликт, а также невозможность в условиях глубоких противоречий между сторонами конфликта созвать международную конференцию по Сирии подтолкнули к поиску нового формата переговоров, который, не заменяя женевский формат, стал бы шагом на пути к Женеве-III. В конце октября 2014 г. опытный итальянский дипломат Стаффан де Мистура, сменивший в июле алжирца Лахдара Брахими на посту специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии, предложил организовать переговоры между правительственными силами и оппозицией о создании «локальных зон замораживания конфликта». По мысли де Мистуры, это позволило бы как минимум улучшить гуманитарную ситуацию в стране, как максимум ‒ создать благоприятные условия для возобновления переговоров о всеобъемлющем урегулировании конфликта. Инициатива спецпосланника была поддержана СБ ООН [23].

Первоначально предполагалось добиться прекращения огня в Алеппо, втором по величине городе страны, где сложилась тяжелая гуманитарная ситуация. В случае успеха де Мистура надеялся создать «локальные зоны замораживания конфликта» и в других районах. Тем не менее стабилизировать ситуацию в Алеппо не удалось. Несмотря на готовность Дамаска на шесть недель прекратить бомбардировки города, оппозиция отказалась прекращать огонь. Один из командиров ССА, Абдель Джаббар аль-Окейди, заявил 1 марта 2015 г., что «прекращение огня должно охватывать всю территорию страны» и необходима «разработка плана, который бы положил конец страданиям сирийцев и привел к смещению президента Башара Асада со всеми его подопечными» [24].

Параллельно шли поиски общих принципов, на основе которых сирийские власти и оппозиция могли бы обсуждать будущее сирийского урегулирования. Россия выступила с инициативой провести переговоры в Москве, которая была поддержана ООН и ведущими мировыми игроками, включая США. Благожелательная реакция Обамы и госсекретаря Джона Керри на российское предложение о посредничестве свидетельствовала об усталости Вашингтона от сирийского конфликта и об отходе требования об отставке Асада на второй план по сравнению с угрозой со стороны ИГ в Ираке и Сирии. Вместе с тем Вашингтон не стал прилагать серьезных усилий, чтобы подтолкнуть к участию в переговорах все оппозиционные группировки. Сохранялась необходимость учета мнения партнеров США на Ближнем Востоке, имеющих жесткий антиасадовский настрой, в том числе потому что их поддержка была важна для борьбы США против ИГ. Наконец, в американских политических кругах продолжали громко звучать голоса противников сотрудничества с официальным Дамаском, особенно среди республиканцев в Конгрессе.

И власти Сирии, и оппозиционные организации, входящие в умеренный Национальный координационный комитет (НКК), в конце декабря заявили о своем согласии на переговоры без предварительных условий. Отказался участвовать во встрече избранный 5 января 2015 г. новым главой НКОРС Халед Ходжа (туркоман по национальности), заявивший, что сначала Асад должен согласиться на передачу власти. Ехать в Москву не согласился и другой видный оппозиционер ‒ Муаз аль-Хатыб (глава НКОРС в ноябре 2012 ‒ марте 2013 г.).

На межсирийские консультации в Москве 25‒29 января 2015 г. собрались 34 оппозиционера (представлявших самих себя, а не свои организации) и семь членов сирийской правительственной делегации. Модераторами встречи, которую подготовил российский МИД, выступили директор Института востоковедения, член-корреспондент РАН В.В. Наумкин, чрезвычайные и полномочные послы В.В. Попов и А.Г. Аксененок.

Участники переговоров согласовали «Московские принципы», в которых отмечались: безальтернативность политического урегулирования на основе Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г. при участии всех групп сирийского общества, необходимость борьбы с терроризмом, определения будущего Сирии самим сирийским народом, сохранения суверенитета и территориальной целостности государства, преемственности его институтов, предоставления всем гражданам равных политических, социальных прав и свобод. Стороны условились в скором времени собраться в Москве на вторую встречу [25].

12 февраля 2015 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию №2199 по пресечению финансирования террористических организаций за счет ведущейся ими нелегальной торговли нефтью и нефтепродуктами с территории Сирии и Ирака. Внесенная Россией резолюция была нацелена на подрыв финансовой базы ИГ, захватившего районы нефтедобычи в Ираке и Сирии, а также занимавшегося контрабандой драгоценных металлов и культурных ценностей [26].

Второй раунд межсирийских консультаций прошел в Москве 6‒9 апреля. Сторонам удалось согласовать итоговый документ, который не очень отличался от предыдущего. Не получилось договориться по таким вопросам, как объединение патриотических сил в борьбе с международным терроризмом, разработка мер доверия во взаимоотношениях между правительством, оппозиционными силами и гражданским обществом, определение конкретных путей продвижения к национальному примирению [27].

Оппозиция предприняла попытку выработать консолидированную программу переговоров с Дамаском. Для встречи была выбрана столица Казахстана как нейтральная площадка (в отличие от России, критикуемой оппозицией за поддержку Асада). На встрече в Астане 25‒27 мая ее участники, представлявшие, впрочем, лишь самых умеренных противников Асада, подчеркнули необходимость борьбы с терроризмом, возрождения сирийской армии, вывода с территории Сирии всех иностранных боевиков, включая отряды ливанской «Хизбаллы», воюющей на стороне Асада. Как и предыдущие встречи сирийских оппозиционеров в Каире, Стамбуле, Женеве, Париже, переговоры в Астане стали некоторым позитивным шагом к консолидации оппозиции, готовой к переговорам с Асадом, но не изменили в целом положения дел. Официальный Дамаск сдержанно отреагировал на консультации в Астане, призвав провести третью встречу именно в Москве [28].

Переговоры о создании «локальных зон замораживания конфликта» и консультации между сирийскими властями и оппозицией, при всей их значимости, все же не определяли ситуацию в самой Сирии, где продолжались ожесточенные боевые действия.

Весной‒летом 2015 г. отряды ИГ и «Джабхат ан-Нусра» провели ряд успешных операций и оккупировали новые территории. В начале апреля боевики смогли захватить почти весь лагерь палестинских беженцев «Ярмук» в шести километрах от Дамаска, в котором проживало около 18 тыс. палестинцев. После двух недель боев палестинским группировкам, правительственной армии и ССА, оказавшимся по одну сторону баррикад, удалось отбить половину территории лагеря.

Возникшая в приграничной с Турцией сирийской провинции Идлиб на северо-западе страны коалиция «Джаиш аль-Фатах», где лидирующую роль играет «Джабхат ан-Нусра», в конце марта захватила город Идлиб. Месяц спустя в руки боевиков попал город Джиср аш-Шугур в той же провинции.

Во второй половине мая ИГ захватило древний город Пальмиру и газовые месторождения, от которых зависят западные районы Сирии. Как отмечает эксперт Фонда Карнеги Езид Сайег, ИГ предпочитает наносить точечные удары по наиболее важным для сирийских властей пунктам, а не захватывать большие территории [29]. Как и в других местах, в Пальмире боевики отличились массовыми казнями противников и разрушением исторических памятников, неприемлемых, с точки зрения салафитов, как наследие доисламского прошлого.

Сложная обстановка складывалась на юге Сирии в провинции Дераа, где действовали боевики из «Джабхат ан-Нусра» и отряды оппозиции, подготовленные в Иордании. Более удачно сторонники Асада при поддержке ливанской организации «Хизбалла» действовали в горах Каламун на границе с Ливаном. С переменным успехом продолжались бои между ИГ и курдскими ополченцами на севере Сирии.

На фоне побед джихадистов усилия США и их союзников по созданию боеспособных и надежных отрядов сирийской оппозиции выглядели плачевно. В начале марта 2015 г. о самороспуске объявила группировка «Харакат Хазм», которой США около года назад начали оказывать помощь в рамках проекта по подготовке элитных оппозиционных сил. Все это время ее раздирали внутренние противоречия, а в боях за Алеппо она потерпела поражение.

Программа по подготовке за три года 15 тыс. повстанцев (что в разы меньше, чем численность и сирийских правительственных сил, и джихадистов) стала испытывать трудности. Конгресс урезал финансирование на 100 млн долл., объяснив это низкой эффективностью вооруженных формирований оппозиции и возможностью их перехода на сторону джихадистов, что уже неоднократно случалось ранее. В сентябре 2015 г., выступая в Сенате, глава Центрального командования вооружённых сил США генерал Ллойд Остин III признал провал программы подготовки боевиков лояльной оппозиции, так как ее малочисленные ненадежные отряды оказались слабее сирийских исламистов.

Тем не менее между США и их союзниками, с одной стороны, и Россией, а также Ираном и Ираком, с другой, остаются серьезные противоречия по вопросу о дальнейшем решении сирийской проблемы. Разногласия в очередной раз проявились в сентябре-октябре 2015 г. В течение августа и сентября Россия сформировала на территории Сирии значительную авиационную группировку и перебросила сухопутные части, предназначенные для прикрытия мест базирования российских ВВС [30]. Действия Москвы прояснил президент В.В. Путин в своем выступлении на ежегодной Генеральной Ассамблее ООН 28 сентября 2015 г. Он отметил, что Б. Асад мужественно борется с терроризмом, а его армия — единственная реальная сила в Сирии, противостоящая ИГ. Российский глава предложил объединить международные усилия, создав широкую коалицию по борьбе с джихадистами на подобие антигитлеровской [31]. Инициатива не вызвала явно положительного отклика со стороны Запада, хотя и резкой критики, сравнимой с конфронтацией по украинскому вопросу, тоже не последовало. 30 сентября В.В. Путин получил от Совета Федерации мандат на ведение боевых действий за пределами России [32], после чего как с территории Сирии, так и из акватории Каспийского моря по боевикам начали наноситься воздушные удары. За несколько дней операции были уничтожены десятки объектов джихадистов, а сирийские правительственные войска перешли в наступление.

* * *


К осени 2015 г. в Сирии сложилась патовая ситуация. Победу не может одержать ни одна из сторон: ни верные правительству Асада войска, ни противостоящие ему группировки ССА и джихадистов. Но режим, как и раньше, находится в более выгодном положении, контролируя густонаселенные центральные и западные районы страны. По очень приблизительным подсчетам французского арабиста Фабриса Бланша, из 18 млн человек, оставшихся в Сирии, 10‒13 млн проживают в подчиняющихся Дамаску регионах (около 50% территории); 3‒6 млн ‒ в районах, где правят оппозиционеры (45% территории), включая 2‒3,5 млн под властью ИГ (30% территории); от 1 до 2 млн находятся в курдской автономии, занимающей 5% [33]. По оценке Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ), на начало 2015 г. в Сирии насчитывалось 7,6 млн внутренне перемещенных лиц, 3,88 млн покинули страну. Число погибших за время конфликта, по данным Наблюдательного совета по правам человека в Сирии, на июнь 2015 г. превысило 230 тыс. человек. Еще одним следствием дестабилизации в Сирии и Ираке стал неконтролируемый поток нелегальных мигрантов в страны Европы, который, по минимальным оценкам УВКБ, в конце 2015 и в 2016 г. может составить 850 тыс. человек, что в разы превышает показатели предыдущих лет [34] и грозит резко обострить иммиграционную проблему в Европе.

Вероятно, в ближайшем будущем сохранится углубившаяся в последний год фактическая дезинтеграция Сирии, разделенной на районы, подконтрольные правительству, ИГ, прочим джихадистам, ССА, курдским ополченцам. Затягивание конфликта является следствием не только неспособности каждой из трех сторон одержать победу, но и в определенной мере упорствования Турции, Саудовской Аравии и Катара в намерении свергнуть Асада. Налицо и отсутствие у Запада четкой стратегии и политической воли, когда он не готов ни к компромиссу с Дамаском, ни к масштабной военной интервенции.

Авиаудары коалиции по позициям ИГ имеют исключительно тактическое значение, позволяя сдерживать джихадистов и откладывать решение сирийской проблемы. В некоторой степени Вашингтон самоустранился от попыток возобновления переговорного процесса, признал устами директора ЦРУ Джона Бреннана важную роль сирийского руководства в борьбе с терроризмом, недопустимость коллапса государственных инcтитутов в Сирии и необходимость создания в Дамаске «репрезентативного правительства» [35].

Слабость сирийской оппозиции и усиление джихадистов повышают востребованность таких форматов, как Московские консультации, хотя пока их результаты не стоит переоценивать. Российское военное вмешательство, как еще один инструмент политики Москвы по сирийскому вопросу, несомненно укрепило положение Б. Асада и, возможно, заставит оппозицию задуматься о компромиссе с ним. Иначе она рискует и дальше терять влияние. Не исключено, что за счет помощи со стороны стран Залива, Турции и Иордании ССА удастся добиться некоторых успехов на поле боя, но это не снимает вопроса о ее сплоченности, лояльности иностранным спонсорам и способности стабилизировать обстановку в стране в целом.

Несмотря на открытое вмешательство России, говорить о коренном переломе в сирийском конфликте рано, так как одних ударов ВВС РФ с воздуха недостаточно, а власти Сирии располагают ограниченными ресурсами для проведения масштабной наземной операции. Участие в ней иранских сил остается под вопросом, использование российских наземных частей не предусматривается, хотя и не исключены отдельные боестолкновения при попытках джихадистов атаковать места дислокации российских частей. Даже в случае освобождения наиболее густонаселенных западных районов Сирии, на восстановление конктроля над остальной частью страны уйдут годы. Принимая во внимание проблемы в борьбе с ИГ в Ираке, не стоит исключать, что джихадисты еще долго будут оставаться значимым игроком в сирийском конфликте.

Примечания:


[1] Операция по вывозу из Сирии химического оружия, а также ликвидации мощностей для его производства проводилась под эгидой Организации по запрещению химического оружия и была завершена 23 июня 2014 г.

[2] Resolution 2118 (2013) Adopted by the Security Council at its 7038th meeting, on 27 September 2013. – Mode of access: http://www.securitycouncilreport.org/atf/cf/%7B65BFCF9B-6D27... PP. 2, 4-5.

[3] В Группу «Друзья Сирии» входят 11 стран, поддерживающих зарубежную оппозицию: США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Египет, Катар, Турция, ОАЭ, Иордания и Саудовская Аравия.

[4] London 11 Final Communiqué, 22 October. – Mode of access: https://www.gov.uk/government/publications/london-11-final-c... P.1.

[5] Full English Text of the Islamic Front’s Founding Declaration. 18/1/1435 Hijri. – Mode of access: http://notgeorgesabra.wordpress.com/2013/11/29/full-english-...

[6] Ефимова М. Башар Асад уволил конкурента // Коммерсантъ, 29.10.2013.

[7] Цилюрик Д. Сирийский Курдистан шагнул к автономии // Независимая газета, 14.11.2013.

[8] Новикова Е. «Друзья Сирии» готовят боевиков к атаке на Дамаск // Независимая газета, 20.02.2014.

[9] Constitution of the Syrian Arab Republic Approved in Popular Referendum on February 24, 2012 // Syrian eGov Portal. URL: http://www.egov.sy/page/en/137/0/Constitution.html

[10] Syrian parliament approves new electoral law // Al-Akhbar English, March 14, 2014.

[11] Assad wins landslide 88.7% election victory // Al Arabiya News, 4 June 2014. URL: http://english.alarabiya.net/en/News/middle-east/2014/06/04/...

[12] Башар Асад: в сирийском кризисе наступил поворотный момент // ИТАР-ТАСС, 13.04.2014. URL: http://itar-tass.com/mezhdunarodnaya-panorama/1117940

[13] Abi-Habib M., Entous A., Knickmeyer E. Advanced U.S. Weapons Flow to Syrian Rebels // The Wall Street Journal, 18.04.2014.

[14] Remarks by the President at the United States Military Academy Commencement Ceremony // The White House, Office of the Press Secretary. May 28, 2014. URL: http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/05/28/remark...

[15] Lamothe D., DeYoung K. Islamic State can’t be beat without addressing Syrian side of border, top general says // The Washington Post, 21.08.2014.

[16] Statement by the President on ISIL // The White House, Office of the Press Secretary, September 10, 2014. URL: https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/09/10/state...

[17] Резолюция 2170 (2014), принятая Советом Безопасности на его 7242-м заседании 15 августа 2014 г. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N14/508/52/PDF/N1...

[18] International Conference on Peace and Security in Iraq (Paris, September 15, 2014) // French Ministry of Foreign Affairs and International Development. http://www.diplomatie.gouv.fr/en/country-files/iraq-304/even...

[19] Department of Defense Press Briefing by Rear Adm. Kirby in the Pentagon Briefing Room // The United States Department of Defense, September 19, 2014. URL: http://www.defense.gov/Transcripts/Transcript.aspx?Transcrip...

[20] Асад приветствовал бомбардировки Сирии // ИА «MIGnews.com», 23.09.2014. URL: http://mignews.com/news/politic/world/230914_180246_64341.ht...

[21] Letsch C. Kurdish peshmerga forces arrive in Kobani to bolster fight against Isis // The Guardian, 01.11.2014.

[22] Макаренко В. Сирия: кантоны сливаются в курдское государство, естественно тяготеющее к Средиземному морю // Курдистан.ру, 06.18. 2015. URL: http://kurdistan.ru/2015/06/18/articles-24313_Siriya_kantony...

[23] Briefing to the press following Security Council closed consultations, UN Special Envoy for Syria Staffan de Mistura // Unated Nations, Department of political affairs, 30 October 2014. URL: http://www.un.org/wcm/content/site/undpa/main/about/speeches...

[24] Вооруженная оппозиция в Сирии не удовлетворена планом эмиссара ООН по перемирию в Алеппо // ИТАР-ТАСС, 01.03.2015. URL: http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1800134

[25] Попов В.В. Консультации, породившие надежду // Независимая газета, 06.02.2015.

[26] Резолюция 2199 (2015), принятая Советом Безопасности на его 7379-м заседании 12 февраля 2015 года. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N15/040/31/PDF/N1...

[27] Попов В.В. Московская платформа для сирийского диалога // Независимая газета, 16.04.2015.

[28] Посол: Дамаск выступает за проведение в Москве межсирийской встречи // РИА «Новости», 27.05.2015. – Режим доступа: http://ria.ru/world/20150527/1066715110.html

[29] Sayigh Y. The War Over Syria's Gas Fields // The Carnegie Endowment for International Peace, June 8, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=60316

[30] Сирия. Как это было // Лента.ру, 02.10.2015. URL: http://lenta.ru/articles/2015/10/02/cover/

[31] Стенограмма выступления президента РФ В.В. Путина на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 28 сентября 2015 года // Официальный сайт Президента РФ. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/50385

[32] Постановление Совета Федерации Федерального Собрания РФ «Об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации», 30 сентября 2015 г. // Совет Федерации Федерального Собрания РФ. URL: http://council.gov.ru/activity/documents/59395

[33] The Political Geography of Syria’s War: An Interview With Fabrice Balanche // The Carnegie Endowment for International Peace, January 30, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=58875

[34] ООН оценила ожидаемый поток беженцев в Европу с юга в 850 тысяч человек // Лента.ру, 08.09.2015. URL: http://lenta.ru/news/2015/09/08/europe_migrants/

[35] Lund A. What Does the U.S. Security Establishment Think About Syria? // Carnegie Endowment for International Peace, March 20, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=59452

Демченко Александр Владимирович – научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук.

Александр Демченко
Специально для портала «Перспективы»
2 ноября 2015 г.
http://www.perspektivy.info

Лебедев Сергей 10 дек 15, 21:47
0 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Конфликт в Сирии: стагнация миротворчества и экспансия исламистов

Вооруженный сирийский конфликт, продолжающийся уже пятый год, не имеет тенденции к затуханию. Напротив, он приобрел новые параметры и компоненты, опасные для всего региона Ближнего Востока и для остального мира. Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами и суннитами. Подъем и поддержка джихадизма привели к появлению радикального «Исламского государства» и его выходу за пределы арабского мира. Начался массовый исход беженцев в Европу. Углубилась фактическая дезинтеграция Сирии на районы, подконтрольные разным силам.


Фото: © Andrey Smirnov - AFP
http://galleryhip.com



Противостояние властей и оппозиции в Сирии зашло в тупик еще к лету 2013 г. Примененияе химического оружия против гражданского населения в пригороде Дамаска привело к усилению международного давления на режим Б. Асада, обвиненный США в использовании боевых отравляющих веществ. Вероятность прямого вооруженного вмешательства Запада была высока как никогда. Необходимость урегулирования кризиса впервые за время конфликта привела к пусть и ограниченному, но действительно эффективному взаимодействию между Россией и США.

Вслед за этим были предприняты попытки развить успех и добиться политического урегулирования сирийского конфликта на второй международной конференции в Женеве в январе‒феврале 2014 г. Однако взгляды властей Сирии и оппозиции, а также позиции их зарубежных спонсоров оказались несовместимы.

Тем не менее Запад не спешит оказывать военную помощь оппозиции, которая требует поставок оружия. Дело в том, что в 2013‒2015 гг. со всей остротой проявились негативные последствия сирийского конфликта, о возможности которых эксперты предупреждали с самого начала. Радикальные исламистские группировки, в первую очередь «Джабхат ан-Нусра» и «Исламское государство», стали самыми активными участниками боевых действий. Они бросили вызов не только сирийскому режиму, но и противникам Б. Асада, оттеснив оппозицию.

Провозглашение в конце июня 2014 г. «халифата» на части территорий Ирака и Сирии под эгидой террористической организации «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), переименованной просто в «Исламское государство» (ИГ), стало новой вехой в развитии конфликта. Он приобрел четкое этноконфессиональное измерение: Сирия превратилась в центральную арену борьбы между шиитами (сирийские власти, опирающиеся на религиозное меньшинство алавитов, ливанская «Хизболла» и Иран) и суннитами (ИГ и другие группировки джихадистов, получающие помощь со всех концов исламского мира, а также монархии Персидского залива, опасающиеся и шиитов, и радикалов из ИГ).

При этом боевые формирования ИГ не только конфликтуют с Сирийской свободной армией (ССА) и курдской автономией Рожава на севере Сирии, но и борются за влияние с «Джабхат ан-Нусра» и «Исламским фронтом». Две последние группировки также находятся в напряженных отношениях с ССА, имеющей узконациональные, а не глобальные джихадистские цели. Междоусобная борьба противников сирийского правительства привела к гибели тысяч боевиков. Это помогает президенту Башару Асаду, который уже пятый год демонстрирует чудеса выживания в условиях гражданской войны и сильного внешнего давления, возможность сохранять контроль над значительной частью территории страны.

Усиление исламистского фактора не ограничивается сирийско-иракским регионом. Оно проявилось в переходе на сторону ИГ радикальных исламистских организаций от Нигерии до Афганистана, терактах во Франции 7 января и 26 июня 2015 г., притоке добровольцев со всего мира в «халифат», казнях пленных иностранцев, массовых убийствах курдов-езидов, христиан и просто политических оппонентов.

Глобальные последствия появления «Исламского государства» и выход ИГ за пределы арабского мира привели к сдвигам в отношении к сирийскому конфликту со стороны внешних игроков. Во-первых, в сентябре 2014 г. начались бомбардировки позиций ИГ на территории Сирии авиацией антитеррористической коалиции во главе с США. Но из-за своей ограниченности и отсутствия взаимодействия с сирийской армией они не изменили хода войны. Во-вторых, в 2014‒2015 гг. активизировались усилия ООН, ряда международных игроков, в том числе России, сирийского руководства и части оппозиции по согласованию базовых принципов возобновления межсирийских переговоров о всеобъемлющем урегулировании. И хотя шаги в этом направлении также не принесли ощутимых практических результатов, они свидетельствовали об усталости сторон от затяжного и бесперспективного конфликта.

Подготовка и провал второй конференции в Женеве


Резолюция СБ ООН №2118 «О постановке под международный контроль и ликвидации сирийской программы химического оружия» [1] позволила урегулировать кризис, возникший после применения химического оружия 21 августа 2013 г. в пригороде Дамаска аль-Гута, и снять угрозу применения Западом военной силы против Сирии. В ней содержался призыв провести вторую международную конференцию в Женеве (первая состоялась в июне 2012 г., без осязаемых результатов). Этот подход был назван «единственным способом урегулирования текущего кризиса», предполагающим формирование переходного правительства из представителей нынешних властей и оппозиции для достижения стабильности и примирения [2].

Предполагалось, что Женева II пройдет в середине ноября 2013 г., но срок сдвигался все дальше, а вероятность успеха стремительно уменьшалась из-за сложностей с определением состава участников. Наиболее продуктивным было бы присутствие представителей максимально большего числа группировок, составляющих сирийскую оппозицию, за исключением связанных с «Аль-Каидой» джихадистов. Необходимо было привлечь к переговорам Саудовскую Аравию и Иран, не участвовавших в Женеве I, но имеющих влияние на стороны конфликта. Созыву конференции мешали и попытки оппозиции выдвинуть предварительные условия, что не было оговорено в резолюции №2118.

Официальный Дамаск незамедлительно дал согласие на участие. От противоположной стороны в идеале должны были участвовать не только внешняя оппозиция ‒ Национальная коалиция сирийских революционных и оппозиционных сил (НКСРОС), но и внутренняя, то есть Национальный координационный комитет (НКК) и представители Высшего курдского совета. Однако Вашингтон делал ставку на внешнюю оппозицию. Первоначально ее лидер Ахмад Джарба поддержал возобновление женевского процесса. Затем в рядах радикальной оппозиции произошел раскол. Глава Сирийского национального совета (СНС) Джордж Сабра заявил, что его организация, имеющая 22 места из 114 в НКСРОС, будет бойкотировать конференцию. Позднее против участия Национальной коалиции выступили исламистские группировки «Лива ат-Таухид», «Ахрар аш-Шам», «Джейш аль-Ислам», «Сахаба» и др.

Некоторое время спустя НКСРОС в целом присоединилась к сторонникам бойкота. На конференции «Друзей Сирии» [3] в Лондоне 22 октября Национальная коалиция предупредила, что она откажется от участия в Женевской конференции, если там не будет обсуждаться отставка Б. Асада, а также заявила о неприемлемости привлечения Ирана к переговорам. В коммюнике, подписанном всеми участниками встречи, говорилось, что Б. Асаду и его соратникам, запятнавшим себя кровью, не найдется места в политической системе Сирии [4]. Эта позиция нашла особую поддержку у Катара и Саудовской Аравии, традиционно занимавших антиасадовскую позицию, а также у Франции, президент которой Франсуа Олланд за счет своей критики в адрес официального Дамаска и призывов к наземной военной интервенции Запада хотел поднять свой низкий рейтинг внутри страны.

В отношениях между Саудовской Аравией и США наблюдалось охлаждение, причины которого были связаны не только с Сирией. Саудовская Аравия, ко всему прочему была недовольна достижением США взаимопонимания с Ираном по ядерной программе, и демонстративно отказалась занять престижное кресло непостоянного члена СБ ООН. Недовольство Эр-Рияда вызвало прохладное отношение Вашингтона к свержению египетскими военными в июле 2013 г. представителя «Братьев-мусульман», президента Мухаммада Мурси, с которым американцы старательно выстраивали отношения, но который числился в списке недругов саудовского королевства. Урегулирование спора между Западом и Ираном по ядерной программе также не вызвало энтузиазма в Саудовской Аравии, поскольку привело к ослаблению санкций против Тегерана и фактически означало его признание как регионального центра силы.

С осени 2013 г. страны Персидского залива стали все менее оглядываться на США в своей политике поддержки сирийской вооруженной оппозиции. Обозначилось размежевание в лагере государств ‒ противников Б. Асада на тех, кто проявляет осторожность и, наученный горьким ливийским опытом, думает о последствиях, и тех, кто готов любой ценой добиваться свержения проиранского режима в Дамаске.

Но вмешательство аравийских монархий в войну в Сирии не позволило им сделать сирийскую оппозицию управляемой. Значительную часть материальной помощи противникам Б. Асада оказывали частные лица. Вышедшие из ССА исламистские группировки в ноябре 2013 г. образовали «Исламский фронт», ставший крупнейшей оппозиционной военной силой. Фронт заявил о продолжении бескомпромиссной борьбы с Б. Асадом с целью создания в Сирии шариатского государства [5]. Серьезно укрепились позиции организации ИГИЛ, которая продолжила борьбу с «Джабхат ан-Нусрой» за первенство в лагере радикальных джихадистов к неудовольствию лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири.

Таким образом, инициатива проведения второй Женевской конференции, выдвинутая ради мирного урегулирования сирийского конфликта, парадоксальным образом способствовала его эскалации за счет размежевания в лагере сирийской оппозиции, перехода части ее группировок на сторону джихадистов и усиления поддержки аравийскими монархиями сирийских радикалов.

Подготовка к Женеве II сопровождалась некоторыми изменениями в руководящих структурах оппозиции и сирийского режима. В конце октября 2013 г. в отставку неожиданно был отправлен один из лидеров внутренней оппозиции Кадри Джамиль, который с июня 2012 г. занимал пост премьер-министра. Его увольнение, причины которого остались не до конца ясны, возможно, было связано с несанкционированными контактами К. Джамиля с Госдепартаментом США, вызвавшими у сирийских властей подозрение, что оппозиционер пытается предложить себя Западу в качестве будущей альтернативы Б. Асаду [6]. В таком случае это был четкий сигнал со стороны Дамаска: о чем бы ни говорилось на Женевской конференции, нынешняя элита не собирается отпускать бразды правления. На внутрисирийской ситуации отставка К. Джамиля серьезно не сказалась, так как в условиях вооруженного конфликта его возможности проводить реформы были ограничены и реальная власть сосредотачивалась в руках ближнего круга Б. Асада.

Попытку укрепить свои позиции на сирийской территории ‒ с целью потеснить внутреннюю оппозицию и джихадистов ‒ предприняла НКСРОС. В середине ноября 2013 г. она сформировала временное правительство для управления территориями, подконтрольными ССА. Его главой стал Ахмад Тома.

Интересным и качественно новым явлением стало движение за автономию сирийских курдов, компактно проживающих в трех районах на северо-востоке страны. Их партия Демократический союз, тесно связанная с властями Иракского Курдистана, и поддержавшие ее местные христиане, арабы и чеченцы заявили о намерении создать свою переходную администрацию, которая будет действовать до урегулирования сирийского конфликта. В результате был создан Главный совет, в подчинении которого находились советы трех курдских кантонов – города аль-Джазира (мухафаза Хасеке), города Кобани и Африн (мухафаза Алеппо).

Курдское движение в Сирии является неоднородным. Другая влиятельная организация ‒ Курдский национальный совет (КНС) ‒ заняла жесткую антиасадовскую позицию, осудила планы Демократического союза и его нейтралитет в войне и осенью 2013 г. вошла в состав НКСРОС, надеясь принять участие в Женевской конференции. НКСРОС также не поддержала намерение курдов создать свою автономию [7].

Успехи радикальных исламистов в Сирии, ослабление ССА, раздробленность оппозиционных сил и нейтралитет большинства курдов подталкивали Запад к переосмыслению конфликта. Все большую озабоченность в Европе вызывало участие в сирийском конфликте на стороне джихадистов почти двух тысяч выходцев из европейских государств. Представители спецслужб Франции, Германии, Испании и Великобритании даже посетили Дамаск, где обсудили вопрос о сотрудничестве с сирийскими силовыми структурами. На очередной конференции «Друзей Сирии» 14 декабря 2013 г. спонсоры оппозиции пришли к выводу, что если Б. Асад уйдет в данный момент, НКСРОС не сможет взять власть в свои руки, в стране начнется хаос и она окажется в руках джихадистов. В кулуарах признавалось, что жестокие акты насилия, учиненные боевиками-исламистами, привели к росту поддержки Б. Асада, который воспринимается населением как единственная сила, которая реально противостоит боевикам. Оппозиции дали понять, что ради стабильности алавиты должны сохранить значимые посты в будущем переходном правительстве. Смягчение позиции Запада в отношении сирийских властей усугубило раскол в Группе «Друзей Сирии». Представитель Саудовской Аравии даже заявил, что его страна «без чьей-либо помощи» решит сирийскую проблему.

Первый раунд Женевской конференции II прошел 22 – 31 января 2014 г., второй 10 – 15 февраля. По сравнению с Женевой I (девять стран-участниц) форум выглядел более представительно. Были приглашены около 30 государств, включая страны БРИКС. Незадолго до открытия конференции НКСРОС, не желая портить отношения с Западом, все же согласилась в ней участвовать. Национальная коалиция была слишком слаба, чтобы позволить себе бойкотировать переговоры, на которых могли бы быть приняты невыгодные для нее решения. Но по сути НКСРОС отправилась туда для того, чтобы сорвать конференцию, заявить о невозможности компромисса с Б. Асадом и затем требовать от Запада помощи в борьбе с ним. Бойкотировавшая предыдущие переговоры Саудовская Аравия также присутствовала. Незадолго до открытия Женевы II генсек ООН Пан Ги Мун предложил принять в ней участие Ирану, однако категорически против выступила НКСРОС, пригрозившая бойкотом. Запад допускал участие Ирана, но требовал, чтобы Тегеран подписал коммюнике первой Женевской конференции. Иран отказался это делать, сочтя условие унизительным, и Женева II осталась без одного из ключевых игроков в сирийском конфликте.

С одной стороны, ставшая более осторожной позиция Запада, понимание, что конфликт зашел в тупик и не имеет силового решения, позволяли надеяться на успех Женевы II. С другой стороны, разногласия между властями и разнородной оппозицией и противодействие стран Залива делали шансы на прорыв минимальными. Дамаск и НКСРОС по-разному видели приоритеты в процессе мирного урегулирования. Если сирийские власти на первое место ставили прекращение боевых действий между оппозицией и правительственными силами и совместную борьбу против джихадистов, то Национальная коалиция требовала ухода Б. Асада и формирования переходной власти. Организовать переговоры в каком-то ином формате, например, в рамках нескольких рабочих групп (по борьбе с терроризмом, гуманитарной ситуации, формированию переходного органа власти и т.п.), как это предлагала Россия, дипломатам не удалось. Единственным результатом Женевы II стало соглашение об эвакуации гражданского населения из охваченного боями Хомса и отправке туда гуманитарной помощи.

В итоге миротворческие усилия международного сообщества ограничились принятием СБ ООН 22 февраля 2014 г. резолюции №2139 (так и не выполненной сторонами конфликта), призывающей предоставить гражданскому населению доступ к гуманитарной помощи.

Победа Асада на президентских выборах


Провал Женевы II подтолкнул участников противостояния к продолжению односторонних действий. Вашингтон вновь ужесточил антиасадовскую линию. Хотя США не готовы вступить в еще одну войну на Ближнем Востоке и опасаются начать поставки крупных партий оружия ненадежной оппозиции, Б. Обама и другие западные лидеры в феврале 2014 г. сняли возражения по поводу предложений Саудовской Аравии и других стран Персидского залива о передаче ССА современного оружия [8]. Однако это смогло лишь замедлить отступление оппозиции, а не вернуть ей наступательный потенциал.

Пользуясь относительно благоприятной обстановкой, руководство Сирии в марте 2014 г. объявило о проведении очередных президентских выборов. Дата голосования была назначена на 3 июня. Вооруженный конфликт, неподконтрольность властям значительной части страны, невозможность обеспечить прозрачность выборов, а также отсутствие кандидатов от внешней оппозиции ставили под сомнение уместность голосования. В то же время после истечения 17 июля президентских полномочий Б. Асада (избирался в 2000 г., был переизбран в 2007 г.) Сирия формально осталась бы без главы государства. Идти на какие-либо законодательные ухищрения, вроде продления полномочий в связи с невозможностью проведения нормальных выборов, было непродуктивно.

Следует напомнить, что с начала конфликта Б. Асад провел некоторые реформы, сделав шаг в сторону либерализации политической системы. Было отменено чрезвычайное положение, ликвидирована монополия Партии арабского социалистического возрождения (Баас), в 2012 г. изменена Конституция и проведены парламентские выборы. Согласно поправкам в Основной закон, президент, ранее выбиравшийся на безальтернативной основе на всенародном референдуме после утверждения его кандидатуры на съезде Баас и в парламенте, теперь должен избираться на всеобщих альтернативных выборах. Было отменено обязательное требование о принадлежности кандидата в президенты к правящей партии, полномочия главы государства ограничили двумя семилетними сроками [9].

Таким образом, проведение очередных президентских выборов должно было продемонстрировать верность Б. Асада курсу на демократизацию. Кроме того, власти верно оценили настроения большинства сирийцев, уставших от войны и видящих в действующем президенте и его окружении, сколь бы критически многие ни относились к ним, единственную (с учетом слабой оппозиции) альтернативу жестоким джихадистам. Всем сторонам конфликта было ясно, что президентские выборы не повлияют на противостояние в Сирии, но аргументы в пользу их проведения были достаточно весомыми.

Подготовка к голосованию с самого начала вызвала резкую критику НКСРОС и ее зарубежных спонсоров. Внешняя оппозиция указывала, что выборы противоречат Женевскому коммюнике 2012 г., призывавшему к созданию переходного органа власти. «Друзья Сирии», чтобы надавить на Дамаск, 22 мая попытались принять в СБ ООН резолюцию о передаче ситуации в Сирии на рассмотрение Международного уголовного суда в Гааге, но представители России и Китая воспользовались правом вето и проголосовали против. Нападкам противников Б. Асада подвергся Закон о всеобщих выборах, принятый сирийским парламентом 14 марта 2014 г. В нем были поставлены некоторые преграды для выдвижения представителей оппозиции. По этому закону, кандидат должен проживать в стране не менее 10 лет подряд, оба его родителя должны быть сирийцами. Сохранялся парламентский фильтр (кандидат должен был заручиться поддержкой 35 из 250 парламентариев) [10]. Возможность участия всех избирателей тоже была под большим вопросом. Из 22 млн населения Сирии почти 3 млн стали беженцами, 6 млн находились на территориях, подконтрольных оппозиции и боевикам. К тому же в соответствии с законом голосовать могли лишь те, кто получил от властей специальное новое удостоверение личности.

В результате из 24 кандидатов, подавших документы для участия в выборах, зарегистрированы были только трое. Ими оказались бесспорный фаворит гонки Б. Асад и два представителя внутренней умеренной оппозиции ‒ Махер Абдул-Хафиз Хаджар, министр по административному развитию, коммунист, и Хасан Абдулла ан-Нури, бизнесмен и бывший министр. Победа, как и ожидалось, досталась Б. Асаду. За действующего президента проголосовало 88,7 % избирателей, за Х. ан-Нури ‒ 4,3%, за М. аль-Хаджара ‒ 3,2%. Явка составила 73,4%, то есть проголосовало 11,6 млн человек из более 15 млн граждан, имеющих право голоса [11]. Наблюдатели из 30 стран охарактеризовали выборы как честные и прошедшие без серьезных нарушений. Оппозиция, Запад и большинство арабских государств не признали их итоги.

Стремление сирийских властей представить выборы в качестве одного из важных этапов стабилизации обстановки в стране подкреплялось успехами на полях сражений. Они начались еще в первой половине 2013 г. благодаря помощи, которую оказали отряды ливанского движения «Хизбалла», чей шиитский фанатизм не уступает бесстрашию суннитских джихадистов. ССА все чаще проигрывала сирийской армии, так как Запад медлил с началом поставок оружия, опасаясь, что оно попадет в руки террористов. В середине апреля 2014 г. Б. Асад заявил: «Сирийский кризис переживает поворотный момент в нашу пользу как в военном плане, благодаря неустанным подвигам нашей армии в войне против терроризма, так и на социальном уровне ‒ в плане национального примирения и растущего понимания народом истинных целей агрессии» [12]. Тем не менее север и северо-восток страны, районы Алеппо, Хомса и окрестности Дамаска оставались в руках оппозиции, а на юге в страну проникали боевики из Иордании.

Главным успехом правительственных сил стало восстановление контроля над Хомсом в мае 2014 г. Город занимает важное положение в топливно-энергетическом комплексе и экономике Сирии. Взятие Хомса позволило правительственным силам перекрыть один из маршрутов связи боевиков с Ливаном, облегчить сообщение с портовым городом Латакия и усилить нажим на Алеппо. Победа имела и большое морально-психологическое значение, так как в этом городе в апреле 2011 г. началась вооруженная борьба против режима и он почитается оппозицией как «столица революции». После Хомса правительственные войска сосредоточились на другом экономическом центре Сирии ‒ городе Алеппо, где боевики контролировали ряд районов, и на юге страны.

Оппозиция, терпящая поражения, все настойчивее требовала от Запада начать поставки оружия. В середине апреля 2014 г. агентство «France Press» сообщило о получении представителями сирийского оппозиционного движения «Харакат Хазм», входящего в ССА, по меньшей мере 20 американских противотанковых ракетных комплексов. Позже газета «The Wall Street Journal» со ссылкой на собственные источники уточнила, что партию оружия для борьбы с бронетехникой передали оппозиции спецслужбы США и Саудовской Аравии [13]. Незадолго до приезда в США руководителя базирующейся в Стамбуле Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил Сирии Ахмеда аль-Джарбы Вашингтон заявил, что обсуждается вопрос о выделении дополнительных 27 млн долларов помощи сирийской оппозиции. Хотя госдепартамент уточнил, что речь идет о «нелетальной помощи», публикации западных СМИ об уже поставленном оружии, а также высказанное А. аль-Джарбой намерение просить США о поставках переносных зенитно-ракетных комплексов свидетельствовали об ином. Более того, в конце мая 2014 г. Б. Обама подтвердил, что США предоставляют оружие сирийской оппозиции и предполагают увеличить объемы поставок, не конкретизируя, о каком оружии и каких объемах идет речь [14].

Борьба против «Исламского государства» в Сирии


Новым этапом конфликта в Сирии во второй половине 2014 – первой половине 2015 гг. стала успешная экспансия джихадистской организации «Исламское государство» (ИГ), провозгласившей 30 июня 2014 г. «халифат» на территории восточной и северной Сирии и центрального и северо-западного Ирака, со столицей в сирийском городе Ракке. Джихадисты в короткий срок добились впечатляющих результатов и обогнали по популярности «Аль-Каиду», не только создав мощную террористическую организацию, но и приступив к строительству государства на определенной территории, причем не где-нибудь на периферии исламского мира, а на землях бывших средневековых Омейядского и Аббасидского халифатов.

Угроза со стороны ИГ привела к иностранному вмешательству. Первые удары ВВС США были нанесены 8 августа 2014 г. по боевикам на территории Ирака, что позволило остановить их наступление на Иракский Курдистан и спасти от геноцида более 200 тыс. христиан и курдов-езидов, бежавших в горный район Синджар после захвата Мосула и ряда других населенных пунктов. Затем действия американской авиации распространились на части территории Сирии, находившиеся под контролем джихадистов. С конца августа здесь стали совершаться разведывательные полеты, а с 23 сентября ‒ бомбардировки позиций ИГ. Неизбежность расширения географии антитеррористической операции объяснил глава Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Мартин Дэмпси: по его словам, «халифат» в Ираке нельзя победить, не трогая сирийскую часть [15].

Стратегию США по борьбе с ИГ изложил президент Обама в выступлении, посвященном очередной годовщине терактов 11 сентября 2001 г. Предполагались: создание широкой международной коалиции из государств Ближнего Востока и внерегиональных игроков; нанесение систематических ударов с воздуха для поддержки наземных операций «сил, воюющих против этих террористов на месте событий»; лишение боевиков финансовой подпитки и оказание гуманитарной помощи беженцам. Обама категорически отверг возможность участия в войне с ИГ американских сухопутных сил. Он также выступил против предложения властей Сирии об антитеррористическом сотрудничестве, заявив, что продолжит оказывать помощь сирийской оппозиции, и повторил требование об отстранении Асада от власти [16].

Международная коалиция по борьбе с ИГ была сформирована 15 сентября 2014 г. на встрече представителей около 30 государств в Париже. Круг приглашенных не ограничивался странами Запада и их ближневосточными партнерами и включал также Россию и Китай. Правовой базой, сближавшей позиции сторон, стала резолюция СБ ООН №2170 от 15 августа 2014 г., принятая по инициативе США и нацеленная на противодействие финансированию террористических группировок ИГ и «Джабхат ан-Нусра» и притоку добровольцев [17].

В заключительном коммюнике Парижской встречи Сирия не упоминалась [18], что, по-видимому, отражало наличие консенсуса среди участников только в отношении Ирака. В случае с Сирией Россия и Китай настаивали на участии Б. Асада в антитеррористической кампании. Кроме того, даже в борьбе с джихадистами в Ираке Иран и страны Запада, считающие ИГ общим врагом, так и не смогли сформировать общую коалицию. Со своей стороны, Ирану не доверяли страны Персидского залива, опасающиеся его растущего влияния в регионе. Турция заявила, что не предоставит свои базы для боевых самолетов коалиции и не станет участвовать в наземных операциях. Таким образом, реально в состав коалиции по борьбе с ИГ вошли лишь США, европейские страны-члены НАТО, а также государства-члены Лиги арабских государств. Привлечь Иран и Турцию оказалось невозможным.

Слабым местом стратегии Обамы стал уже упомянутый отказ от сотрудничества с Асадом. Сирийское руководство, имея в своем распоряжении боеспособную армию и ополчения, могло внести очень существенный вклад в борьбу против джихадистов. Расчет на эффективность одних только атак с воздуха был сомнителен: с одной стороны, боевики стали действовать менее уязвимыми мелкими группами, с другой ‒ коалиция относилась осторожно к нанесению авиаударов, стремясь по возможности избежать жертв среди мирного населения.

Участие американских инструкторов в обучении оппозиционной Сирийской свободной армии (ССА), которой теперь предстояло бороться не только с Асадом, но и с джихадистами, также выглядело малопродуктивным. С 2011 г. ССА не смогла добиться перелома в гражданской войне, а с 2013 г. и по настоящее время терпит поражения не только от правительственных сил, но и от ИГ и «Джабхат ан-Нусра». Иракские силовые структуры, на которые возлагалась задача борьбы с ИГ в Ираке, были, в отличие от ССА, в избытке снабжены западным оружием и обучены инструкторами, но в 2014‒2015 гг. и они оказались неспособны оказать достойного сопротивления исламистам.

Тем не менее курс на укрепление сирийской оппозиции продолжился. По расчету американских военных кругов, на формирование, вооружение и обучение лояльных группировок отводилось три года, в течение которых предполагалось подготовить 15 тыс. человек, при содействии Турции, Саудовской Аравии и других арабских монархий [19]. В сентябре 2014 г. Конгресс выделил на эти цели 500 млн долларов на предстоявший год.

После формирования коалиции авиация США стала наносить удары по позициям исламистов в сирийских северных и восточных провинциях Алеппо, Ракка, Дейр эз-Зор и Хасаке. Позднее в налетах стали участвовать ВВС аравийских монархий и Иордании. Интенсивность ударов коалиции по ИГ была невелика – меньше, по оценке экспертов, чем при натовских бомбардировках Югославии в 1999 г. Были уничтожены отдельные нефтеперерабатывающие заводы, тренировочные базы, штаб-квартиры, склады террористов и какая-то часть живой силы противника. Благодаря этому правительственные силы Сирии в конце сентября 2014 г. смогли разгромить крупную группировку джихадистов в районе города Алеппо.

Действия союзников, о которых они поставили в известность официальный Дамаск, вызвали у него смешанную реакцию. С одной стороны, удары по боевикам ИГ были выгодны сирийским властям, и они заявили, что «приветствуют любое международное усилие, направленное на борьбу с террором» [20]. С другой ‒ США не спрашивали разрешения руководства САР на бомбардировки и сочетали операцию против ИГ с поддержкой антиасадовской оппозиции. Последняя тоже с тревогой следила за развитием событий, опасаясь, что авиаудары по ИГ будут способствовать укреплению режима.

Несмотря на ограниченный успех, иностранное вмешательство в Сирии, как и ожидалось, не смогло подорвать военную мощь «халифата». Последний сохранил свой наступательный потенциал, продолжал завоевывать симпатии среди радикальных мусульман по всему миру и не испытывал недостатка в добровольцах и финансах. Примером слабости и неэффективности коалиции стали события вокруг курдского города Кобани (арабское название ‒ Айн аль-Араб) вблизи границы с Турцией. В окрестностях и в самом городе в октябре 2014 ‒ феврале 2015 г. шли ожесточенные бои курдского ополчения против наступавших боевиков ИГ.

С начала сирийского конфликта курдское население в основном занимало нейтральную позицию между правительственными силами и оппозицией. В районах компактного проживания курдов в провинциях Африн, Джазира, Кобани на севере Сирии были созданы органы самоуправления (автономия Рожава), сформированы отряды самообороны, обеспечивавшие безопасность курдских анклавов. В долгосрочном плане курды поставили перед собой задачу добиться закрепления своего автономного статуса в составе Сирии, которой, по их мнению, надлежит превратиться из унитарного в федеративное государство.

После создания «халифата» ситуация для курдов изменилась. Курдские анклавы, как и Иракский Курдистан, стали одной из основных целей джихадистов. Интерес ИГ к сирийскому Курдистану обусловлен желанием поставить под контроль границу с Турцией, через которую в самопровозглашенное государство идет поток боевиков, финансовых средств, контрабандной нефти. Нельзя сбрасывать со счетов и религиозно-политическую мотивацию боевиков, настроенных на территориальную экспансию, консолидацию «халифата» и обвиняющих курдское национальное движение в нанесении ущерба единству исламского мира.

В течение нескольких недель джихадисты захватили около 300 курдских деревень в окрестностях Кобани и 6 октября 2014 г. приступили к штурму города, в котором оставалось около 12 тыс. человек. Американские авианалеты лишь затормозили наступление боевиков, но угроза взятия Кобани и массовой резни курдского населения сохранялась. ООН призвала Анкару разрешить вооруженным курдским добровольцам переходить турецко-сирийскую границу, а вице-президент США Джо Байден обвинил Турцию, а также ряд арабских монархий в том, что из-за их желания во что бы то ни стало свергнуть Асада в Сирии возникли благоприятные условия для джихадистов.

Турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган оказался в сложном положении. С одной стороны, закрепление джихадистов на сирийско-турецкой границе в случае взятия Кобани несло угрозу безопасности Турции. Кроме того, недалеко от города находится усыпальница Сулеймана Шаха, который был дедом родоначальника династии турецких султанов Османа I Гази (1281‒1326). Продолжение конфликта вокруг Кобани будоражило многочисленную и политизированную курдскую общину Турции, привлекало международное внимание к курдской проблеме, что также невыгодно Эрдогану. С другой стороны, Анкара планировала заручиться поддержкой со стороны Запада идеи ввода турецких войск в Сирию с целью создания буферной зоны длиной примерно 100 миль и шириной в 20 миль, что позволило бы нанести удар по ИГ и одновременно ослабить курдское движение. В обмен Анкара была согласна разрешить самолетам коалиции использовать авиабазу Инджирлик, что повысило бы эффективность применения авиации против ИГ. Однако США и их партнеры по НАТО сочли план Эрдогана неприемлемым.

Был достигнут компромисс. Турция вместо бойцов турецкой Рабочей партии Курдистана, считающейся в Турции террористической организацией, в конце октября пропустила через турецкую территорию иракских пешмерга, так как у Анкары и Эрбиля (столица Иракского Курдистана) сложились хорошие отношения [21]. Участие иракских курдов в боях за Кобани вместе с воздушными ударами коалиции позволило добиться перелома в боях с джихадистами. В конце января 2015 г. район Кобани был освобожден от боевиков, а на протяжении февраля исламисты отступили еще из ряда населенных пунктов на севере Сирии. Решение руководства «халифата» прекратить попытки уничтожить курдский анклав объяснялось не только ожесточенным сопротивлением ополченцев, но и необходимостью для исламистов перебросить отряды в другие районы.

Бои за Кобани стали одним из важнейших событий за время сирийского конфликта, так как ИГ впервые потерпело ощутимое поражение. Для курдского движения победа имела огромное моральное значение. Она способствовала консолидации курдов по всему миру и укрепила уверенность в том, что у курдов достаточно сил, чтобы гарантировать в будущем свой автономный статус в Сирии. С целью создания жизнеспособной автономии курды предпринимают усилия по территориальному слиянию кантонов в единую географическую и политическую область на северо-востоке Сирии [22].

Среди других итогов сражения за Кобани ‒ критика в адрес руководства Турции со стороны курдского населения страны за бездействие в ходе недавних боев, трения Анкары и Вашингтона по сирийскому вопросу и очередной провал идеи создания буферной зоны на севере Сирии, что могло бы усилить позиции ССА в конфликте против Асада.

Московские консультации и новые успехи Исламского государства


Активизация джихадистов из ИГ, «Джабхат ан-Нусра» и других группировок, ослабление с 2013 г. ССА, на которую в борьбе с Асадом делала ставку Группа «Друзья Сирии», нежелание Запада еще глубже втягиваться в сирийский конфликт, а также невозможность в условиях глубоких противоречий между сторонами конфликта созвать международную конференцию по Сирии подтолкнули к поиску нового формата переговоров, который, не заменяя женевский формат, стал бы шагом на пути к Женеве-III. В конце октября 2014 г. опытный итальянский дипломат Стаффан де Мистура, сменивший в июле алжирца Лахдара Брахими на посту специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии, предложил организовать переговоры между правительственными силами и оппозицией о создании «локальных зон замораживания конфликта». По мысли де Мистуры, это позволило бы как минимум улучшить гуманитарную ситуацию в стране, как максимум ‒ создать благоприятные условия для возобновления переговоров о всеобъемлющем урегулировании конфликта. Инициатива спецпосланника была поддержана СБ ООН [23].

Первоначально предполагалось добиться прекращения огня в Алеппо, втором по величине городе страны, где сложилась тяжелая гуманитарная ситуация. В случае успеха де Мистура надеялся создать «локальные зоны замораживания конфликта» и в других районах. Тем не менее стабилизировать ситуацию в Алеппо не удалось. Несмотря на готовность Дамаска на шесть недель прекратить бомбардировки города, оппозиция отказалась прекращать огонь. Один из командиров ССА, Абдель Джаббар аль-Окейди, заявил 1 марта 2015 г., что «прекращение огня должно охватывать всю территорию страны» и необходима «разработка плана, который бы положил конец страданиям сирийцев и привел к смещению президента Башара Асада со всеми его подопечными» [24].

Параллельно шли поиски общих принципов, на основе которых сирийские власти и оппозиция могли бы обсуждать будущее сирийского урегулирования. Россия выступила с инициативой провести переговоры в Москве, которая была поддержана ООН и ведущими мировыми игроками, включая США. Благожелательная реакция Обамы и госсекретаря Джона Керри на российское предложение о посредничестве свидетельствовала об усталости Вашингтона от сирийского конфликта и об отходе требования об отставке Асада на второй план по сравнению с угрозой со стороны ИГ в Ираке и Сирии. Вместе с тем Вашингтон не стал прилагать серьезных усилий, чтобы подтолкнуть к участию в переговорах все оппозиционные группировки. Сохранялась необходимость учета мнения партнеров США на Ближнем Востоке, имеющих жесткий антиасадовский настрой, в том числе потому что их поддержка была важна для борьбы США против ИГ. Наконец, в американских политических кругах продолжали громко звучать голоса противников сотрудничества с официальным Дамаском, особенно среди республиканцев в Конгрессе.

И власти Сирии, и оппозиционные организации, входящие в умеренный Национальный координационный комитет (НКК), в конце декабря заявили о своем согласии на переговоры без предварительных условий. Отказался участвовать во встрече избранный 5 января 2015 г. новым главой НКОРС Халед Ходжа (туркоман по национальности), заявивший, что сначала Асад должен согласиться на передачу власти. Ехать в Москву не согласился и другой видный оппозиционер ‒ Муаз аль-Хатыб (глава НКОРС в ноябре 2012 ‒ марте 2013 г.).

На межсирийские консультации в Москве 25‒29 января 2015 г. собрались 34 оппозиционера (представлявших самих себя, а не свои организации) и семь членов сирийской правительственной делегации. Модераторами встречи, которую подготовил российский МИД, выступили директор Института востоковедения, член-корреспондент РАН В.В. Наумкин, чрезвычайные и полномочные послы В.В. Попов и А.Г. Аксененок.

Участники переговоров согласовали «Московские принципы», в которых отмечались: безальтернативность политического урегулирования на основе Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г. при участии всех групп сирийского общества, необходимость борьбы с терроризмом, определения будущего Сирии самим сирийским народом, сохранения суверенитета и территориальной целостности государства, преемственности его институтов, предоставления всем гражданам равных политических, социальных прав и свобод. Стороны условились в скором времени собраться в Москве на вторую встречу [25].

12 февраля 2015 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию №2199 по пресечению финансирования террористических организаций за счет ведущейся ими нелегальной торговли нефтью и нефтепродуктами с территории Сирии и Ирака. Внесенная Россией резолюция была нацелена на подрыв финансовой базы ИГ, захватившего районы нефтедобычи в Ираке и Сирии, а также занимавшегося контрабандой драгоценных металлов и культурных ценностей [26].

Второй раунд межсирийских консультаций прошел в Москве 6‒9 апреля. Сторонам удалось согласовать итоговый документ, который не очень отличался от предыдущего. Не получилось договориться по таким вопросам, как объединение патриотических сил в борьбе с международным терроризмом, разработка мер доверия во взаимоотношениях между правительством, оппозиционными силами и гражданским обществом, определение конкретных путей продвижения к национальному примирению [27].

Оппозиция предприняла попытку выработать консолидированную программу переговоров с Дамаском. Для встречи была выбрана столица Казахстана как нейтральная площадка (в отличие от России, критикуемой оппозицией за поддержку Асада). На встрече в Астане 25‒27 мая ее участники, представлявшие, впрочем, лишь самых умеренных противников Асада, подчеркнули необходимость борьбы с терроризмом, возрождения сирийской армии, вывода с территории Сирии всех иностранных боевиков, включая отряды ливанской «Хизбаллы», воюющей на стороне Асада. Как и предыдущие встречи сирийских оппозиционеров в Каире, Стамбуле, Женеве, Париже, переговоры в Астане стали некоторым позитивным шагом к консолидации оппозиции, готовой к переговорам с Асадом, но не изменили в целом положения дел. Официальный Дамаск сдержанно отреагировал на консультации в Астане, призвав провести третью встречу именно в Москве [28].

Переговоры о создании «локальных зон замораживания конфликта» и консультации между сирийскими властями и оппозицией, при всей их значимости, все же не определяли ситуацию в самой Сирии, где продолжались ожесточенные боевые действия.

Весной‒летом 2015 г. отряды ИГ и «Джабхат ан-Нусра» провели ряд успешных операций и оккупировали новые территории. В начале апреля боевики смогли захватить почти весь лагерь палестинских беженцев «Ярмук» в шести километрах от Дамаска, в котором проживало около 18 тыс. палестинцев. После двух недель боев палестинским группировкам, правительственной армии и ССА, оказавшимся по одну сторону баррикад, удалось отбить половину территории лагеря.

Возникшая в приграничной с Турцией сирийской провинции Идлиб на северо-западе страны коалиция «Джаиш аль-Фатах», где лидирующую роль играет «Джабхат ан-Нусра», в конце марта захватила город Идлиб. Месяц спустя в руки боевиков попал город Джиср аш-Шугур в той же провинции.

Во второй половине мая ИГ захватило древний город Пальмиру и газовые месторождения, от которых зависят западные районы Сирии. Как отмечает эксперт Фонда Карнеги Езид Сайег, ИГ предпочитает наносить точечные удары по наиболее важным для сирийских властей пунктам, а не захватывать большие территории [29]. Как и в других местах, в Пальмире боевики отличились массовыми казнями противников и разрушением исторических памятников, неприемлемых, с точки зрения салафитов, как наследие доисламского прошлого.

Сложная обстановка складывалась на юге Сирии в провинции Дераа, где действовали боевики из «Джабхат ан-Нусра» и отряды оппозиции, подготовленные в Иордании. Более удачно сторонники Асада при поддержке ливанской организации «Хизбалла» действовали в горах Каламун на границе с Ливаном. С переменным успехом продолжались бои между ИГ и курдскими ополченцами на севере Сирии.

На фоне побед джихадистов усилия США и их союзников по созданию боеспособных и надежных отрядов сирийской оппозиции выглядели плачевно. В начале марта 2015 г. о самороспуске объявила группировка «Харакат Хазм», которой США около года назад начали оказывать помощь в рамках проекта по подготовке элитных оппозиционных сил. Все это время ее раздирали внутренние противоречия, а в боях за Алеппо она потерпела поражение.

Программа по подготовке за три года 15 тыс. повстанцев (что в разы меньше, чем численность и сирийских правительственных сил, и джихадистов) стала испытывать трудности. Конгресс урезал финансирование на 100 млн долл., объяснив это низкой эффективностью вооруженных формирований оппозиции и возможностью их перехода на сторону джихадистов, что уже неоднократно случалось ранее. В сентябре 2015 г., выступая в Сенате, глава Центрального командования вооружённых сил США генерал Ллойд Остин III признал провал программы подготовки боевиков лояльной оппозиции, так как ее малочисленные ненадежные отряды оказались слабее сирийских исламистов.

Тем не менее между США и их союзниками, с одной стороны, и Россией, а также Ираном и Ираком, с другой, остаются серьезные противоречия по вопросу о дальнейшем решении сирийской проблемы. Разногласия в очередной раз проявились в сентябре-октябре 2015 г. В течение августа и сентября Россия сформировала на территории Сирии значительную авиационную группировку и перебросила сухопутные части, предназначенные для прикрытия мест базирования российских ВВС [30]. Действия Москвы прояснил президент В.В. Путин в своем выступлении на ежегодной Генеральной Ассамблее ООН 28 сентября 2015 г. Он отметил, что Б. Асад мужественно борется с терроризмом, а его армия — единственная реальная сила в Сирии, противостоящая ИГ. Российский глава предложил объединить международные усилия, создав широкую коалицию по борьбе с джихадистами на подобие антигитлеровской [31]. Инициатива не вызвала явно положительного отклика со стороны Запада, хотя и резкой критики, сравнимой с конфронтацией по украинскому вопросу, тоже не последовало. 30 сентября В.В. Путин получил от Совета Федерации мандат на ведение боевых действий за пределами России [32], после чего как с территории Сирии, так и из акватории Каспийского моря по боевикам начали наноситься воздушные удары. За несколько дней операции были уничтожены десятки объектов джихадистов, а сирийские правительственные войска перешли в наступление.

* * *


К осени 2015 г. в Сирии сложилась патовая ситуация. Победу не может одержать ни одна из сторон: ни верные правительству Асада войска, ни противостоящие ему группировки ССА и джихадистов. Но режим, как и раньше, находится в более выгодном положении, контролируя густонаселенные центральные и западные районы страны. По очень приблизительным подсчетам французского арабиста Фабриса Бланша, из 18 млн человек, оставшихся в Сирии, 10‒13 млн проживают в подчиняющихся Дамаску регионах (около 50% территории); 3‒6 млн ‒ в районах, где правят оппозиционеры (45% территории), включая 2‒3,5 млн под властью ИГ (30% территории); от 1 до 2 млн находятся в курдской автономии, занимающей 5% [33]. По оценке Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ), на начало 2015 г. в Сирии насчитывалось 7,6 млн внутренне перемещенных лиц, 3,88 млн покинули страну. Число погибших за время конфликта, по данным Наблюдательного совета по правам человека в Сирии, на июнь 2015 г. превысило 230 тыс. человек. Еще одним следствием дестабилизации в Сирии и Ираке стал неконтролируемый поток нелегальных мигрантов в страны Европы, который, по минимальным оценкам УВКБ, в конце 2015 и в 2016 г. может составить 850 тыс. человек, что в разы превышает показатели предыдущих лет [34] и грозит резко обострить иммиграционную проблему в Европе.

Вероятно, в ближайшем будущем сохранится углубившаяся в последний год фактическая дезинтеграция Сирии, разделенной на районы, подконтрольные правительству, ИГ, прочим джихадистам, ССА, курдским ополченцам. Затягивание конфликта является следствием не только неспособности каждой из трех сторон одержать победу, но и в определенной мере упорствования Турции, Саудовской Аравии и Катара в намерении свергнуть Асада. Налицо и отсутствие у Запада четкой стратегии и политической воли, когда он не готов ни к компромиссу с Дамаском, ни к масштабной военной интервенции.

Авиаудары коалиции по позициям ИГ имеют исключительно тактическое значение, позволяя сдерживать джихадистов и откладывать решение сирийской проблемы. В некоторой степени Вашингтон самоустранился от попыток возобновления переговорного процесса, признал устами директора ЦРУ Джона Бреннана важную роль сирийского руководства в борьбе с терроризмом, недопустимость коллапса государственных инcтитутов в Сирии и необходимость создания в Дамаске «репрезентативного правительства» [35].

Слабость сирийской оппозиции и усиление джихадистов повышают востребованность таких форматов, как Московские консультации, хотя пока их результаты не стоит переоценивать. Российское военное вмешательство, как еще один инструмент политики Москвы по сирийскому вопросу, несомненно укрепило положение Б. Асада и, возможно, заставит оппозицию задуматься о компромиссе с ним. Иначе она рискует и дальше терять влияние. Не исключено, что за счет помощи со стороны стран Залива, Турции и Иордании ССА удастся добиться некоторых успехов на поле боя, но это не снимает вопроса о ее сплоченности, лояльности иностранным спонсорам и способности стабилизировать обстановку в стране в целом.

Несмотря на открытое вмешательство России, говорить о коренном переломе в сирийском конфликте рано, так как одних ударов ВВС РФ с воздуха недостаточно, а власти Сирии располагают ограниченными ресурсами для проведения масштабной наземной операции. Участие в ней иранских сил остается под вопросом, использование российских наземных частей не предусматривается, хотя и не исключены отдельные боестолкновения при попытках джихадистов атаковать места дислокации российских частей. Даже в случае освобождения наиболее густонаселенных западных районов Сирии, на восстановление конктроля над остальной частью страны уйдут годы. Принимая во внимание проблемы в борьбе с ИГ в Ираке, не стоит исключать, что джихадисты еще долго будут оставаться значимым игроком в сирийском конфликте.

Примечания:


[1] Операция по вывозу из Сирии химического оружия, а также ликвидации мощностей для его производства проводилась под эгидой Организации по запрещению химического оружия и была завершена 23 июня 2014 г.

[2] Resolution 2118 (2013) Adopted by the Security Council at its 7038th meeting, on 27 September 2013. – Mode of access: http://www.securitycouncilreport.org/atf/cf/%7B65BFCF9B-6D27... PP. 2, 4-5.

[3] В Группу «Друзья Сирии» входят 11 стран, поддерживающих зарубежную оппозицию: США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Египет, Катар, Турция, ОАЭ, Иордания и Саудовская Аравия.

[4] London 11 Final Communiqué, 22 October. – Mode of access: https://www.gov.uk/government/publications/london-11-final-c... P.1.

[5] Full English Text of the Islamic Front’s Founding Declaration. 18/1/1435 Hijri. – Mode of access: http://notgeorgesabra.wordpress.com/2013/11/29/full-english-...

[6] Ефимова М. Башар Асад уволил конкурента // Коммерсантъ, 29.10.2013.

[7] Цилюрик Д. Сирийский Курдистан шагнул к автономии // Независимая газета, 14.11.2013.

[8] Новикова Е. «Друзья Сирии» готовят боевиков к атаке на Дамаск // Независимая газета, 20.02.2014.

[9] Constitution of the Syrian Arab Republic Approved in Popular Referendum on February 24, 2012 // Syrian eGov Portal. URL: http://www.egov.sy/page/en/137/0/Constitution.html

[10] Syrian parliament approves new electoral law // Al-Akhbar English, March 14, 2014.

[11] Assad wins landslide 88.7% election victory // Al Arabiya News, 4 June 2014. URL: http://english.alarabiya.net/en/News/middle-east/2014/06/04/...

[12] Башар Асад: в сирийском кризисе наступил поворотный момент // ИТАР-ТАСС, 13.04.2014. URL: http://itar-tass.com/mezhdunarodnaya-panorama/1117940

[13] Abi-Habib M., Entous A., Knickmeyer E. Advanced U.S. Weapons Flow to Syrian Rebels // The Wall Street Journal, 18.04.2014.

[14] Remarks by the President at the United States Military Academy Commencement Ceremony // The White House, Office of the Press Secretary. May 28, 2014. URL: http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/05/28/remark...

[15] Lamothe D., DeYoung K. Islamic State can’t be beat without addressing Syrian side of border, top general says // The Washington Post, 21.08.2014.

[16] Statement by the President on ISIL // The White House, Office of the Press Secretary, September 10, 2014. URL: https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/09/10/state...

[17] Резолюция 2170 (2014), принятая Советом Безопасности на его 7242-м заседании 15 августа 2014 г. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N14/508/52/PDF/N1...

[18] International Conference on Peace and Security in Iraq (Paris, September 15, 2014) // French Ministry of Foreign Affairs and International Development. http://www.diplomatie.gouv.fr/en/country-files/iraq-304/even...

[19] Department of Defense Press Briefing by Rear Adm. Kirby in the Pentagon Briefing Room // The United States Department of Defense, September 19, 2014. URL: http://www.defense.gov/Transcripts/Transcript.aspx?Transcrip...

[20] Асад приветствовал бомбардировки Сирии // ИА «MIGnews.com», 23.09.2014. URL: http://mignews.com/news/politic/world/230914_180246_64341.ht...

[21] Letsch C. Kurdish peshmerga forces arrive in Kobani to bolster fight against Isis // The Guardian, 01.11.2014.

[22] Макаренко В. Сирия: кантоны сливаются в курдское государство, естественно тяготеющее к Средиземному морю // Курдистан.ру, 06.18. 2015. URL: http://kurdistan.ru/2015/06/18/articles-24313_Siriya_kantony...

[23] Briefing to the press following Security Council closed consultations, UN Special Envoy for Syria Staffan de Mistura // Unated Nations, Department of political affairs, 30 October 2014. URL: http://www.un.org/wcm/content/site/undpa/main/about/speeches...

[24] Вооруженная оппозиция в Сирии не удовлетворена планом эмиссара ООН по перемирию в Алеппо // ИТАР-ТАСС, 01.03.2015. URL: http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1800134

[25] Попов В.В. Консультации, породившие надежду // Независимая газета, 06.02.2015.

[26] Резолюция 2199 (2015), принятая Советом Безопасности на его 7379-м заседании 12 февраля 2015 года. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N15/040/31/PDF/N1...

[27] Попов В.В. Московская платформа для сирийского диалога // Независимая газета, 16.04.2015.

[28] Посол: Дамаск выступает за проведение в Москве межсирийской встречи // РИА «Новости», 27.05.2015. – Режим доступа: http://ria.ru/world/20150527/1066715110.html

[29] Sayigh Y. The War Over Syria's Gas Fields // The Carnegie Endowment for International Peace, June 8, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=60316

[30] Сирия. Как это было // Лента.ру, 02.10.2015. URL: http://lenta.ru/articles/2015/10/02/cover/

[31] Стенограмма выступления президента РФ В.В. Путина на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 28 сентября 2015 года // Официальный сайт Президента РФ. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/50385

[32] Постановление Совета Федерации Федерального Собрания РФ «Об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации», 30 сентября 2015 г. // Совет Федерации Федерального Собрания РФ. URL: http://council.gov.ru/activity/documents/59395

[33] The Political Geography of Syria’s War: An Interview With Fabrice Balanche // The Carnegie Endowment for International Peace, January 30, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=58875

[34] ООН оценила ожидаемый поток беженцев в Европу с юга в 850 тысяч человек // Лента.ру, 08.09.2015. URL: http://lenta.ru/news/2015/09/08/europe_migrants/

[35] Lund A. What Does the U.S. Security Establishment Think About Syria? // Carnegie Endowment for International Peace, March 20, 2015. URL: http://carnegieendowment.org/syriaincrisis/?fa=59452

Демченко Александр Владимирович – научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук.

Александр Демченко
Специально для портала «Перспективы»
2 ноября 2015 г.
http://www.perspektivy.info

Лебедев Сергей 10 дек 15, 21:47
+2 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Путин в Тегеране: укрепление российско-иранского альянса

Владимир Путин впервые за восемь лет посетил Иран. Российский президент выступил 23 ноября в Тегеране на Форуме стран-экспортеров газа (ФСЭГ). В своё время идея создания ФСЭГ исходила от аятоллы Хаменеи, предложившего Москве в 2001 году создать «организацию сотрудничества в газовой сфере, как ОПЕК». Юридически Форум был учрежден в Москве 23 декабря 2008 года, когда министры энергетики стран-участниц приняли устав международного объединения и подписали межправительственное соглашение.


В Тегеране состоялись переговоры В. В. Путина с Президентом Ирана Хасаном Рухани
Фото: http://kremlin.ru


Главной темой для ФСЭГ остается развитие глобального рынка газа. По поводу того, что такие производители газа, как США, Канада и Австралия не участвуют в этом процессе, государства-члены газового форума не переживают. Сегодня в объединении 14 стран-членов в статусе наблюдателей – ещё 5 государств. 42 % производства газа в мире, 67 % газовых ресурсов, 38 % перекачки природного газа по газопроводам и 85 % торговли сжиженным природным газом находятся в распоряжении членов ФСЭГ. Важность обсуждаемых Форумом тем доказывают прогнозы экспертов, по мнению которых мировой спрос на голубое топливо к 2040 году вырастет на 32% - до 4,9 трлн. кубометров с 3,7 трлн. кубометров в 2014 году. Для России важно не терять свою долю на рынке, и Москва действует в этом направлении, цивилизованно договариваясь с конкурентами за столом переговоров.

Президент РФ в своем выступлении перед участниками ФСЭГ отметил, что ведется позитивная работа с партнерами из азиатских стран, в том числе китайскими и индийскими. «Планируем на азиатском направлении увеличить наши поставки с 6 до 30 процентов — до 128 миллиардов кубометров», — заявил глава Российского государства. Путин отметил, что в готовящийся проект национальной энергетической стратегии до 2035 года закладывается существенный прирост добычи природного газа — на 40 процентов. Если в 2014 году в стране было добыто 578 миллиардов кубометров, то к 2035 году планируется добыть 885 миллиардов кубометров.

Сегодня Иран признаёт, что не сможет конкурировать с Россией в газовой сфере. Москве не нужно переживать по поводу того, что её нишу в области газовых поставок может занять Иран, заявил глава иранского Министерства нефти Бижан Намдар Зангане. Комментируя планы Тегерана относительно газового экспорта, министр уточнил, что страна не располагает магистральным трубопроводом для поставок голубого топлива в страны Европы. При этом Иран готов к переговорам с другими государствами с целью налаживания схемы поставок иранского газа европейским потребителям. Пока же Зангане надеется, что на иранских нефтяных месторождениях будет работать большое количество компаний из России. Аналогичные пожелания были у министра и в отношении газового сегмента. Сотрудничество с Россией будет осуществляться в сфере обмена технологическими достижениями в области нефтегазовой добычи.

Еще до заседания глав государств, прибывших на Форум, Владимир Путин встретился с верховным руководителем Ирана аятоллой Али Хаменеи и президентом ИРИ Хасаном Роухани. Перспективы отношений Москвы и Тегерана волнуют многих. Одни страны с одобрением смотрят на российско-иранское стратегическое взаимодействие по региональным проблемам, другие видят в этом опасность своим интересам.

С отменой санкций внутренний иранский рынок (население страны – почти 80 миллионов человек) интересен практически всем ведущим странам мира. К тому же Иран объявил о грандиозных планах во многих отраслях своей индустрии, общая стоимость первоочередных инвестиционных проектов превышает 90 млрд. долларов. Это не означает готовность Исламской Республики открыть двери для всех желающих. К примеру, для США, как и прежде, все дороги в Иран остаются закрытыми. Власти Ирана не проводили никаких переговоров с Вашингтоном по вопросам, не касающимся сделки по иранскому атому, и не собираются делать этого и в будущем, заявил в сентябре аятолла Хаменеи. В отношениях с Ираном Америка продолжает жить в условиях «чрезвычайного положения», президент Обама и в этом году был вынужден продлить на очередной год действие соответствующего закона США, принятого более 30 лет назад. Обе стороны остаются на своих позициях.

Иные планы у иранского руководства в отношении России. Об этом говорит сама встреча Путина с аятоллой Хаменеи. Верховный лидер Ирана редко принимает глав иностранных государств, а когда это происходит, то становится знаком дружественных двусторонних отношений. Беседа двух лидеров продолжалась дольше запланированного, свыше полутора часов. Разговор носил весьма конструктивный характер, отметил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков. Особое внимание было уделено развитию торгово-экономического сотрудничества, которое пока заметно отстаёт от уровня политического партнерства.

В 2014 году товарооборот между Россией и Ираном составил всего 1,68 млрд. долларов. Доля Ирана во внешнеторговом обороте России в 2014 году достигала лишь 0,21%. Объем накопленных российских инвестиций в Иране составляет не более 12 млн. долларов, а иранских в Россию - 5,5 млн. долларов. По итогам 2015 года рост товарооборота, увы, опять не ожидается. И это притом, что осенью прошлого года стороны согласовали совместные проекты стоимостью около 70 млрд. долларов. Тегеран обращается с просьбой предоставить Ирану кредитные линии для оплаты российских товаров и услуг. Возможно, что на встрече двух лидеров этот вопрос был решён. Речь идет в первую очередь о финансировании строительства 3-го и 4-го блоков атомной электростанции в Бушере. Нужны кредиты и для строительства Россией на территории Ирана нескольких теплоэлектростанций, а также для электрификации иранской железной дороги на севере Ирана в районе Горган.

Как и ожидалось, особое внимание лидеры Ирана и России уделили урегулированию конфликта в Сирии, совместной борьбе с терроризмом, а также военно-техническому сотрудничеству. С главой какого государства иранское руководство могло бы обсуждать такие вопросы в доверительном тоне? В этом перечне каждая проблема имеет прямое отношение к стратегическому партнерству, к готовности двух стран сотрудничать в наиболее значимых для их национальной безопасности областях.

В Сирии воздушная операция России, поддержанная Ираном на земле, уже достигла своей первой цели. Ещё в сентябре падение правительства Башара Асада казалось неминуемым, но Дамаск стабилизировал свое положение и укрепил контроль над значительной частью территории страны. Начат процесс поисков политического решения, полноценным участником которого является Иран. То, что США уже не играют в урегулировании сирийского кризиса доминирующей роли, а Россия возвращается на Ближний Восток, всецело соответствует самостоятельной внешней политике Ирана.



В борьбе с терроризмом у России и Ирана есть общие интересы не только на ближайшее время, но и на перспективу. Обе страны имеют цель убрать с ближневосточной сцены «Исламское государство» (ИГ). Военное сотрудничество Москвы и Тегерана в интересах достижения этой цели стало новым важным фактором международных отношений. Ещё несколько месяцев назад трудно было представить, что иранские истребители будут эскортировать в своём небе российские стратегические бомбардировщики, направляющиеся через Иран для нанесения ракетных ударов по объектам ИГ в Сирии…

Москву и Тегеран объединяет не одна Сирия. Напрасно США и их союзники надеются, что им удастся расколоть российско-иранский альянс. Вряд ли и Тегеран даже в долгосрочной перспективе может выбрать курс на политическое сближение с Западом в ущерб своим отношениям с Москвой.

Николай Николаевич Бобкин, старший научный сотрудник Центра военно-политических исследований Института США и Канады РАН. Главный редактор журнала "Деловой Иран".

Николай Бобкин
24 ноября 2015 г.
http://www.fondsk.ru

Лебедев Сергей 25 ноя 15, 07:58
+7 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Россия разыгрывает курдскую карту

Слишком поздно Барак Обама попытался усилить свое влияние в Сирии. Из-за вторжения России в Сирию американский президент решил не сильно вмешиваться в конфликт и объявил, что США направит ограниченный контингент специальных войск для поддержки курдских повстанцев. Но следует сказать, что курды также получают поддержку от России и планируют даже создать в Москве посольство Сирийского Курдистана. Таким образом, Россия начала игру по высоким ставкам. На кону – влияние в регионе.


Если до этого курды поддерживали тесные отношения только с США, то теперь, по словам сотрудника администрации Сирийского Курдистана Шерзада Езиди курды «открыты для сотрудничества с США и Россией. Но это не будет сотрудничество с одной стороной за счет другой».

Это звучит риторически. В то время, когда у США ослабевает поддержка и становится меньше союзников на сирийской арене, курды решили разыграть русскую карту, чтобы еще больше надавить на Вашингтон. Преподаватель Джихан университета в Эрбиле Сарбаст Наби заявил, что повстанцы «не верят, что США будет поддерживать их до конца. Поэтому альтернативой для них является Россия».

В Сулеймании курдские повстанцы начали новый фронт военных действий. Действуя в далеком, богом забытом месте, курды ищут политическую поддержку с курдами из других стран и заграничной прессой. Они еще не получают военную поддержку из России, но в ближайшее время планируют наладить отношения с Москвой.

США уже направила ограниченный контингент в регион. В мае жертвой американских войск стал лидер Исламского государства, а в сентябре, в результате штурма тюрьмы в Исламском государстве погиб сержант команды «Дельта».

Но присутствие США не может сравниться с присутствием Кремля. За последние недели российская авиация нанесла тысячи авиаударов по силам повстанцев, чем помогла войскам Башара Асада, с которыми воюют курды. В некоторой степени у курдов и россиян есть общий враг – это Исламское государство и Фронт ан-Нусра.

Военная миссия США в Сирии будет корректировать огонь боевых самолетов F-15 и осуществлять перегруппировку «Тандерболтов» A-10 для поддержки курдов и, возможно, других умеренных повстанческих сил. С помощью таких группировок американские военные надеются отрезать пути сообщения с Эр-Раккой (столицей Исламского государства в Сирии).

В новую военную миссию США не входят боевые группы. Это может привести к потерям, поскольку предполагается, что такие группы будут принимать участие во «всех операциях», как заявляет глава Центра ближневосточных исследований университета Оклахомы Джошуа Лэндис.

«Они могут быть хорошими бойцами и помощниками»,— заявил эксперт. «Но они никогда не победят ИГИЛ». Для этого США должна установить хороший контроль над всей обширной территорией Исламского государства, которая по величине такая же, как и Великобритания.

За последний год курдские повстанцы действовали на суше. Именно благодаря их заслугам американские военные одержали победу над ИГИЛ под Кобани. Ранее в этом месяце США по воздуху передали курдам 50 тонн оружия и снаряжения.

Но курдские лидеры не слишком доверяют США, поскольку Вашингтон отказался признать повстанцев легитимной политической силой, тем самым разворошив обиды времен Первой мировой войны, которая разрушила все надежды курдов на создание отдельного государства. После того, как Россия вступила в войну в Сирии, курды начали искать новых союзников.

В свою очередь, Россия заинтересована в поддержке курдов из-за своих амбиций, которые выражаются в противостоянии США, а также из-за того, что курды контролируют отдельную область в северной Сирии (если не считать разрыва под Джераблусом, контролируемым Исламским государством).

Несмотря на эту военную победу, США не спешат налаживать тесные связи с курдами. Так, они не поддержали создание посольства Сирийского Курдистана в Вашингтоне. Это из-за того, что США и повстанцы – не единственные игроки на этой арене. Курдских повстанцев возглавляет Демократический союз – отделение Рабочей партии Курдистана (РПК). США и Турция считают РПК террористической организацией из-за 30-летней борьбы курдов с турецкой властью. В свою очередь, РПК называют это противостояние «борьбой за демократию и за курдскую автономию в составе Турции».
Турецкие власти считают, что борьба Демократического союза в Сирии может «разбудить» РПК. Анкара потребовала от США разорвать тесные связи с Демократическим союзом и повстанческими организациями. За последнее время турецкие военные силы атаковали позиции курдов в Сирии; по всей видимости, после прихода к власти Редже́п Тайип Эрдога́на Турция будет продолжать в таком же духе, мешая США оказывать военную поддержку повстанцам и предоставляя зеленый свет России.

Передел сфер влияния усложняется тем, что РПК и ее отделения также требуют предоставления определенного политического статуса в Сирии. «Мы боремся за демократию не только в Рожаве и Сирии, но и на всем Ближнем Востоке»,— заявил представитель Демократического союза в Ираке Гариб Хасо. Местные власти, управляющие городами, которые находятся под контролем курдских повстанцев, отмечают, что права религиозных и этнических меньшинств, а также женщин, не ущемляются. Лидеры Демократического союза говорят о необходимости создания светской демократической альтернативы исламистским группировкам, которые действуют в ряде регионов.

Деление на районы является своеобразным экспериментом, отмечает глава Исследовательского центра «Рудав» Азад Али. «Это еще не демократия, но это лучше, чем военная диктатура. В управлении регионов участвуют не только военные, но и гражданские лица»,— утверждает Али. Он является сирийским курдом.

Но, по словам Али, самое главное то, что повстанцам оказывают широкую поддержку из-за обеспечения безопасности в регионе, пострадавшем от войны. «Если бы не Демократический союз, то наша деревня была бы окончательно разрушена»,— утверждает он.

Несмотря на демократическую риторику США, им не удалось помочь Демократическому союзу расширить сферу политического влияния. Также эту организацию критикуют из-за запрета других курдских партий. Представитель оппозиционной Демократической партии Курдистана Камиран Хаджо заявляет, что им и другим партиям запрещено заниматься военно-политической деятельностью на территории, контролируемой Демократическим союзом.

Хаджо надеется, что США окажет давление на Демократический союз, чтобы тот изменил свою политику.

Также он считает альянс США и Демократического союза временным.

«Американцы используют военные силы Демократического союза для борьбы с ИГИЛ»,— заявил Хаджо. «Я не считаю, что США будет налаживать какие-либо связи с Демократическим союзом или РПК».

Это вызывает беспокойство у лидеров Демократического союза, поскольку они надеются на политическое признание в благодарность за военную поддержку.

Поэтому они желают сотрудничать с Россией, которая только вступила в игру. Но еще неизвестно, с кем лучше.

ИГ является террористической организацией, её деятельность запрещена на территории РФ.

Риз Эрлич
5 ноября 2015 г.
http://www.gumilev-center.ru



Лебедев Сергей 9 ноя 15, 07:49
+10 4
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Имперские игры Эрдогана

Руководство Турции в очередной раз заявило о свержении сирийского режима как о своей главной цели. Эта новость вошла в серьезный диссонанс с утвердившейся в ряде российских СМИ идеей о развороте Анкары от Запада в сторону Москвы. В действительности Турция продолжает находиться «на передовой» ближневосточной стратегии Запада, получая за верность разрешение немного поиграть в самостоятельность.

 

 

Ностальгия по величию

Известный английский философ и политик XVI–XVII вв. Фрэнсис Бэкон, которого иногда называют вторым Макиавелли, считал скрытность и притворство важными достоинствами политического деятеля. «Скрытному открыты все тайны», – писал он. И добавлял: «Нельзя быть скрытным, не позволяя себе также и некоторой доли притворства». 
 
Сложно представить, что большинство государственных деятелей штудировали английского мыслителя. Однако скрытность, притворство, а также лицемерие (которое тот же Бэкон считал в отдельных случаях допустимым) являются столпами, на которых держится современная буржуазная политика. Иногда, впрочем, среди лукавого многословия словно ненароком проскальзывают ценные признания, по которым можно заключить об истинных целях и задачах как отдельного политика, так и целого государства. 
 
Несколько подобных заявлений прозвучало в последние недели из уст высших должностных лиц Турции. Первое высказывание принадлежит вице-премьер-министру Нуману Куртулмушу. По его словам, Турция проснулась от полуторавекового сна и обязательно возродит свою мощь. Для тех, кто плохо знаком с историей, поясним: 150 лет назад Турции как таковой не существовало. Нынешняя территория Турции была ядром огромной Османской империи, включавшей большую часть Ближнего Востока (современные Сирию, Ирак, Палестину, отчасти Саудовскую Аравию и Йемен), некоторые районы северной Африки (Ливия) и Балкан (Болгария, Албания, Македония и т.д.). 
 
По итогам Первой мировой войны, в которой она приняла сторону Германии, Османская империя прекратила свое существование. Однако, как оказалось, и сейчас, спустя почти столетие, есть люди, которые мечтают о ее возрождении. Как пояснил Нуман Куртулмуш, распад Османской империи вызвала «утрата амбиций и культуры». Сейчас они возрождаются, что служит прозрачным намеком на возможность восстановления самой Османской империи. 
 
То, что авторы подобных высказываний принадлежат не к маргинальной части политического спектра, а к самому верху государственной иерархии, является тревожным сигналом. Он свидетельствует о том, что в основе внешней политики турецкого правящего режима лежит экспансионизм. Подтверждением тому служит второе откровенное высказывание – на этот раз президента страны Реджепа Тайипа Эрдогана. В конце января он заявил, что целью Анкары является смещение Башара Асада и его правительства. «С Асадом ситуация в Сирии не разрешится», – изрек Эрдоган так, как будто судьба страны находится в его руках, а не в руках народа Сирии. Рассказал президент и о конкретных инструментах, которыми власти Турции будут добиваться свержения законной сирийской власти. Это создание бесполетных зон и «зон безопасности», куда будет запрещено проникновение подразделений сирийской армии (читай: создание анклавов под властью боевиков), а также обучение сирийской вооруженной оппозиции и ее обеспечение всем необходимым для борьбы с Дамаском.
 

Союз Анкары и Ракки

Агрессивная политика нынешнего турецкого режима – это факт, не вызывающий сомнений. Однако в последние месяцы в российском медиапространстве получила распространение иная тенденция – представлять Анкару и лично Эрдогана в образе союзников Москвы. Данный поворот, толчок которому был дан переговорами о поставках газа, является крайне преждевременным и неосмотрительным. Во-первых, даже предварительного согласия на строительство «Южного потока» через территорию Турцию от Анкары не получено. Турецкие власти предпочитают использовать этот подвешенный в воздухе вопрос для тонкого шантажа. Причем как Запада – в частности, добиваясь ускорения процесса принятия Турции в ЕС, – так и России: Анкара требует от Москвы 15-процентной скидки за уже поставляемый газ. 

 
Во-вторых, Турция продолжает исполнять крайне неприглядную роль на Ближнем Востоке. И дело не только в антиасадовской риторике. Анкара оказывает сирийской оппозиции вполне осязаемую помощь, причем получают ее не только так называемые «умеренные» группировки, но и радикальные исламистские организации наподобие «Джабхат-ан-Нусры» и «Исламского государства». Контакты с последним, понятное дело, не афишируются, но регулярные утечки позволяют заключить о существенных объемах поддержки. 
 
Львиная доля добровольцев, пополняющих ряды «ИГ», попадает в Сирию и Ирак через турецкую границу. И дело не в слабости турецких органов безопасности: во время осады исламистами курдского города Кобани они весьма эффективно противостояли попыткам турецких курдов прийти на помощь своим соплеменникам. Речь идет о целенаправленном открытии коридоров для боевиков.  
 
Характерен еще один факт. Турецкой оппозиции удалось выяснить, что раненый в августе прошлого года видный функционер «ИГ» проходит лечение в частной турецкой клинике, причем все расходы взяло на себя государство. 
 
Никакого парадокса в этом нет. Анкара заинтересована в успехе исламистов по нескольким причинам. Среди них – тот самый неоосманский проект, ставший негласной идеологической основой турецкого руководства. Как наиболее мощная из исламистских группировок, «ИГ» призвана очистить Ближний Восток от неугодных режимов и снизить влияние конкурентов – в первую очередь Ирана. Анкару и Ракку (ставку «Исламского государства») объединяет еще одна общая цель – недопущение создания светского курдского государства.  
 
В связи с этим стоит прислушаться к мнению Башара Асада, высказанному им в интервью влиятельному американскому журналу The Foreign Affairs. Президент Сирии напомнил о резолюции Совбеза ООН №2170, которая запретила оказывать какую бы то ни было помощь «Джабхат-ан-Нусре» и «Исламскому государству». «Но именно это все еще делают Турция, Саудовская Аравия и Катар», – заявил Асад и подчеркнул, что Эрдоган «несет личную ответственность» за происходящее.
 

Противоречия, которых нет

В своем интервью руководитель Сирии указал на еще один аспект, по вполне понятным причинам замалчиваемый на Западе. Это поразительно низкая результативность воздушных ударов возглавляемой США коалиции. Назвав действия последней очковтирательством, Башар Асад обратил внимание на тот факт, что с началом авиаударов «ИГ» только окрепло и заняло больше территорий в Сирии и Ираке. 
 
Данные обстоятельства ставят под сомнение раздуваемые рядом изданий – как российских, так и западных – якобы серьезные противоречия между Анкарой и Западом. На деле это никакие не противоречия, а временные тактические расхождения, не отменяющие общности стратегических целей. Да, Турция отказалась начать сухопутную операцию против «Исламского государства», выставив условием борьбу коалиции с Асадом. В повестке дня Вашингтона свержение сирийского режима пока не значится. Но лишь пока! На Западе не перестают обвинять Дамаск во всех грехах, а наращивание под предлогом борьбы с «ИГ» военной группировки на Ближнем Востоке имеет своей конечной целью смену режима в Сирии. 
 
Эти расхождения не мешают США и Турции координировать свои действия. На прошедшем 23 января в Лондоне совещании участников «антиисламистской» коалиции была достигнута договоренность о совместной подготовке боевиков «умеренной» сирийской оппозиции. Обучение 15 тыс. человек начнется этой весной на базах в Турции, Иордании и Саудовской Аравии. Если верить официальным заявлениям, бойцов бросят на борьбу с «Исламским государством», но в этом есть большие сомнения. Достаточно сказать, что по плану боевики будут действовать на юге Сирии, хотя основной ареал активности «ИГ» – это север и восток страны. 
 
Кроме того, НАТО продолжает размещать в Турции зенитно-ракетные комплексы Patriot. Они появились здесь в 2012 г., когда страны альянса согласились поддержать Анкару перед лицом «сирийской угрозы». Свои подразделения в Турцию отправили США, Германия и Нидерланды, а в конце января голландских военных сменили испанские. 
 
Так что никакого раскола между Турцией и Западом нет. «Неоосманизм» правящей элиты не противоречит их стратегическому партнерству, а, наоборот, используется США и НАТО для продвижения своих целей в регионе. Что же касается недавних резких заявлений турецкого руководства о том, что страна не станет умолять Евросоюз о своем членстве, то это гораздо больше напоминает словесную игру, столь любимую Эрдоганом и его окружением. Подобными угрозами Анкара выбивает для себя ту или иную выгоду. Серьезно эту тактику воспринимать не стоит, тем более что, едва заняв полгода назад посты премьер-министра и лидера правящей Партии справедливости и развития, Ахмет Давутоглу первым делом заявил о вступлении в ЕС как о приоритете внешней политики Турции. 
 
Между тем громкими демаршами власти страны преследуют и внутриполитические цели. 7 июня в Турции пройдут парламентские выборы. Для Эрдогана и правящей партии они чрезвычайно важны. Поставленная цель – не простое, а конституционное большинство в парламенте. Оно позволит провести реформу Конституции, до этого блокируемую оппозицией. Данная реформа превратит Турцию в президентскую республику, где Эрдоган, ныне скованный законами, получит широкие полномочия. 
 
Для достижения полного контроля над парламентом власть идет на показные и шумные акции. В декабре, ровно через год после знаменитого коррупционного скандала, в котором оказалось замешано окружение Эрдогана, в стране прошли массовые задержания отставных офицеров полиции, оппозиционных журналистов и политиков. Их обвинили ни много ни мало в подготовке государственного переворота. В качестве всемогущего злого гения опять представлен живущий в США проповедник Фетхуллах Гюлен и его движение «Хизмет». Согласно официальной пропаганде, это движение как паутина опутало всю Турцию и хочет опорочить и свергнуть существующую власть. То, что чиновниками не представлен ни один документ, подтверждающий заговор, не мешает Эрдогану и провластным медиаресурсам изо дня в день твердить об опасности. 
 
Под этим предлогом руководство стремится еще более ужесточить законодательство. МВД Турции разработало новый закон о внутренней безопасности. В соответствии с ним полиция сможет без предупреждения открывать огонь по протестующим с коктейлями Молотова в руках, а офицеры полиции получат право задерживать на улице любого, кто «угрожает общественной безопасности или частной собственности». Для принятия этого закона власть опять-таки ждет результатов выборов в парламент, в котором, как она надеется, влияние оппозиции будет сведено до минимума. 
 
Скандальные, рассчитанные на громкий общественный резонанс заявления вроде обвинений в адрес Евросоюза преследуют ту же цель – подтолкнуть электорат голосовать за Партию справедливости и развития. А потому и относиться к ним нужно с известной долей осторожности, не принимая их за свидетельство какого-то геополитического разворота. Турция остается в обойме Запада, а за верную службу оруженосцу могут иногда разрешить поиграть в имперские игры.
 
Сергей Кожемякин
Бишкек
3 февраля 2015 г.

 


Лебедев Сергей 9 июн 15, 08:20
+3 5
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Македонский пасьянс с краплёными картами

Развитие ситуации в Македонии совершенно отчётливо приобретает черты срежиссированной извне цветной революции. Используются такие апробированные в Югославии, на постсоветском пространстве, в Северной Африке и на Ближнем Востоке методы, как активизация протестов под формально социально-экономическими лозунгами, подключение к политической и иной поддержке протестующих международных неправительственных организаций, создание соответствующего фона на уровне Европейского союза и в мировых СМИ, спекулирование на стремлении жителей страны вступить в ЕС и вообще войти в лоно евроатлантизма (который предлагается отождествлять с демократией), организация переговоров и круглых столов при непременном посредничестве США и Евросоюза. Брюссель уже заранее выразил свою «глубокую озабоченность» развитием ситуации в Македонии в плане соблюдения «верховенства закона, фундаментальных прав человека и свободы средств массовой информации».



У македонского сценария есть очень существенная и опасная для вовлеченных в противостояние сил и даже соседних государств особенность – албанский фактор. Действия албанских радикалов в Куманово и других македонских городах стали катализатором цветной революции, но главное в том, что действие этого катализатора не закончится даже со смещением кабинета Николы Груевского. Интересы албанских радикалов и оппозиционеров во главе с лидером социал-демократов Зораном Заевым совпадают лишь тактически и временно, но не в стратегическом плане. Македонские албанцы традиционно делегируют в состав любой правящей коалиции лишь одну из своих политических партий. В зависимости от текущего расклада это либо Демократический союз за интеграцию Али Ахмети, либо Демократическая партия албанцев Македонии Мендуха Тачи (оба, к слову, тесно связаны с радикальными кругами албанского Косова). Другая же сила остается в оппозиции. Это позволяет македонским албанцам не только поддерживать систему «сдержек и противовесов», но и добиваться падения любого правительства, как только они сочтут это необходимым с точки зрения решения своих задач. Задачи же эти связаны не с социально-экономическими приоритетами того или иного кабинета и даже не с его внешнеполитической ориентацией, а с обеспечением интересов всей албанской диаспоры с прицелом на ее максимально возможную в сложившихся условиях «унификацию».

Не случайно нынешнему всплеску активности албанских радикалов в Македонии предшествовало заявление премьер-министра Албании Эди Рамы в поддержку объединения его страны с Косовом в том или ином формате – либо в рамках Евросоюза, либо даже за его пределами. Со своей стороны внешнеполитическая служба Приштины уже направила «ноту протеста» властям Скопье в связи с действиями македонских правоохранительных органов по разгрому террористических структур в Куманово, а депутат правительства Албании Бен Блуши лично посетил македонский город, после чего заявил ни много ни мало, что «Македония не является демократической страной». [2] Одновременно официальное информагентство Албании ADN многозначительно разместило на своей главной странице материал, в котором намекает, что лидер македонской оппозиции Зоран Заев оказался «в младотурецком хаосе», а умудренный опытом Али Ахмети, в отличие от него, «хранит многозначительное молчание…



Однако албанский фактор в сочетании с действительно серьезными социально-экономическими проблемами Македонии, оказавшейся на обочине процесса евроинтеграции, – лишь одна из причин нынешнего кризиса. Ещё об одном факторе много говорят в Турции, проявляющей повышенный интерес к происходящему в Македонии. Турецкое издание Habertürk отмечает, что «события в Македонии - это некая большая игра, обусловленная желанием помешать реализации проекта «Турецкий поток». «В Македонии может иметь место «цветная революция», организованная Соединёнными Штатами именно по той причине, что эта балканская страна рассчитывает на прохождение «Турецкого потока» по своей территории», - пишет Habertürk.

С этим согласна и газета Yeni Şafak, напоминающая, что российский проект «Турецкий поток» создает для Анкары «новые возможности» в плане обеспечения собственной энергобезопасности и превращения Турции в ключевой элемент региональной газотранспортной системы. И, очевидно, что этого тоже, а не только усиления влияния России опасаются США, не уверенные в лояльности своего традиционного турецкого партнёра.

Во всяком случае, директор Центра глобальной энергетики Атлантического совета и бывший посол США в Азербайджане Ричард Морнингстар уже заявил турецким средствам массовой информации, что в Вашингтоне не уверены в жизнеспособности проекта «Турецкий поток», а также в возможности для Турции продавать российский газ в Европу. Сигнал прозрачный. Его цель - убедить Анкару отказаться от сотрудничества с Россией в энергетической сфере. На случай же, если турецкая сторона проявит твёрдость и продемонстрирует понимание собственных национальных интересов, как раз и пригодится смена власти в Македонии (через которую должен пройти газопровод), а то и полная дестабилизация этой страны.

Учитывая, что США и их союзники в Брюсселе привыкли играть несколькими и, как правило, краплёными картами, можно ожидать обострения обстановки и далее по маршруту «Турецкого потока». А именно в Сербии, где нужно особенно опасаться дестабилизации внутриполитической и межэтнической ситуации в южносербских областях Прешево, Медведжа и Буяновац. Разумеется, под всё теми же «демократическими» лозунгами.

Пётр Искандеров
21 мая 2015 г.
http://www.fondsk.ru



Лебедев Сергей 26 май 15, 13:05
+7 2
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

США начинают новое наступление против России


Если кто-то вдруг подумал, что приезд госсекретаря Дж. Керри в Сочи и последовавшие вслед за этим переговоры его заместителя В. Нуланд в Москве можно рассматривать как первые признаки начала нормализации российско-американских отношений, то он глубоко ошибается. Просто Вашингтон, а точнее администрация Обамы, пытается решить свои проблемы за счет или с помощью России и тем самым обеспечить победу Х. Клинтон на предстоящих выборах. На самом деле, США продолжают наращивать давление на Россию, используя для этого самые различные направления.



Б. Асада и готовящейся новой фазы вооруженного выступления оппозиции против Дамаска. Схема «размена» Сирии на некие уступки, якобы предложенные Дж. Керри, по Украине и Крыму не прошли. И тогда американцы перешли к шантажу, что является наиболее используемым ими инструментом против стран, не желающих идти на поводу Вашингтона. 19 мая по зданию посольства России в САР предположительно боевиками «Джейш аль-Ислям» был произведен минометный обстрел, в результате которого одна из мин разорвалась в одном из служебных помещений основного здания дипмиссии РФ. По счастью, в нем никого не было. При этом госдепартамент поспешил осудить этот террористический акт. Но ведь всем известно, что все группировки, которые входят в состав «южного фронта», а именно они действуют в пригородах сирийской столицы, оперативно управляются Иорданией с помощью США, в отличие от северного «фронта», где действует исламистская «Джабгат аль-Фатх», управляемая Турцией и Саудовской Аравией. Обстрел посольства России – это явно сигнал России, чтобы она отказалась от поддержки режима Б.Асада.

Американцы продолжают разыгрывать и иранскую карту, чтобы выбить из Москвы согласие на изменение российской принципиальной позиции по ИЯП и поставке ЗРК «С-300» Тегерану. Но в обмен ничего серьезного не предлагается. Тем более что в Белом доме знают – Москва больше не поддастся обманным трюкам американцев, как это несколько лет назад произошло с введением санкций и замораживанием контракта на поставку «С-300» ИРИ. Здесь задача проста до примитивности – посеять в Тегеране сомнения в принципиальность позиции РФ по Ирану, тем самым подтолкнув иранцев к неоправданным уступкам по ИЯП.

В ход в очередной раз запускается и трюк с якобы желанием стран ССАГПЗ, включая Саудовскую Аравию, развернуть полномасштабное сотрудничество с Москвой, прежде всего в инвестиционной сфере и в вопросе координации мировой цены на нефть. И вот уже опять эмиссары аравийских монархий один за одним посещают российскую столицу с портфелями обещаний. Как всегда таких, которые никогда не будут выполнены, но которые призваны заманить щедрыми посулами российское руководство в ловушку. Но это уже проходили, особенно с обещаниями бывшего эмира Катара Хамада и саудовского принца Бандара. Обещали миллиарды долларов инвестиций в экономику РФ, закупку российских вооружений, выгодные контракты, но результат равен нулю.

Теперь же вброшен новый игрок – Турция, которая серьезно обиделась на Россию в связи с ее позицией по поводу геноцида армян. Турция, для которой вопрос о признании и непризнании геноцида – максимально болезненная тема, отреагировала моментально на то, что 24 апреля президент В. Путин посетил мемориал Цицернакаберд, созданный в память о трагедии 1915 года, и заявил, что произошедшему нет и не может быть оправдания. Три дня спустя президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган «вспомнил» о Крыме. Турецкий лидер заявил, что Россия должна отчитаться за свои действия в Крыму и на Украине перед тем, как осуждать массовое убийство армян османами в 1915 году.

Не без просьб Вашингтона недружественные заявления, в том числе касающиеся Крыма, следуют из Анкары одно за другим. Глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу на днях заявил о том, что неофициальная турецкая делегация, побывавшая в Крыму, нашла признаки нарушений прав человека. Выводы, сделанные Чавушоглу, выглядят странно, учитывая заявления самих членов турецкой делегации, побывавшей в Крыму. 29 апреля глава делегации Мехмет Ускюль заявил, что остался доволен положением крымских татар на полуострове. Еще более резкие заявления прозвучали из уст турецких руководителей 14 мая с.г. «Незаконное присоединение Крыма не может быть признано никоим образом», – выступая на заседании глав МИД НАТО, объявил премьер-министр страны Ахмет Давутоглу. Турецкий премьер также призвал поддержать Украину, «чтобы она смогла лучше обеспечить безопасность собственного народа». «Протягивая руку Украине, нам не нужно забывать страдания народа Крыма… Сохранение контактов с крымскими татарами и предупреждение их изоляции является ключевым в этом отношении», – заявил Давутоглу, выступление которого транслировалось на сайте НАТО. Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу, в свою очередь, заявил, выступая на той же встрече, что действия России в отношении Украины, Крыма и Грузии нельзя считать правомерными.

Дошло до того, что Анкара отменила очередное заседание российско-турецкого Совета сотрудничества высокого уровня (ССВУ), а вместе с ним и приезд С.В. Лаврова в Анталию 16 мая с.г. Формально – под предлогом предстоящих парламентских выборов, после которых будет сформировано новое правительство. А ведь все это сможет негативно повлиять на принципиальный для России проект «Турецкий поток», чему только обрадуются в США.

Еще одной точкой приложения антироссийских действий Вашингтона стала Македония. Соединенные Штаты активно инспирируют там смену режима в целях противодействия российскому влиянию. Кроме того, через Македонию должен пройти «Турецкий поток». Вот что заявил на прошлой неделе российский министр иностранных дел Сергей Лавров: «Не могу судить с окончательной определенностью, но просто объективно получается, что события в Македонии проявляются на фоне отказа правительства этой страны присоединиться к политике санкций против России и активной поддержки, которую Скопье проявил в отношении планов строительства газопровода «Турецкий поток», против чего выступают многие в Брюсселе и за океаном. Не можем избавиться от ощущения, что между этими событиями прослеживается какая-то связь».

Фактически, Вашингтон попытался организовать там «цветную революцию», организовав массовые манифестации местной оппозиции. И даже албанское меньшинство страны, у которого никогда не было ничего общего с македонской оппозицией, вышло на мощные митинги в столице страны Скопье. Для Москвы все это – знакомая ситуация. События развиваются в том же направлении, что и на Украине в 2013 и 2014 годах, когда коррумпированный режим Виктора Януковича был свергнут в ходе массовых выступлений, организованных США и Польшей.

Так что последние маневры американской дипломатии – это лишь дымовая завеса для истинных намерений Обамы. Стратегическая цель Вашингтона остается прежней – любым путем ослабить Россию и поссорить ее с теми странами, которые активно сотрудничают с Москвой. Поэтому никак нельзя верить ни обещаниям американских деятелей, ни предлагаемым ими «сделкам». Все это – не более чем очередная ловушка в надежде на то, что российские прозападно-либеральные деятели убедят президента В.В. Путина в искренности намерений Белого дома. Только вот одного не учли американские стратеги – «украинские уроки» не прошли даром для Кремля.

Петр Львов, доктор политических наук, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

Петр Львов
Cпециально для Интернет-журнала
«Новое Восточное Обозрение»
22 мая 2015 г.
http://ru.journal-neo.org



Лебедев Сергей 23 май 15, 08:43
+146 50
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Вашингтон признал, что поддерживал радикальных исламистов в Сирии

Как отмечает в своей статье обозреватель НВО Тони Карталучи, как отмечается в одной из недавних публикаций авторитетного Брукингского института, который является одним из главных центров геополитического планирования в США, на территории Турции на протяжении долгого времени действовал (и продолжает действовать по сей день) командный центр разведки США, который осуществлял контроль за всеми операциями поддерживаемых США различных групп, включая ИГИЛ и так называемую «умеренную оппозицию». Косвенное признание, которое автор материала сделал в расчете на то, что правительство Башара Асада будет свергнуто, а «постфактум» никто разбираться не будет, лишь подчеркнуло нетерпение Запада поскорее «развязаться» с конфликтом в Сирии.



И действительно, меняющаяся региональная динамика и все большая осведомленность мировой общественности о том, кто на самом деле стоит за сирийским конфликтом не оставляют Вашингтону другого выбора, кроме как «попытаться принудить» армию разношерстных головорезов, которую Белый дом собрал в Сирии, «отбросить все свои разногласия» для скорейшего свержения сирийского правительства. Попытки Запада договориться с Ираном не должны вводить кого-либо в заблуждение, ведь Запад хочет, чтобы Иран ослабил ту поддержку, которую он оказывает Сирии.

Однако стоит исламистам занять Дамаск, как сразу после этого в плотном кольце «западных союзников» обнаружит себя и Исламская Республика, оставшаяся один на один с региональными державами и бесчисленными ордами исламистов. А вслед за Ираном «на мушке» окажется и Россия, которую попытаются наводнить боевиками через Северный Кавказ, одновременно сдерживая её базами НАТО. Война в Сирии – это часть куда более обширного конфликта, своеобразной «Третьей мировой», где нету мундиров, офицерской доблести и открытого противостояния. А потому, учитывая насколько высоки ставки в этом конфликте, нетерпение Запада, забывшего всякую осторожность, вполне объяснимо.

Впрочем, плана Б, на случай, если им все-таки не удастся свалить правительство Башара Асада, у представителей Вашингтона нет, а победа Сирии в этой войне все еще возможна.

С полной версией статьи вы можете ознакомиться здесь.

Тони Карталучи
11 мая 2015 г.
http://ru.journal-neo.org

Лебедев Сергей 13 май 15, 08:00
+4 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Темы с 1 по 10 | всего: 134
Запомнить

Последние комментарии

Леонид Губанов
Сергей Дмитриев
Гарий Щерба
Пора давно уж надо братьса ПУТИНУ за Татарстан......!!!!!!!!
Гарий Щерба Раис Сулейманов: влияние Турции в Татарстане
Андрей Борсаков
andre
виталий полиэктов
Виктор ! Куда уж циничнее ! Все может изменится !
виталий полиэктов Иран: стратегия «экономики сопротивления»
Виктор Онегин
виталий полиэктов
Эдуард Филиппов
Игорь Костоглод